# 1812 год в баснях Крылова.... Памяти Отечественной войны 1812 г...

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## 1812 год в баснях Крылова. Силуэты Егора Нарбута. Издание Общины св. Евгении. Спб. 1912 г. Памяти Отечественной войны 1812 г. Снимки с современных картин, воспроизведенные на лицевой стороне открытых писем. Издание Общины св. Евгении.


Вот соединение аристократизма и демократии, -- эти "открытки" в издании Общины св. Евгении: дешевизна -- народная, даже простонародная, 5--10--15 к. за экземпляр; работа -- в высшей степени аристократическая, мысленно взявшая в эпиграф знаменитый стих Горация: "Procul, profanum vulgus!" В самом деле, в "открытках" передана вся художественная Россия, в лучших образцах кисти и резца, в лучших образцах зодчества, наконец, -- вся старая, историческая Россия, в достопамятностях разных городов. Масса рисунков, специально исполненных для "открытых писем" Общины св. Евгении лучшими художниками! Недостаток "открыток" только тот, что они слишком хороши, т. е. их жаль посылать на почту, подвергать штемпелеванию, а просто хочется их покупать и составлять из них альбомы, т. е. целые исторические и картинные галереи, по 5 и 10 к. за штуку!! Посмотрите только М. Добужинского -- "Александрийский театр в зимний вечер", или "Весна" Левитана. Это сама поэзия в догадках художника и всем великолепии новейшей техники. Хочется невольно сказать, что все преимущества, какие имеет в смысле роскоши, культурности и обдуманности, в смысле богатства воспособляющих средств, помощи художников и т. д., Императорская сцена, Императорская опера, Императорские ученые и учебные заведения и художественные собрания, -- все эти же преимущества имеет маленькое ремесленно-торговое дело "открыток", пущенное в движение Общиной св. Евгении. Какое это знакомство с Россией, начиная с Костромы и Парголова и кончая убранством отдельных зал в дворцах Павловска, Царского Села, Гатчины, Петергофа! Да и это ли только: издано несколько тысяч "открыток", обнявших Россию в истории и географии, в сценах битв и в смиренных деревенских ландшафтах. Сколько пользы! Как хотелось бы двинуть это в село и деревню!

К юбилею Отечественной войны Общиною издана серия новых "открыток", в 55 штук, дающая в снимках с картин того времени: портреты Александра I и Кутузова, "Тильзитское свидание" (в красках), форму важнейших военных частей и полков, от "преображенца" до "ратника" (все в красках), хронику, по дням, с 12 июня (переход французов через Неман) до 3 декабря 1812 г. ("В окрестностях Сморгони") -- и, далее, такие сцены, как "Спуск статуи Наполеона с Вандомской колонны" (с современной событию гравюры), "Бивуак казаков в Париже" (с гравюр, современных событию) и "Смотр русским войскам при переходе через Мангейм 27 июня 1815 г." (с акварели неизвестного мастера, хранящейся в Павловском дворце). Особенно ужасное впечатление оставляет "Замерзание французов 3 декабря", рисунок Фабер дю-Фора; особенно прекрасное -- "У стен смоленского Кремля 18 августа, в 10 часов вечера".


* * *


И. А. Крылов отозвался на события 12-го года четырьмя баснями: знаменитою -- "Волк на псарне", а также -- "Обоз", "Ворона и курица" и "Щука и кот". "Неповоротливый и вялый с виду, -- пишет Н. О. Лернер во вступительной статье, -- но чуткий духом Крылов, как гражданин и патриот, оценил грозное значение нашествия иноплеменников на Россию, и в написанных им в 1812 г. баснях заключаются отклики на события мрачной годины. Спокойно, без раздражения, поэт смеялся и над безрассудной заносчивостью врагов, и над ошибками своих, и поддерживал в русском обществе спасительную бодрость. Крылов не только смотрел на Наполеона как на дерзкого авантюриста, волка в образе человеческом, но в самом национальном характере французов, в направлении их исторических судеб видел великую опасность для остального человечества, и особенно для России. Консерватор по убеждениям, сама невозмутимость, сама степенность по темпераменту, Крылов ненавидел революционный дух, представителями которого являлись французы. Гувернера-француза он сравнил с ядовитой змеей, которая просится к крестьянину в дом нянчить детей ("Крестьянин и змея"), и, конечно, о французах думал он, когда говорил о безнравственном народе, руководимом мнимыми мудрецами ("Безбожники"). Крылов должен был желать родной стране победы над этим народом не только как над ее прямым врагом, но и как над носителем вредных, тлетворных идей".

Изданы Общиною св. Евгении только четыре басни, -- хотя полнее было бы в "12-й год в баснях Крылова" ввести как эти басни, т. е. "Крестьянин и змея" и "Безбожники", -- так и "Кот и повар", "Раздел", "Добрую лисицу" и "Собачью дружбу", -- в которых, по словам же г. Лернера, или несомненно, или правдоподобно содержатся намеки на отношения России к Наполеону, к своим германским союзникам ("Собачья дружба"), или, вообще, к тогдашнему политическому и культурному положению России. Крылов -- наш литературный Кутузов: даже и силуэты их, в черной краске выполненные, сходны. Теперь обратимся к рисункам. Все вообще издание, форматом в малый лист, отличается такою роскошью и художественностью, что не налюбуешься; а силуэты г. Нарбута, числом 21, -- передающие для глаза сюжеты четырех басен и затем составляющие аллегорическую и историческую обстановку их же (портреты, аллегории, символы), -- настоящая и высокая поэзия тушью. Хочется, чтобы свой высокий талант г. Нарбут приложил к иллюстрации наших классиков; хочется, чтобы вообще наши классики были когда-нибудь "императорски" изданы вот с таким же великолепием всех подробностей, живописи, бумаги, формата, шрифтов (конечно, старинного стиля!), как эти четыре басни в издании Общины св. Евгении. Танцовать, господа, -- так танцовать.

К басням (каждой) сделаны г. Лернером исторические и библиографические примечания, -- с его обычной компетентностью и искусством.

1912 г.