# Интересное знакомство

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Интересное знакомство


Можно ли скрыть истину, которую слышат сто тысяч ушей? И если каждый скажет только десяти человекам, то узнает миллион людей?

Бедный страус, спрятавший голову под крыло. Он видит только что "под крылом": но на него смотрит вся пустыня.

Куда деваться, когда смотрят все, видят все? Молчать? Жалкое молчание. Вот уж поистине: "Я умираю при замкнутом рте"... как эти бедные телята на иудейских скотобойнях.


* * *


Месяца полтора назад председатель петербургского "Общества ориенталистов" был любезен -- прислал мне приглашение на чтение в их обществе ученого доклада Э.Л. Беренса касательно географии военных передвижений Александра Македонского в азиатском Туркестане... Передвижения эти, подробное описание которых оставил нам историк Арриан, написавший обширную книгу "О походах Александра Великого", -- многократно изданную и подробно комментированную немецкими филологами, -- были переизучены на месте г. Беренсом, попавшим по делам русской дипломатической службы в китайскую часть Туркестана: и здесь-то он нашел все те тропы, те "маленькие путики", по каким пробирались македонские небольшие отряды и бытовую обстановку которых передает Арриан на основании бывших в его руках исторических документов. "Взяли с собой запасов на шесть дней, так как путь на шесть дней лишен всяких средств пропитания" (у Арриана). -- "Ровно шесть дней и мне пришлось ехать по этой тропинке, не встретив никакой живности для еды, -- говорил устно г. Беренс. -- Самые расстояния между сторожевыми башенками, какими разметили эти дороги китайцы, имеют, к удивлению, не меру китайскую, а древнеперсидскую и поставлены, очевидно, на тех местах, где стояли персидские сторожевые башни. В населении китайском до сих пор сохранился обычай при встрече произносить исковерканное греческое слово "хайре" (здравствуй), запомненное каким-то чудом туземцами и звук которого совершенно не родной им". И т.д. Доклад длился долго. Он, несомненно, совершенно перевертывает наши представления о линии движения Александра Македонского. Председатель общества, произнесший резюмирующую речь после доклада г. Беренса, сказал, что эти детали так убедительны, что против них трудно что-нибудь возразить. Счастливый случай привел европейского ученого посетить те самые места, совершенно дикие и куда никогда ученые не заезжали, по которым проходил великий завоеватель Востока, и исправить карту похода, данную нам поздним римским историком, который путался в деталях похода, не имея никакого живого представления о стране, и к тому же не знал туземных языков, почему, напр., и принимал туркестанское слово "река" -- за название, за собственное имя реки, и потому начертал в своем труде реки совершенно фантастические.

Когда окончился доклад и немногие посетители его стали расходиться, я подошел к докладчику, Эдуарду Людвиговичу Беренсу, и рекомендовался. Сказав немного слов об интересе и убедительности доклада, я спросил его: серьезно ли он относится к своему письму, месяца три назад попавшему в мои руки и которое я вследствие разрешительной пометки на нем -- "для на-печатания" -- опубликовал в своей книге: "Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови". "Тон мне говорил, что письмо -- совершенно серьезно. Да ведь около этих тем и вообще недопустимо шутить. Это темы тягостные и страшные"... Так я сказал ему, предупреждая возможность шутки. -- "О, нет! Конечно, это -- серьезно!" -- ответил он мне горячо, узнав, о каком письме идет речь. Тут подошло несколько членов "Общества ориенталистов", русских (Э.Л. Беренс -- еврей), -- дальнейший разговор происходил в их присутствии и с их соучастием. Я сказал: "Так что, если бы зашло дело вслух, то вы не откажетесь от письма своего?" -- "О, ни в каком случае!! -- смело ответил он. Когда дело идет о союзе с Иеговою, что значит смерть мальчика, смерть даже собственного сына?"... Я вздрогнул от этой страшной логики: в самом деле, -- жертвуют же целыми армиями для завоевания новой провинции. А что значит клочок земли в сравнении с договором с Богом, с которого началась на земле вообще истинная религия?.. У меня голова кружилась; все горизонты закачались. Г. Беренс, темный брюнет, лет сорока, стоял передо мной, как древнее изваяние, признаюсь, -- пугавшее меня. Первое в истории, первый случай во всемирной истории, что еврей -- в летах возмужалости, не дряхлый, не мальчик, -- еврей не темный, а во всеоружии науки и вместе с тем патетически преданный юдаизму, признает...

Но читайте самое письмо:

"Памяти Андрюши Ющинского.

М. г. Хотя я не православный, даже еврей по самому происхождению своему, -- однако считаю долгом своей совести присоединиться к числу жертвователей на памятник над местом умучения хассидами Андрюши Ющинского в Киеве. Не он первый, не он последний. Поэтому желательно отречься от страстности и, наконец, попытаться с необходимым хладнокровием вникнуть в суть самого таинства причащения -- единственного способа общения человека с Богом путем принесения Ему в жертву существа, подобного и Ему Самому, и себе, т.е. величайшего и самого святого из ритуалов. (Ничего общего с ритуальными убийствами наше причащение не имеет! -- В.Р.) Ритуал этот существовал в древности повсеместно, на всем лице вселенной; ныне уже почти одни только иудеи еще остаются верными хранителями этой истории, -- да и то, конечно, не все, а лишь одни потомки левитов, наследующие сокровеннейшие традиции истого служения Верховному Созидателю миров от Моисея и его предшественников, духовных вождей исчезнувших наций, цивилизаций и материков.

Интеллигентская чернь современности не поймет, конечно, всей возвышенности души тех, кто, подобно нашему праотцу Аврааму, в Киеве 12 марта 1911 года с сердцем, обливающимся кровью, отдавали Всевышнему жизнь того именно создания, которое для них самих было дорого наравне с собственным дитятею! Ведь те. кто пели гимн Творцу в те минуты, когда вместе с истекавшею кровью Андрюши испарялся к небесам чистый, непорочный дух его, -- те люди всею душою и сами истекали скорбью: потому что задолго до принесения ими их великой жертвы они обязательно включить должны были ее в свое сердце; они безусловно любили бедного мальчика отнюдь не менее, чем единственного сына; не менее того, как любил Исаака сам Авраам: ибо лишь в этом единственном случае их жертва была совершенною и великое таинство -- совершившимся. И, кто знает, не воссияет ли вскоре милосердная улыбка на лике Бога Израиля над избранным народом в награду за верное служение Ему, за соблюдение таинств путем Ему, Единому, угодным?

Слава мученику Андрюше! Слава мученикам из колена Леви! Слава и труженикам из явных и скрытых израильтян, которым с неимоверными трудами удалось не допустить до такого несчастия, как разорвание перед глазами непосвященной черни завесы Святая Святых истинной веры; слава Грузенбергу с соратниками!

И презрение черни всего мира, бесноватой, глупой, болтающей вздор о хассидах, о нормальном суде и земной справедливости с ее законами и беззаконием! Шоа-Изроэль! Нет Бога, кроме твоего Бога, и ты пророк Его.


Почетный член Императорского археологического института

Э.Л. Беренс"


Я был потрясен. Точно земля закачалась подо мною -- "Ваш адрес?" -- спросил я. Все оказалось так рационально: "Кирочная, дом 48. Телефон 242-25". Как в оперетке: когда мы стоим перед трагедией "от океана до океана", и миллионы грудей задрожат, когда "завеса Соломонова храма" наконец приподнимается...

Евреи-то прочитали уже три месяца назад в моей книге это письмо... И пали ниц, с немым: "Не видим". Письмо ученого историка-еврея, с патетическим, с восторженным признанием ритуальных убийств, а по существу -- жертвоприношений, как я и говорил печатно все время процесса Бейлиса, -- это письмо не было процитировано и названо ни в одной газете, ни одним евреем-журналистом, хотя они исписали стопы бумаги, жалуясь на "кровавый навет"... Полное молчание, -- в надежде, что "мы не увидим" и "никто не увидит". Но вот завтра увидят и послезавтра -- и через неделю -- весь свет.

И он увидит, радостный Ротшильд, принимавший Бейлиса в Палестине: увидит и устыдится, что теперь всем понятно, чему он тогда радовался.

И те евреи, между ними "ааронид" (т.е. происходящий из потомства Аарона), г. Гарт, автор русской патриотической книги: "Отчего зашаталась Россия?", и еще тот молоденький еврей, сотрудник "Русской Мысли", фамилию коего я забыл, -- которые все посещали меня во время процесса Бейлиса, стараясь "разуверить"...

Но розановский нос далеко нюхает: все время я был убежден, и неколебимо, что это -- "так". Что "за завесою" -- именно Молох, требующий детской крови... И что речи тех евреев, приходивших ко мне, хладны и притворны, что они и сами -- "знают тайну". Тайна эта теперь раскрыта. В кои-то веки нашелся серьезный патетический еврей, не "устыдившийся своего Иеговы" перед лицом людским, как они все, евреи, стыдятся и боятся показать миру лицо своего Бога.

Вот, смотрите: у нас, русских, -- все нарисовано, изображено, показано миру. Отчего вы-то не рисуете? Отговариваются: "Боимся оскорбить: материал не хорош -- бренное дерево, камень, краски". Но ведь и мы, почитая своего Христа, -- не боимся Его "оскорбить" красками. Нет, причина у вас другая, не в этих отговорочках, а в ином: что испугался бы каждый, кто взглянул.

И везде у вас двоится язык, и везде вы уходите в тайну. В тайну, в тьму и отговорочки. Но теперь отговорочкам пришел конец.

Впервые опубликовано: Новое время. 1914. 4 мая. No 13700.