# Из книги, которая никогда не будет издана

Василий Васильевич Розанов

## В. В. Розанов


## Из книги, которая никогда не будет издана


Египтянки, провожая в Серапеум нового Аписа, заглядывали в глаза юношам и напевали из Толстого

Узнаем коней ретивых

По таким-то их таврам...

Юношей влюбленных

Узнаем по их глазам.

Тут встретил их пьяный Камбиз:

-- Из Толстого?! Запрещено! Святейшим Синодом!

И пронзил Аписа.


* * *


В Мюнхене я видел остатки -- мумии Аписов. Так, как их бальзамировали как людей, как равных себе и близких. Увы, мертвые они были отвратительны. Чудовищные бока и страшенные рога. Правда, и соображение: умерший, даже архиерей не стоит живого дьячка. И вот, когда Апис пал, о нем запели:

-- Умер!.. Умер, Возлюбленный!..

Женщины рвали на себе одежды и головы посыпали пеплом.


* * *


Так и египтянки, вспоминая длиннокудрого Владимира Соловьева, процитировали из него при выходе пьяного Камбиза:

Ныне так же, как и древле

Адониса погребаем...

тяжкий стон стоит в пустыне:

жены скорбные -- рыдаем...

Дьякон подтягивает:

-- И ныне и присно и во веки веков . . . . . . . . . .


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


* * *


-- Едем на тройке кататься.

И все оживляются. Всем веселее. Ей-ей, на эту минуту -- все добродетельнее: не завидуют, не унывают, не подкапываются друг против друга.

"Маленький кабачок" -- не только отдых тела, но -- и очищение души. И недаром saturnalia завелись даже в пуристическом Риме, где были все Катоны.

-- Ты нас Катоном не потчуй, а дай Петра Петровича Петуха с его ухой.

Вот русская идея; часть ее . . . . . . . . . .


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


* * *


Как задавили эти негодяи Страхова, Данилевского, Рачинского... задавили все скромное и тихое на Руси, все вдумчивое на Руси.

Было так в Египте -- "пришествие гиксосов". Черт их знает, откуда-то "гиксосы" взялись, "народ пастырей", пастухи. Историки не знают, откуда и кто такие. Они пришли и разрушили вполне уже сложившуюся египетскую цивилизацию, существовавшую в дельте Нила две тысячи лет; разрушили дотла, с религией, сословиями, благоустройством, законами, фараонами. Потом, через полтора века, их прогнали. И начала из разорения она восстанавляться; с трудом, медленно, но восстановилась.

"60-е годы у нас" -- такое нашествие номадов.

"Откуда-то взялись и все разрушили". В сущности, разрушили веру. Церковь, государство (в идеях), мораль, семью, сословия


* * *


Кто силен, тот и насилует. Но женщины ни к чему так не влекутся, как к силе. Вот почему именно женщины понесли на плечах своих Писарева, Шелгунова, Чернышевского, "Современник".

Наша история за 50 лет -- это "История изнасилования России нигилистами". И тут свою огромную роль сыграл именно "слабый пол". В "первой любви" Тургенева влюбленный в девушку мальчик видел, как отец его, грубый помещик, верхом на лошади, ударяет хлыстом ловушку, которую любит этот мальчик, но ему соперником-победителем оказался отец. Мальчик заплакал, закипел негодованием. Но девушка робко пошла за ударившим ее.

Вот история "неудач" Достоевского, А. Григорьева, Страхова, всех этих "слабых сердец", этих "бедных людей".

-- Толпа похожа на женщину: она не понимает любви к себе (Страхов. Григорьев, Достоевский).

Она просит хлыста и расправы.

-- "Фу, какая ты баба", хочется сказать человечеству.