# Проф. Вл. Ив. Герье и его "Философия истории от Августина до Гегеля"

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Проф. Вл. Ив. Герье и его "Философия истории от Августина до Гегеля"


Уже более 50 лет проф. Герье странствует по пажитям всемирной историографии и весь продушился цветами и злаками, которые он съел, которые измял или которые путаются возле его ног. Весь "продушен" историею, историческим философско-историческим, религиозно-историческим, критико-историческим. "Методы", "точки зрения", -- сколько всего этого несет он на себе, в себе! Сюда прибавьте живого человека, сердце которого бьется всем "современным"... И наконец, примите во внимание родственные связи с семьею приснопамятного Станкевича, родоначальника московского идеализма 40-х годов, -- и вы получите фигуру, так сказать перегруженную содержательностью. Век легкий, колкий, насмешливый, как наш век, решительно не сумел воспринять всей этой содержательности; груз корабля был не по "мелководной речке" нашей современности, один берег которой образуют камни позитивизма и другой берег образует тон декадентства. Герье родился "не в свое время", жил "не в свое время", -- и "свое время" его не приняло, не восприняло, -- не научилось почти ничему из того, что он нес в себе как драгоценный клад науки. Корабль Герье не разгружен; чемоданы этого ученого-путешественника не развязаны, не расшнурованы, не отперты. Ценность груза от этого не теряет в себе: но, поистине, что есть пища, которая не съедена? Ко времени, когда у общества пробудится аппетит к духовно-ценному, хлебы зачерствеют, плоды потеряют аромат, многие ценности выветрятся. Одно из несчастий истории, над которыми философу истории приходится размышлять!

Но от этого еще более влечется наше сердце к нему. Герье -- один из тихих героев нашей истории. Он основал первые в России женские курсы, -- и несколько десятилетий мудро и твердо направлял их жизнь и работу. Здесь каждый день был труд, каждая минута была ответственна. Затем он предложил и осуществил в Москве "попечительства о бедных", разделив город на районы и таким образом дав каждому бедному и несчастному Москвы возможность "куда обратиться", "где искать помощи, заработка" и т.д. Таким образом, две вещи -- "ищущая света голова" и "домашняя нужда, домашнее горе" -- нашли у этого маститого историка приют. Две эти заслуги Герье никогда не умрут, будут вечно помниться в России. Правда, теперь -- он не видит за собою идущих масс, толпы, но мы хорошо знаем, фактически знаем, что к нему горят благодарностью, вниманием и сочувствием отдельные и немалочисленные умы и сердца.

И для неимущих, и для учащихся он сделал неизмеримо больше, чем профессионалы около молодежи и профессионалы около житейского горя, -имя же им легион. Но, поистине, эти люди старались для своего имени, натирали мелом пуговицы своего мундира и звали внимание всех к этому мундиру, -- а Герье думал и заботился о самом человеке, о бедном в нужде и об учащемся около книги. О себе же в этих заботах он ничего не думал и от этого сохранял в себе все достоинство и, позволим выразиться, все величие русского гражданина и русского просвещенного человека. Здесь и "ключ" к его неоцененности. Он всегда был горд действительными заслугами перед отечеством и перед обществом и чувствовал силу стоять на своих ногах, ни на кого не опираясь, ни к кому не прислоняясь, ни за кем не следуя и вообще не присоединяясь ни к какому чужому мнению. Он был всегда "в своих мнениях", достаточно вооруженных для самозащиты. "С волками не выл", а "жить" ему приходилось часто и долго "среди волков" (70-е и 80-е годы нашей "общественности"). И конечно, ему это не прощалось людьми такого склада ума и характера, как приснопамятный Ник. К. Михайловский и его многочисленное "окружение"...

Последнее время Влад. Ив. Герье посвятил изучению и изложению предметов, которые можно объединить одною темою: как и какими лицами построялся европейский идеализм. Идеализм и сердечный (св. Франциск), идеализм и умственный (бл. Августин, Гердер и Гегель), идеализм и деловой (римское папство в золотой его век; французское политическое строительство). Все темы в высшей степени важны.

Герье в значительной степени сам и в своей личности объединяет и подводит итог одной золотой странице русской истории XIX века, -- именно кафедре всеобщей истории в Московском университете. После Грановского, Кудрявцева и Ешевского он является каким-то зрелым и естественным "заключением"... Их молодое волшебство слова и речи было слишком афористично и кратко; они не дали обширных трудов, примыкающих к главным темам всемирного идеализма, всемирной старательности, всемирного идеального строительства. Герье построил как бы "общее руководство" к этим разрозненным афоризмам, -- как бы соединив валами и рвами отдельные бастионы, дал одну цельную "крепость". Таковы части его исторической трилогии: -- "Блаж. Августин", "Западное монашество и папство", "Расцвет папской теократии" (печатается), -- объединенные одним общим заглавием: "Зодчие и подвижники Божьего Царства". Такова только что появившаяся книга -- "Философия истории от Августина до Гегеля" (Москва, 1915 г.). Такова его обширная и превосходная работа -- "Французская революция в освещении Тэна" (1911г.). Последняя имела, кажется, большое влияние на понижение того болезненного, патологического жара, с каким русская учащаяся молодежь относилась к кумиру новой истории. Сделанная адвокатами, риторами и голодными, эта революция более разрушила, чем создала, -- более "порвала кружев", чем сколько их соткала... Лично от Влад. Ив. Герье приходилось слышать, как много пришлось ему перенести упреков за критическое отношение к революции от старших своих сверстников и товарищей по кафедре, Чичерина и С.М. Соловьева (в именах могу ошибиться), питавших культ этого "просветительного переворота". Добрая и непреходящая сторона Герье, что он искал Вечного Света, а не просто Света. Он всегда хотел прочного и успокаивающего в истории, а не возбудительного и чего-то мелькающего. Сказать ли догадку нашу, -- что "бедные Москвы", на которых он положил столько сердца и ежедневной суровой работы, внушили ему безмолвными взглядами и мольбы и благодарности эту мысль, -- что "строит вечно тот", кто строит покой и утешение человечеству, а не раздражает его и не волнует эффектами, зрелищами, восторгами и разочарованиями.

Впервые опубликовано: Иллюстрированное приложение к "Новому Времени". 1915. 13 июня. No 14100. С. 5-6.