# Серебряный леший с баранкой

Петер Розеггер

Издание журнала "Охотничий Вестник", Москва, 1913 г.

Охотничьи разсказы и стихотворенія


Изданіе журнала "ОХОТНИЧІЙ ВѢСТНИКЪ"

МОСКВА, 1913 г.


## СЕРЕБРЯНЫЙ ЛѢШІЙ СЪ БАРАНКОЙ.


(РАЗСКАЗЪ)


## П. РОЗЕГГЕРЪ.


Онъ былъ простой лѣсной объѣздчикъ, и при крещеніи получилъ христіанское имя, но судьба устроила такъ, что этого имени никто не зналъ, а самъ онъ откликался на прозвища "серебряный", "лѣшій" и, наконецъ, "серебряный лѣшій съ баранкой". И во всемъ округѣ не было человѣка, который не зналъ-бы "серебрянаго лѣшаго съ баранкой".

Собственно говоря, онъ отъ другихъ людей не отличался ничѣмъ особеннымъ. Правда, онъ могъ выпить неимовѣрное количество вина, и, если-бы онъ, жилъ гдѣ-нибудь среди индѣйцевъ, да еще въ блаженныя времена Майнъ-Рида, его непремѣнно прозвали-бы "блѣднолицей губкой" или "неукротимой дырой", но въ Европѣ, да еще въ наше время, такимъ талантомъ никого не удивишь.

Девятнадцать лѣтъ онъ проболтался на бѣломъ свѣтѣ, и никто не обращалъ на него вниманія, а потомъ слава пришла къ нему, какъ-то сразу, будто по мановенію волшебнаго жезла.

Какъ всегда, началось съ пустяковъ. Въ деревенскомъ кабачкѣ собрались парни и, какъ водится, выпили лишнее. Конечно, начались пересмѣшки, поддразниванія, а потомъ пошли въ ходъ и кулаки. И вотъ тутъ-то онъ впервые отличился. Почему-то парни особенно ополчились противъ молодого объѣздчика и стали его "задирать". Онъ долго молчалъ, но, наконецъ, потерялъ терпѣніе, двинулъ правой рукой -- и половина скамьи опустѣла, двинулъ лѣвой -- и на полъ свалились еще три сосѣда. Затѣмъ онъ всталъ и, будто играя, вышвырнулъ пятерыхъ обидчиковъ за дверь. Послѣ этой расправы онъ сѣлъ и, какъ ни въ чемъ не бывало, спокойно принялся за свое вино.

Въ деревнѣ, какъ извѣстно, физическая сила пользуется большимъ почетомъ. Всѣ давно знали, что у объѣздчика здоровые кулаки, но никто не подозрѣвалъ, что эти кулаки способны на такую расправу. Поэтому случай въ трактирѣ сдѣлался деревенской злобой дня. Пострадавшимъ парнямъ не давали прохода, но они оправдывались тѣмъ, что ихъ осилилъ не человѣкъ, а лѣшій:

-- Кабы человѣкъ онъ былъ, нешто ему пятерыхъ осилить? А то, извѣстно, лѣшій. Съ нимъ никому не совладать.

Съ тѣхъ поръ его такъ и прозвали лѣшимъ.

Слава о его диковинной силѣ скоро сослужила ему хорошую службу: помѣщикъ, у котораго онъ служилъ, назначилъ его старшимъ объѣздчикомъ и положилъ ему такое жалованье, какое получалъ только главный лѣсничій. Помѣщикъ зналъ, что дѣлалъ, потому что съ того самаго дня въ лѣсу сразу прекратилось всякое браконьерство: вѣдь, ни одному крещеному человѣку не охота связываться съ лѣшимъ.

У "лѣшаго" завелись лишнія деньги. Онъ былъ одинъ, какъ перстъ, дѣвушки его чуждались, парни враждебно сторопились, крестьяне на него косились за то, что онъ за всякаго ледащаго зайчишку, за каждый тетеревиный выводокъ тащилъ людей въ судъ, а если кто пытался сопротивляться, у того подъ дьявольскими лапами трещали кости.

"Лѣшій" жилъ одиноко, какъ отшельникъ, и приходилъ въ деревню только по воскресеньямъ, да и то лишь затѣмъ, чтобы купить табаку и наполнить виномъ свой боченокъ.

Но и ему были свойственны человѣческія слабости. Онъ вдругъ оказался -- щеголемъ, чего отъ него можно было ожидать меньше всего.

Однажды онъ явился въ деревню въ новыхъ лаковыхъ сапогахъ и пестромъ жилетѣ, по которому, отъ кармана къ карману, тянулась серебряная цѣпь, толщиною въ добрую трость.

Къ слѣдующему воскресенью его жилистые пальцы украсились широчайшими серебряными кольцами, потомъ появилась серебряная пряжка на кушакѣ, заблестѣла серебряная оправа трубки. Черезъ мѣсяцъ на "лѣшемъ" было навѣшано фунта два серебра, но ему все казалось мало, онъ продолжалъ скупать благородный металлъ во всѣхъ видахъ.

Наконецъ, онъ дошелъ до предѣла: на его жилетѣ и курткѣ засіяли огромныя серебряныя пуговицы, на которыхъ, должно быть -- по особому заказу, были искусно изображены птицы, головы лисицъ, зайцевъ, кабановъ и прочей лѣсной твари.

Деревня ахнула и дала ему новое прозвище:-- серебряный лѣшій.

Но ему было суждено пройти еще дальше по пути славы.

Помѣщикъ, самъ почти никогда не охотившійся, часто присылалъ "лѣшему" записки, въ которыхъ разрѣшалъ охоту кому-нибудь изъ своихъ знакомыхъ. Въ такихъ случаяхъ "лѣшій" нацѣплялъ на себя все свое серебро и считалъ долгомъ лично сопровождать хозяйскаго гостя по лѣсу.

Какъ-то пріѣхалъ на охоту чернявый, невзрачный господинчикъ. Помѣщикъ въ запискѣ называлъ его своимъ лучшимъ другомъ и строго предписывалъ исполнять его малѣйшія желанія. Понятно, что "лѣшій" не отходилъ отъ почетнаго гостя ни на шагъ и заботился о немъ, какъ о маломъ ребенкѣ.

Погода стояла отличная, охота выдалась на рѣдкость удачная, и пріѣзжій былъ отъ всего въ полномъ восторгѣ. Къ тому же "лѣшій" приготовилъ ему пріятный сюрпризъ: когда они, переполнивъ ягдташи, двинулись въ обратный путь, на одной изъ засыпанныхъ пестрыми цвѣтами полянокъ они нашли разостланную на мягкой травѣ скатертъ, покрытую бутылками и разной закуской. Обычно, угощеніе предлагалось въ сторожкѣ, гдѣ для этого даже была отведена особая комната, но для лучшаго друга хозяина можно было сдѣлать исключеніе...

Гость былъ очень доволенъ. Онъ настоялъ на томъ, чтобы объѣздчикъ составилъ ему компанію, и оба весело принялись за ѣду.

Пріѣзжій, не расчитывавшій на такое широкое гостепріимство, запасся своей провизіей, и вынулъ изъ глубины ягдташа нѣсколько свертковъ, оказавшихся теперь лишними. Однако, въ одномъ изъ нихъ было нѣчто особенное, чего "лѣшій" еще не пробовалъ, и что ему очень понравилось: особыя сахарныя баранки, какія умѣютъ печь только въ Вѣнѣ. Гость замѣтилъ, что парню баранки пришлись по вкусу,-- охотно отдалъ ихъ ему въ полное распоряженіе, и тотъ уписывалъ рѣдкое лакомство за обѣ щеки.

И вдругъ... случилось нѣчто необыкновенное. Изъ-за густого орѣшника, пріютившагося въ углу поляны, показалась острая рыжеватая мордочка. Мелькнули два ушка, покрытыхъ внутри бѣлой шерстью, блеснули черные глазки и любопытно уставились на пирующихъ охотниковъ.

"Лѣшій" увидѣлъ лисицу и замеръ. Онъ какъ разъ поднесъ ко рту большую баранку, запустилъ въ нее острые зубы, но... рука, какъ-то, сама собой опустилась и стала шарить по травѣ. Бѣлясыя, выгорѣвшія на солнцѣ брови изумленно поползли къ самой серединѣ узкаго лба, глаза превратились въ треугольники, губы напряженно искривились, а баранка, застрявшая во рту, ехиднымъ завиткомъ надвинулась на плоскій носъ.

Гость, не знавшій причины, вызвавшей на лицѣ объѣздчика такую волшебную перемѣну, сначала опѣшилъ, но черезъ мгновеніе покатился на траву въ припадкѣ неудержимаго, стихійнаго хохота. Понятно, что лисица не стала дожидаться, пока "лѣшій" нащупаетъ лежавшее возлѣ него ружье, и поспѣшила скрыться. Тогда только парень пришелъ въ себя и тоже разсмѣялся.

Вотъ и все.

Остальная часть дня прошла очень весело. Гость, оказавшійся художникомъ, набросалъ въ карманный альбомъ нѣсколько этюдовъ, между прочимъ,-- зарисовалъ и своего спутника, а затѣмъ, уѣзжая, оставилъ "на память" два золотыхъ.

"Лѣшій" рѣшилъ истратить ихъ на серебряную насѣчку къ новой нагайкѣ.

Прошла недѣля, другая. "Лѣшій", по обыкновенію, въ воскресенье явился въ деревню, зашелъ въ трактиръ, и тамъ, противъ всякаго обыкновенія, былъ встрѣченъ оглушительнымъ хохотомъ.

Скоро онъ узналъ и причину общаго веселья. Трактирщикъ торжественно показалъ ему послѣдній номеръ юмористическаго журнала, гдѣ на цѣлой страницѣ была изображена сценка въ лѣсу. Ничего не было забыто. Такъ изъ-за угла хитро выглядывала лисица, такъ же глупо было лицо удивительно похожаго "лѣшаго", и только баранка выросла раза въ два...

Внизу было подписано:

"Горе-охотникъ".

Съ этого дня за нимъ окончательно упрочилось новое прозвище:

"Серебряный лѣшій съ баранкой".

Все остальное осталось по старому. Только въ деревню онъ сталъ заходить не каждое воскресенье, а въ двѣ недѣли разъ.


Перев. В. Г.