# Ф. М. Уманец. Из моих наблюдений по крестьянскому делу. Спб. 1881 г

Николай Сергеевич Русанов

Ѳ. М. Уманецъ. Изъ моихъ наблюденій по крестьянскому дѣлу. Спб. 1881 г.

"Мужикъ" сталъ нынѣ героемъ дня. О немъ столько пишется, столько кричится на земскихъ собраніяхъ, столько соболѣзнуется въ частныхъ бесѣдахъ...

Г. Уманецъ неоднократно присоединялъ свой голосъ къ разноголосому концерту "радѣтелей народа". За послѣдніе годы столбцы "Новаго Времени" неоднократно наполнялись статьями г. Уманца на тэму народныхъ нестроеній и выхода изъ нихъ. Въ настоящее время мы имѣемъ удовольствіе встрѣтиться съ авторомъ въ отдѣльномъ тисненіи. "Мои наблюденія по крестьянскому дѣлу" состоятъ изъ отдѣльныхъ статеекъ, касающихся того или этого мужицкаго вопроса или соприкосновеннаго съ мужикомъ. Общая идейка, проникающая эти статьи, не хитра: мужикъ глупъ, пьяница, но въ сущности недурной парень. Надо только, чтобъ просвѣщенныя сословія взяли въ свои руки опеку надъ нимъ или, какъ выражается въ одномъ мѣстѣ г. Уманецъ, надобно во чтобы то ни стало ввести въ общественное самоуправленіе нашихъ селъ новый элементъ; надобно поставить его въ такія рамки, чтобы образованныя и достаточныя лица всѣхъ сословій могли принять въ немъ непосредственное участіе, и внести въ него то, чего ему теперь недостаетъ: дисциплину, разумность, энергію и прогрессъ" (Мои наблюденія, стр. 209). Однимъ словомъ, мужику нужна мелкая всесословная единица -- вотъ основной тонъ писаній г. Уманца. Эта единица, представляющая собою идеалъ г. Уманца, только тѣмъ отличается отъ пресловутой всесословной волости, что нашъ авторъ склоняется на сторону образованія болѣе мелкихъ всесословныхъ формъ самоуправленія, чѣмъ волость. Единица г. Уманца есть всесословная община, а не волость, что въ сущности все одно.

Что въ принципѣ всесословныя мѣстныя учрежденія -- вещь хорошая, мы спорить не будемъ. По крайней мѣрѣ, пока на свѣтѣ существуютъ сословія, элементарнѣйшія понятія о справедливости требуютъ, чтобы была какая-нибудь общая почва, на которой могли бы выступать отдѣльные сословные интересы, то сталкиваясь между собою, то вступая въ компромиссы, то въ извѣстной степени сливаясь. Для насъ, русскихъ, это имѣетъ еще тѣмъ большее значеніе, что на Россію нельзя же въ самомъ дѣлѣ смотрѣть, какъ на нѣчто застывшее, неподвижное и окаменѣвшее. Надо полагать, что наступитъ для насъ и такая пора, которая будетъ характеризоваться сильнымъ развитіемъ общественной самодѣятельности, а потому и сильнымъ движеніемъ и борьбой между интересами различныхъ общественныхъ классовъ. Вотъ, въ смыслѣ приближенія-то къ этому состоянію, за которымъ общество рано или поздно должно выработать изъ себя не антагонистическое, а гармоническое цѣлое, въ этомъ смыслѣ и важно развитіе и распространеніе всесословныхъ учрежденій. Это въ принципѣ. Затѣмъ дѣло касается примѣненія этого принципа. Тутъ приходится уже зорко всматриваться въ явленія дѣйствительности. Наличность современныхъ условій можетъ, напримѣръ, ради наиболѣе чистаго проведенія въ жизнь самаго принципа, потребовать отъ насъ отложить на время его примѣненіе, пока не будутъ пріобрѣтены нѣкоторыя необходимыя предварительныя условія. Это какъ разъ и имѣетъ мѣсто въ приложеніи къ вопросу о мелкой всесословной единицѣ.

Дѣйствительно, упомянутый принципъ требуетъ, чтобы различные классовые интересы проявлялись въ наибольшей чистотѣ и силѣ, смотря по степени ихъ дѣйствительнаго значенія для общества. Изъ этого слѣдуетъ, что интересы трудящагося большинства, интересы народа, который, главнымъ образомъ, поддерживаетъ государственный механизмъ и прочіе общественные классы, должны имѣть но нраву преимущественное значеніе во всесословныхъ упрежденіяхъ. Но важность и значеніе различныхъ общественныхъ эленентовъ пріобрѣтается ужь, конечно, не бумагою, а жизнью. Значитъ, прежде всего нужно, чтобы народъ былъ въ самой жизни обставленъ такими условіями, которыя возвысили бы его значеніе до той степени, на какую онъ имѣетъ право, какъ главная сила, поддерживающая государство и общество. Это значитъ, напримѣръ, чтобы народъ былъ поставленъ въ лучшее экономическое положеніе, чтобы его трудъ давалъ ему обезпеченіе, чтобы государственные налоги были соразмѣрны съ его платежными силами, чтобы на него не давили централизаціонныя бюрократическія формы, чтобы безпрепятственно развивались и прогрессировали народныя правовыя воззрѣнія, удовлетворяющія его идеаламъ справедливости.

Когда вы сдѣлаете все вышеупомянутое для народа, когда вы, такимъ образомъ, придадите ему въ обществѣ то значеніе, какое онъ по праву долженъ имѣть, какъ главная опора государства, тогда, сдѣлайте милость, устраивайте мелкія всесословныя единицы. Потому что только именно тогда принципъ взаимодѣйствія всѣхъ классовыхъ интерессовъ на почвѣ общихъ учрежденій проявится во всей своей силѣ. И тотъ классъ, который имѣетъ большее значеніе для всего общества, именно только тогда получитъ и превалирующее значеніе въ смыслѣ своихъ требованій. Этимъ классомъ и будетъ народъ, какъ совокупность производительныхъ общественныхъ силъ.

Однако, эта перспектива крайне нежелательна гг. Умандамъ и прочимъ народнымъ опекунамъ. Они именно теперь носятся со своими всесословными учрежденіями, именно теперь желаютъ борьбы классовыхъ интересовъ на почвѣ общихъ учрежденій, и понятно почему. Теперь народъ и сдавленъ, и слабъ, и безпомощенъ (хотя уже и теперь въ немъ начинаетъ возникать сознаніе своей силы), а потому представляетъ удобнаго субъекта для экспериментовъ привилегированнаго сословія. Если въ существующихъ земскихъ учрежденіяхъ народъ больше другихъ платитъ, но сравнительно меньше участвуетъ въ самоуправленіи, то это отношеніе еще больше обострится въ проектируемыхъ земскихъ единицахъ, ибо г. Уманецъ вводитъ, напримѣръ, въ свой проэктъ такой единицы статью 22, которая даетъ право каждому отдѣльному члену этого учрежденія пріостанавливать исполненіе приговора большинства. Мотивируется эта статья нежеланіемъ, чтобы "грубый и невѣжественной деспотизмъ большинства могъ кое-гдѣ оказывать нежелательное давленіе на интелигентное и достаточное меньшинство". (Стр. 278, приложеніе).

Слишкомъ прозрачный смыслъ, заключающійся въ основныхъ положеніяхъ г. Уманца, позволяетъ намъ не особенно довѣрчиво взирать на нѣкоторыя отдѣльныя статьи почтеннаго автора, въ которыхъ пропагандируются избитѣйшіе рецепты, въ родѣ интенсивной культуры земель (статья "Въ чемъ заключается малоземеліе", стр. 154), уничтоженія волостного суда (особенно стр. 104--119 и многія другія) и иныхъ подобныхъ прямолинейно-либеральныхъ глупостей. Кстати, интересно сопоставить съ увѣреніями г. Уманца въ томъ, что волостной судъ массу дѣлъ рѣшаетъ неправильно (это онъ обобщаетъ на всю Россію, имѣя подъ рукой лишь нѣсколько данныхъ о нѣкоторыхъ волостяхъ Глуховскаго уѣзда Черниговской губерніи), съ словами г. Чубинскаго, который говоритъ, что при обзорѣ 50-ти уѣздовъ и 1,000 книгъ волостныхъ рѣшеній югозападнаго края онъ "не встрѣтилъ ни одного недобросовѣстнаго или нелѣпаго рѣшенія".

Pour la bonne bouche сообщимъ читателю, что г. Уманецъ -- сторонникъ общиннаго владѣнія, но... съ рааверстаніемъ земли къ отдѣльнымъ хуторамъ, на которые онъ рекомендуетъ разложить великорусскія селенія. При сей вѣрной оказіи онъ очень обижается на г. Поснякова, находящаго вопросъ о хуторахъ до смѣшного несущественнымъ и "идилличнымъ". И какъ не обижаться: г. Посняковъ, какъ человѣкъ, понимающій дѣло, скептически относится въ вопросу о возможности интенсивной культуры въ Россіи при современныхъ условіяхъ сбыта, а г. Уманецъ видитъ въ хуторахъ средство выполнить рецептъ якобы вполнѣ возможнаго введенія у насъ этой интенсивной культуры.


"Отечественныя Записки", No 1, 1882