# Обозрение иностранной жизни

Николай Сергеевич Русанов

Министерский кризис во Франции.- Борьба с клерикализмом в Испании.- Шпильгаген.

## Обозрѣніе иностранной жизни.


Министерскій кризисъ во Франціи.-- Борьба съ клерикализмомъ въ Испаніи.-- Шпильгагенъ.


I.


Муза французской исторіи перевернула своей капризной рукой еще одну страницу политической лѣтописи: въ началѣ марта н. с. ушелъ со сцены кабинетъ Бріана и былъ замѣненъ кабинетомъ Мониса. Министерство Бріана носило парадоксальный характеръ правительства, въ центрѣ котораго стоялъ человѣкъ, сдѣлавшій свою политическую карьеру на проповѣди всеобщей стачки, а теперь принимавшій изъ рукъ буржуазіи лавровый вѣнокъ побѣдителя надъ обширной забастовкой желѣзно-дорожныхъ служащихъ осенью прошлаго года. Это былъ уже второй кабинетъ Бріана. Первый кабинетъ Бріана, какъ извѣстно, былъ образованъ 24 іюля 1909 г. непосредственно вслѣдъ за паденіемъ министерства Клемансо, который со свойственной ему импульсивностью очень удачно свалилъ свой собственный кабинетъ парламентарнымъ поединкомъ съ Делькассэ. Бріанъ явился было преемникомъ Клемансо, но съ лозунгомъ примиренія съ крайними элементами въ парламентѣ и странѣ. Однако, въ свою очередь, онъ скоро превратилъ свое министерство въ боевое министерство, въ министерство соціальной защиты имущихъ противъ неимущихъ. И эту линію онъ повелъ чѣмъ дальше, тѣмъ рѣзче и опредѣленнѣе. Кульминаціоннаго пункта эта боевая тактика Бріана достигла осенью 1910 г., когда октябрьская стачка желѣзнодорожниковъ произвела сильное замѣшательство въ странѣ и вызвала взрывъ негодованія противъ рабочихъ со стороны почти всей буржуазіи, не исключая и самыхъ радикальныхъ элементовъ ея. Рядомъ чрезвычайно строгихъ мѣръ, изъ которыхъ въ особенности широко практиковалось увольненіе со службы, Бріанъ быстро подавилъ "анархическую революцію" и былъ привѣтствуемъ даже консерваторами, какъ настоящій государственный мужъ, успѣвшій сломить опасный походъ "современныхъ варваровъ" противъ культурнаго государства. Однако, въ пылу этой борьбы Бріанъ зашелъ такъ далеко и прибѣгъ во время парламентскихъ преній, подводившихъ итоги поведенію правительства, къ такой рѣзкой аргументаціи вплоть до восхваленія насильственныхъ незаконныхъ мѣръ, что вызвалъ смущеніе въ рядахъ до сихъ поръ послушнаго ему радикальнаго большинства въ палатѣ и даже заставилъ выйти изъ своего министерства такихъ умѣренныхъ соціалистовъ, какъ Милльранъ и Вивьяни, которые не соглашались на принципіальное запрещеніе всякаго рода стачекъ въ общественныхъ предпріятіяхъ.

Въ результатѣ произошла перетасовка кабинета, въ которомъ, по традиціи послѣднихъ лѣтъ, остались неизмѣнными министры: иностранныхъ дѣлъ, военный, морской, тогда какъ нѣкоторые другіе выдающіеся члены кабинета въ родѣ Труйльо, Барту, Думерга уступили мѣсто сѣрымъ и посредственнымъ людямъ, являвшимся тусклыми спутниками центральнаго солнца министерской системы. Такъ образовался кабинетъ 3 ноября 1910 г. съ людьми въ родѣ Жирара, Мориса Фора, Морэля и тому подобныхъ меньшихъ божествъ парламентарнаго Олимпа. И вотъ этотъ-то второй кабинетъ Бріана принужденъ былъ нынѣ уйти передъ все усиливавшейся враждебностью палаты. Собственно говоря, министерство не получило вотума формальнаго недовѣрія. Но число его защитниковъ таяло съ каждымъ днемъ. И, наконецъ, Бріанъ предпочелъ самъ уйти въ отставку.

Обстоятельства министерскаго кризиса были слѣдующія. Въ палатѣ царило глухое, но все растущее недовольство черезчуръ репрессивной политикой Бріана по отношенію къ рабочему классу, которая шла параллельно съ мирволеніемъ правительства клерикаламъ. Изъ четырехъ законопроектовъ, выдвигавшихся Бріаномъ въ результатѣ побѣды надъ октябрьской забастовкой и въ предупрежденіе новой, лишь одинъ, касавшійся пенсіонныхъ правъ желѣзнодорожниковъ, между прочимъ, и прибѣгнувшихъ-то къ стачкѣ ради улучшенія этихъ правъ, носилъ соціальный характеръ. Остальные три закона представляли собою далеко идущія мѣры подавленія, направленныя противъ забастовщиковъ. Такъ, одинъ. изъ нихъ установлялъ строгія наказанія за. такъ называемый "саботажъ" (что можно перевести русскимъ простонароднымъ словомъ "варакзанье"), т. е. небрежное исполненіе работъ и порчу матеріала лицами, занятыми государственной или общественной службой, включая въ нее крупныя желѣзнодорожныя предпріятія, находящіяся во Франціи, какъ извѣстно, главнымъ образомъ въ рукахъ частныхъ компаній. Второй законъ грозилъ суровыми наказаніями тѣмъ, кто "дезертировалъ" во время самого процесса работы, напр., въ моментъ хода поѣзда, телеграфнаго и почтоваго дежурства и т. п. Третій -- вводилъ чрезвычайно сложную процедуру посредничества между предпринимателями и рабочими, но и то лишь съ тѣмъ, чтобы связать съ ней запрещеніе стачки въ уже упомянутыхъ государственныхъ и общественныхъ предпріятіяхъ, карая виновныхъ въ нарушеніи этого запрета въ самый моментъ посредническихъ переговоровъ штрафомъ до 300 франковъ и тюремнымъ заключеніемъ до одного года.

Съ другой стороны, правительство чрезвычайно мягко вело себя по отношенію къ католическимъ конгрегаціямъ, которыя въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Франціи стали такъ быстро разростатыя, какъ если бы совсѣмъ не существовало на территоріи Третьей республики воспрещавшихъ это законовъ. Противники клерикализма не безъ горечи указывали, напр., на то обстоятельство, что, между тѣмъ какъ французскіе ультрамонтаны развернулись широкимъ боевымъ фронтомъ противъ свѣтской государственной школы, кабинетъ Бріана очень снисходительно относился къ возстановленію католическихъ школъ, которыя снова организовывались яри старомъ персоналѣ, лишь скидавшемъ черную рясу.

И вотъ, 24 февраля, палата стала ареной ожесточенной парламентарной борьбы, загорѣвшейся вокругъ двухъ интерпелляцій насчетъ поведенія правительства въ религіозномъ вопросѣ. Одинъ изъ интерпелляторовъ, Мёнье, указывалъ на тотъ фактъ, что клерикалы буквально издѣваются надъ закономъ 1903 г., запретившимъ фиктивную секуляризацію клерикальныхъ учрежденій. Учительствующіе и прочіе ордена удовольствовались тѣмъ, что перенесли свои правленія за границу, по большей части въ Бельгію. А въ остальномъ, и что касается до ихъ организаціи, и что касается до преслѣдуемыхъ ими цѣлей, безъ всякаго стѣсненія ведутъ свою прежнюю линію, широко распространяя изувѣрскія идеи среди населенія. Мёнье не безъ горечи отмѣчалъ необходимость для французскаго правительства, ставшаго въ послѣднее десятилѣтіе на почву защиты свѣтской цивилизаціи, рѣшительно продолжать эту тактику именно теперь, когда даже такія отсталыя до самыхъ послѣднихъ поръ страны, какъ Португалія, возрождались къ новой жизни и вступали въ борьбу съ притязаніями католиковъ.

Еще рѣзче и полнѣе фактами была аргументація второго интерпеллятора Мальви, который развернулъ передъ палатой дѣйствительно поразительныя цифры живучести католическихъ учрежденій во Франціи и ихъ умѣнія обходить законъ. "Съ 1903 г.,-- развивалъ свою аргументацію ораторъ при возраставшемъ негодованіи палаты,-- было закрыто болѣе 14.000 первоначальныхъ школъ. Но онѣ снова открылись съ тѣми же самыми учителями, которые лишь просто на просто перемѣнили сутану на свѣтскую одежду... Это возобновленіе клерикальныхъ школъ произошло въ 6.714 случаяхъ даже буквально при томъ же составѣ учителей и учениковъ. А изъ 1.713 случаевъ привлеченія виновниковъ къ отвѣтственности зараженные духомъ клерикализма трибуналы произнесли въ 1.383 случаяхъ оправдательные приговоры и осудили лишь въ 103 случаяхъ". Палата была въ особенности раздражена упоминаніемъ того факта, что въ одномъ большомъ городѣ не успѣла закрыться іезуитская гимназія (коллежъ), какъ она снова была открыта по просьбѣ католическихъ отцовъ семейства лишь съ нѣсколько измѣненнымъ правовымъ положеніемъ. И эта іезуитская гимназія находится въ Сэнтъ Этьенѣ, т. е. какъ разъ въ томъ самомъ избирательномъ округѣ, который можетъ разсматриваться за парламентарный ленъ Бріана.

Бріанъ съ свойственнымъ ему громаднымъ адвокатскимъ талантомъ, мастерски пользующимся спокойной ироніей и элегантной насмѣшкой, вздумалъ было сначала ослабить впечатлѣніе, произведенное рѣчью Мальви, указаніемъ на то, что именно его же министерство снабдило интерпеллятора цифрами возобновленія клерикальныхъ учрежденій. Но, почувствовавъ, что эти пріемы врядъ ли усыпятъ насторожившихъ свои уши антиклерикальныхъ членовъ парламента, Бріанъ пытался затѣмъ парировать нападенія противниковъ ссылкой на общій историческій законъ, который мѣшаетъ, молъ, вырвать путемъ правительственныхъ мѣропріятій какой-нибудь прочно укоренившійся обычай. "Нельзя было и надѣяться, чтобы великія учрежденія, которыя въ теченіе цѣлыхъ вѣковъ пустили глубокіе корни на нашей почвѣ, исчезли въ силу лишь голаго факта существованія недавно вотированнаго закона". И съ подкупающимъ добродушіемъ рѣчи Бріанъ старался обломать острія критики, направленной противъ его политическаго поведенія, рисуя цѣлую идиллію, какъ свѣтскіе и духовные клерикалы живутъ теперь затерянными въ разныхъ уголкахъ Франціи, хотя и чувствуя другъ къ другу тяготѣніе въ силу общихъ убѣжденій и идейныхъ интересовъ, но отнюдь не пытаясь возстановлять конгрегацій, такъ какъ опасаются, какъ бы тяжелая рука бдительнаго республиканскаго законодательства не опустилась на нихъ. Что касается до сэнтъ-этьенскаго коллежа, то дѣло было дѣйствительно такъ, какъ изобразилъ его питерпелляторъ. Но въ данномъ случаѣ премьеру не хотѣлось поступить черезчуръ жестоко и прямолинейно, чтобы не прервать обученія въ срединѣ начавшагося академическаго года. Въ заключеніе, Бріанъ умывалъ руки, предлагая противникамъ его политики нападать не столько на правительство, сколько на трибуналы, которые въ большинствѣ случаевъ оправдываютъ католиковъ, привлекающихся къ отвѣтственности, и, конечно, не могутъ подвергаться никакому давленію правительства въ силу основного принципа раздѣленія властей.

Послѣ вторичной аттаки интерпелляторовъ на министерство, которое находило сдержанныхъ, но несомнѣнныхъ защитниковъ. въ лицѣ нѣкоторыхъ представителей правой, палата перешла къ санкціи очередного порядка.

Въ результатѣ трехъ отдѣльныхъ вотумовъ по формуламъ, предложеннымъ врагами и друзьями правительства, окончательное голосованіе дало кабинету Бріана лишь 258 голосовъ противъ 242. Такимъ образомъ большинство свелось до 16-ти голосовъ. Бріанъ понялъ, что цѣпляться дальше за власть значило лишь наносить новые удары самолюбію министерства, и, посовѣтовавшись со своими коллегами, рѣшилъ подать въ отставку. Послѣ двухъ-трехъ дней выжиданія, заполненнаго отправленіемъ текущихъ дѣлъ, смертью генерала Брэна, бывшаго военнымъ министромъ, и т. п. Бріанъ вручилъ президенту республики прошеніе объ отставкѣ, изъ котораго мы приведемъ существенные пункты, мотивирующіе, по мнѣнію уходившаго со сцены премьера, необходимость его тактики. Начиная съ обыкновенной фразеологіи парламентарнаго министра относительно того, что онъ все время хотѣлъ управлять страной, опираясь на единеніе всей истинно республиканской партіи, и что только такимъ путемъ онъ могъ "приводитъ къ положительнымъ результатамъ политику общественнаго прогресса, порядка и безопасности", Бріанъ переходилъ къ признанію того, что теперь на каждомъ шагу онъ встрѣчаетъ всевозможныя препятствія, мѣшающія ему провести "законы, которые онъ считаетъ, необходимыми", -- читатель видѣлъ, какіе это законы. И Бріанъ заканчивалъ свое письмо иронической надеждой, что другое министерство съ новымъ главой будетъ въ состояніи "вызвать снова необходимое единеніе между республиканцами и продолжать при помощи увеличеннаго большинства дѣло, которому мы посвятили себя".

Любопытно, какими похвалами и сожалѣніями встрѣтили уходъ Бріана не только умѣренно-радикальные и умѣренно-республиканскіе, но и консервативные органы. Въ высшей степени знаменателенъ языкъ передовыхъ статей, которыми отмѣчалось исчезновеніе со сцены Бріана на столбцахъ "Journal des Débats", "Temps" и "Figaro". Я приведу одну очень характерную цитату изъ "Temps", выражающую среднее мнѣніе консервативной республиканской буржуазіи: "Въ извѣстныхъ группахъ палаты мы замѣчаемъ предвзятую тактику воспрепятствовать правительству въ его дѣлѣ управленія... Мы видѣли, какъ мало вниманія обращено было парламентарными коммиссіями на законопроекты, внесенные г. Президентомъ Совѣта на слѣдующій же день послѣ того страшнаго потрясенія, какимъ являлась желѣзнодорожная забастовка. Ни законъ о саботажѣ, ни законъ о непрерываемости общественной службы не были серьезно изучены и не послужили предметомъ доклада. Пренебрегаютъ разсмотрѣніемъ закона о примиреніи и посредничествѣ, но за то бросаются охотно на вопросъ о пенсіяхъ для служащихъ. Чтобы польститъ демагогіи и заручиться ея парламентарной поддержкой въ борьбѣ противъ г. Аристида Бріана, очень усердствуютъ надъ планомъ дать нѣчто въ родѣ національнаго вознагражденія тѣмъ самымъ желѣзнодорожникамъ, которые, подвергли общество серьезной опасности и хотѣли отдать его всей ярости гражданской войны... Удаляясь со сцены, г. Аристидъ Бріанъ возлагаетъ на всѣхъ добрыхъ французскихъ гражданъ настоятельный долгъ очень серьезно задуматься надъ настоящимъ положеніемъ. Его личное безкорыстіе оставляетъ поднятые вопросы нетронутыми. Дѣло идетъ не о немъ, ибо его талантъ обѣщаетъ ему въ будущемъ самый блистательный и полный реваншъ. Дѣло идетъ о странѣ, существованіе которой подвергается опасности вслѣдствіе неисполнимыхъ обѣщаній, которыя даются взапуски членами парламента, вслѣдствіе нравственнаго хаоса и безсознательности, царящей здѣсь. Общественное мнѣніе было съ г. Аристидомъ Бріаномъ. Оно еще не высказалось съ достаточной силою и авторитетностью (событія показываютъ это), чтобы заставить умолкнуть личныя интриги и пресѣчь всякое снисхожденіе по отношенію къ анархіи. Но оно предупреждено жестомъ г. Аристида Бріана, жестомъ еще болѣе краснорѣчивымъ, чѣмъ его самыя краснорѣчивыя рѣчи. Г. Президентъ Совѣта унесетъ съ собою растущую признательность и уваженіе всѣхъ добрыхъ гражданъ, которыхъ по праву тревожитъ забота о завтрашнемъ днѣ" {"Le Temps". No 18137 отъ 26 февраля 1911 г.}.

Этотъ языкъ чрезвычайно знаменателенъ. Давно уже умѣренно-республиканская буржуазія, являющаяся во Франціи рѣзко консервативнымъ классомъ въ соціальномъ отношеніи, не забрасывала такими букетами привѣтствій уходившихъ премьеровъ. Было ясно, что въ Бріанѣ она, дѣйствительно, нашла чрезвычайно выдающагося защитника своихъ интересовъ и привилегій. Что касается до лѣвыхъ элементовъ буржуазіи, то, поддерживая Бріана въ пылу борьбы противъ напугавшей ее всеобщей забастовки, она вскорѣ не могла, однако, подавить въ себѣ угрызеній совѣсти, такъ какъ чвидѣла, что даже ея половинчатая программа реформъ подвергается самымъ существеннымъ урѣзываніямъ искусными руками авторитарнаго министра и отодвигается въ неопредѣленное будущее. Присматриваясь къ составу вотировавшихъ за и противъ министерства различныхъ парламентскихъ группъ, мы видимъ, что кромѣ объединенныхъ соціалистовъ, отказавшихъ поголовно въ довѣріи Бріану, всѣ онѣ отражали половинчатость своихъ стремленій самою разрозненностью своихъ голосовъ, заключая въ своихъ рядахъ, какъ сторонниковъ, такъ и противниковъ боевого премьера. Но въ общемъ число враждебныхъ министерству элементовъ увеличивается по мѣрѣ того, какъ переходишь въ этой классификаціи справа налѣво.

Въ наиболѣе правой фракціи республиканскаго большинства (если исключить консервативныхъ республиканцевъ, "прогрессистовъ", которые республиканцы лишь по имени), демократической лѣвой, вотировало за кабинетъ 61 голосъ, противъ -- лишь 1, воздержалось -- 14. Въ лѣвой радикальной вотировало за уже 57, противъ -- 41, а воздержалось -- 14. Между радикалами-соціалистами кабинетъ нашелъ только 44 защитника противъ 90 противниковъ и 16 голосовъ воздержавшихся. Любопытно, что такъ называемые республиканцы-соціалисты, давшіе себѣ это названіе послѣ того какъ наименованіе "независимыхъ соціалистовъ" достаточно было ими скомпрометтировано, именно ихъ постоянной зависимостью отъ буржуазныхъ союзниковъ,-- любопытно, говорю, что эта партія, включающая въ себѣ до сихъ поръ Милльрана и Вивьяни, какъ она включала раньше и самого Бріана, раздѣлилась почти пополамъ между сторонниками и противниками, не обнаруживая такимъ образомъ даже такого раздраженія противъ реакціонной политики кабинета, какое обнаружилось между радикалами-соціалистами: за Бріана въ этой фракціи вотировало 15, противъ 19, воздержалось 2.

Съ точки зрѣнія парламентарной практики приходится сказать, что это расчлененіе парламента на друзей и враговъ министерства по различнымъ фракціямъ не давало вполнѣ опредѣленнаго указанія на характеръ кабинета, которому можно было бы и должно было бы вручить управленіе судьбами республики. И, однако, здѣсь скоро сказалось то давленіе общественныхъ условій, которое заставляетъ политическихъ дѣятелей инстинктивно принимать рѣшеніе, повидимому, кажущееся страннымъ, а на самомъ дѣлѣ отражающее глубокую логику положенія. Президентъ республики, Фальеръ -- умѣренный республиканецъ. Онъ обращается съ миссіею сформировать кабинетъ къ чуть-чуть радикальному республиканцу, сенатору Монису, который былъ министромъ въ знаменитомъ кабинетѣ Вальдэка-Руссо, представлявшемъ, какъ извѣстно, умѣлое дозированіе различныхъ фракцій республиканской партіи. И что же? Послѣ двухъ дней переговоровъ Моннса съ различными представителями республиканскаго большинства, послѣ видимаго вниманія, которое намѣчавшійся новый премьеръ удѣлялъ переговорамъ съ умѣренными республиканцами, вдругъ къ вящшему раздраженію консервативной буржуазіи, составилось министерство, которое, по крайней мѣрѣ, но своему составу было рѣшительнымъ шагомъ влѣво по сравненію съ кабинетомъ Бріана.

Вотъ, въ самомъ дѣлѣ, какъ распредѣлились портфели, согласно президентскимъ декретамъ отъ 2 марта: министръ внутреннихъ дѣлъ и вѣроисповѣданій,-- сенаторъ Эрнестъ Монисъ; юстиціи -- сенаторъ Антуанъ Перрье; финансовъ -- депутатъ Жозефъ Кайльо; иностранныхъ дѣлъ,-- депутатъ Жанъ Крюппи; военный министръ депутатъ Морисъ Берто, морской министръ -- депутатъ Теофилъ Делькассэ; министръ народнаго просвѣщенія и изящныхъ искусствъ -- депутатъ Жюль Стэгъ; общественныхъ работъ, почтъ и телеграфовъ -- депутатъ Шарль Дюмонъ; торговли, -- депутатъ Альфредъ Массэ; земледѣлія, -- сенаторъ Жюль Панъ (Pams); колоній, -- депутатъ Адольфъ Мессими; труда -- депутатъ ПольБонкуръ. Кромѣ того, министерство включаетъ четыре младшихъ статсъ-секретаря (sous-secrétaires d'Etat): по вѣдомству министерства внутреннихъ дѣлъ, депутата Эмиля Констана; юстиціи, депутата Жана Мальви; почтъ и телеграфовъ,-- Шарля Шомз; изящныхъ искусствъ,-- депутата Дюжардэна-Бомеца.

Умѣренные республиканцы не могли придти въ себя отъ гнѣва, разсматривая этотъ списокъ. Оказывается, дѣйствительно, что если не считать самого премьера, Мониса, то демократическая дѣвая, въ которой привыкли теперь видѣть центръ тяжести республиканскихъ кабинетовъ, борющихся съ синдикализмомъ, представлена только Шомэ и Эмилемъ Констаномъ, при томъ занимающими второстепенное положеніе младшихъ секретарей. Радикальная лѣвая насчитываетъ, правда, въ министерствѣ троихъ изъ своихъ членовъ: Делькассэ, Крюппи и Кайльо. Но умѣренные органы не безъ раздраженія констатируютъ тотъ фактъ, что у этой фракціи новое министерство взяло въ сущности лишь ея лидеровъ, извѣстныхъ среди парламентаріевъ своею трудоспособностью и талантами, а не дало мѣстъ рядовымъ этой группы. Наоборотъ, партія радикаловъ-соціалистовъ представлена цѣлыми шестью лицами, изъ которыхъ нѣкоторыя занимаютъ такія важныя министерства, какъ военное, народнаго просвѣщенія, торговли. Даже сравнительно небольшая группа независимыхъ соціалистовъ участвуетъ въ комбинаціи двумя членами: Шарлемъ Дюмономъ и Полемъ-Бонкуромъ, авторомъ не безызвѣстной книжки объ "Экономическомъ федерализмѣ", въ которомъ умѣренные республиканцы усматриваютъ страстнаго приверженца синдикализма {Еще въ первомъ изданіи своего труда, появившемся при жизни и съ любопытнымъ введеніемъ Вальдэка-Руссо, Поль-Бонкуръ говорилъ: "Со всѣхъ сторонъ въ профессіональныхъ группировкахъ для насъ обнаруживается зародышъ исполнительной власти, какъ уже раньше мы отмѣтили зародышъ законодательной власти; и все, и пріобрѣтенные факты, и проявляющіяся тенденціи, и вѣроятное направленіе грядущей эволюціи,-- все резюмируется для этихъ организацій въ одномъ словѣ: суверенитетъ. См. J. Paul-Bonconr, "Le fédéralisme économique. Etude sur les rapports de 1 individu et des groupementsproiessonnels". Парижъ. 1900, стр. 375.}, какъ они усматриваютъ въ военномъ министрѣ Берто потворщика рабочимъ организаціямъ. Что означаетъ этотъ составъ? То, что послѣ ряда боевыхъ министерствъ, рѣзко боровшихся съ рабочимъ классомъ, Третья республика въ своей эволюціи чувствуетъ потребность не ограничиваться противодѣйствіемъ клерикальнымъ теченіямъ, но заняться хотя бы и частными, но дѣйствительными, а не фиктивными попытками рѣшенія соціальнаго вопроса.

Какъ поведетъ себя министерство дальше, нельзя съ точностью предугадать. Но, во всякомъ случаѣ, напряженность соціальной борьбы противъ трудящихся должна, повидимому, ослабнуть. Конечно, и въ этомъ смыслѣ нечего преувеличивать. Первые дни преобладало рѣзко оптимистическое настроеніе даже среди объединенныхъ соціалистовъ, за исключеніемъ крайне прямолинейныхъ людей въ родѣ Гэда. И Жорэсъ, напр., на совѣщаніи своей группы убѣждалъ товарищей прямо поддерживать министерство. Въ противоположномъ лагерѣ царилъ великій страхъ, какъ бы и на самомъ дѣлѣ вновь образованный кабинетъ не слишкомъ рѣзко повернулъ влѣво. "Temps" съ невѣроятной для такого корректнаго органы запальчивостью обрушивалась на статьи Жорэса въ тулузской радикальной газеты "Dépôche", въ которыхъ лидеръ объединенныхъ соціалистовъ увѣщевалъ министерство Мониса взять, наконецъ, въ руки осуществленіе старой радикально-соціалистической программы и смѣло идти впередъ по пути реформъ, не боясь запугиваній крупной буржуазіи. Яростнымъ нападкамъ подвергался и военный министръ Берто, которому умѣренные республиканцы не могли, простить мягкаго отношенія къ рабочимъ синдикатамъ въ то время, какъ онъ былъ еще военнымъ министромъ въ кабинетѣ Рувье. Не. безъ любопытства, не безъ надеждъ на одной сторонѣ не безъ страховъ на другой ожидали министерской деклараціи. Въ понедѣльникъ, 6 марта, кабинетъ Мониса появился передъ парламентомъ съ программой -- и въ большей или меньшей степени разочаровалъ всѣхъ.

Вновь сформированное правительство заявляло о своемъ твердомъ желаніи управлять при помощи республиканскаго большинства и въ духѣ всей республиканской партіи. "Мы рѣшили -- говорила, декларація,-- поддерживать нетронутыми всѣ политическія пріобрѣтенія и не допускать ни малѣйшей мысли о застоѣ или объ отступленіи; наоборотъ, мы хотимъ продолжать эволюцію, обезпечивая движеніе впередъ въ направленіи къ общему идеалу увеличенія благосостоянія, соціальнаго мира, свободы и справедливости", Однако, когда кабинетъ переходилъ къ перечисленію выдвигаемыхъ имъ на первый планъ реформъ и къ способамъ ихъ осуществленія, то сейчасъ же становилось яснымъ, что министерство вовсе не намѣрено такъ далеко идти впередъ и влѣво, какъ то думали и сторонники, и противники Бріана. Упоминало ли оно о подоходномъ налогѣ, оно тутъ же дѣлало смягчающія оговорки, изъ которыхъ явствовало, что хотя кабинетъ и заключаетъ въ своихъ рядахъ Кайльо, выработавшаго послѣдній и наиболѣе рѣшительный проектъ прогрессивнаго налога, еще въ министерствѣ Клемансо, однако, новое правительство постарается ослабить тѣ стороны реформы, какія непріятно поразили буржуазію и какія, впрочемъ, и безъ того уже. были въ значительной степени испорчены послѣдующимъ пребываніемъ у власти Кошери и Клоца въ обоихъ министерствахъ Бріана. Новый кабинетъ лишь обязывался защищать законопроектъ передъ сенатомъ въ томъ видѣ, какъ онъ вышелъ изъ рукъ палаты, и тутъ же обѣщалъ считаться при проведеніи этой очень важной мѣры "съ традиціями, привычками и даже до извѣстной степени предразсудками".

Такъ же неопредѣленно высказывался кабинета по отношенію къ избирательской реформѣ, которая въ послѣднее время ставитъ во Франціи на очередь пропорціональное представительство. Министерство ограничивалось простымъ заявленіемъ, что и въ этомъ вопросѣ будетъ брать своимъ отправнымъ пунктомъ ту формулу, на которой остановилась палата, но не объясняло дальше подробностей выполненія этой серьезной реформы. Переходя къ ряду мѣръ, касавшихся желѣзнодорожныхъ служащихъ, кабинета упоминалъ о томъ, что предложитъ палатѣ вотировать мѣры репрессіи во отношенію къ саботажу и прекращенію общественной службы. Но здѣсь онъ вносилъ смягченія, видимо переносилъ центръ тяжести на проведеніе законопроекта о пенсіонныхъ правахъ служащихъ, объ установленіи правильныхъ формъ дебатированія условій труда между предпринимателями и рабочими въ видѣ коллективнаго контракта, примирительной и посреднической процедуры, наконецъ, "устава" служащихъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ правительство заявляло, что въ своихъ отношеніяхъ къ персоналу трудящихся оно будетъ руководствоваться тактикой снисходительности и мягкости, и обѣщало пересмотрѣть въ духѣ добра и справедливости списки исключенныхъ за стачки рабочихъ съ тѣмъ, чтобы снова принять ихъ на службу на государственныхъ линіяхъ и повліять въ этомъ, же отношеніи на частныя компаніи.

Что касается самихъ компаній, то новый кабинетъ предвидѣлъ возможность выработки новыхъ, болѣе благопріятныхъ для государства условій въ договорныхъ трактатахъ съ концессіонерами. Наконецъ, правительство давало торжественное обѣщаніе такъ быстро подвинуть впередъ примѣненіе на практикѣ вотированнаго въ прошломъ году закона о крестьянскихъ и рабочихъ пенсіяхъ, чтобы это учрежденіе могло уже правильно функціонировать съ 3 іюля текущаго года. Считаясь съ антиклерикальнымъ настроеніемъ палаты, правительство изъявляло свою готовность неукоснительно, хотя и безъ излишней строгости исполнять всѣ законы, касающіеся конгрегацій и отдѣленія церкви отъ государства, а вмѣстѣ съ тѣмъ не отказывалось прибѣгнуть къ новымъ мѣрамъ въ случаѣ, если бы старыхъ было недостаточно для защиты свѣтской школы отъ нападеній клерикаловъ. Министерская декларація заканчивалась обычнымъ ничего не значущимъ теперь куплетомъ насчетъ того, что, правительство Третьей республики будетъ поддерживать "алльянсъ" съ Россіей, я соглашенія съ другими государствами; и что, подражая политикѣ иныхъ странъ, оно будетъ стремиться къ миру -- работая надъ усиленіемъ арміи и флота!..

Заявленія кабинета такимъ образомъ врядъ ли выходили за предѣлы обычной фразеологіи умѣренно-радикальныхъ министерствъ, какъ они складывались въ послѣдніе годы. И если правое крыло большинства, на которое новый кабинетъ думалъ опираться, не было удовлетворено деклараціей, то еще больше рано чарованія было замѣтно въ рядахъ объединенныхъ соціалистовъ Два оратора, принадлежащіе къ послѣдней группѣ, тугъ же указали на слабыя стороны министерской программы, говоря, что въ ней не видно ни той опредѣленности антиклерикальной политики, которая характеризовала министерство Комба, ни широты размаха въ области соціальныхъ реформъ, ни дѣйствительно симпатичнаго отношенія къ жертвамъ послѣдняго столкновенія капитала съ трудомъ,-- отношенія, котораго можно было бы ожидать со стороны людей, желающихъ отказаться это, боевой тактики предшествовавшаго. министерства. Соціалистъ Колли не могъ даже удержаться отъ того, чтобы не бросить кабинету обвиненія въ ненависти къ міру труда и, поясняя свою мысль, сказалъ, что если правительство не рѣшится на широкія мѣры допущенія къ службѣ уволенныхъ забастовщиковъ, то оно будетъ виновно въ томъ, что ферментъ соціальной вражды будетъ сильно бродить въ душѣ женъ и дѣтей рабочихъ, выброшенныхъ за бортъ въ министерство Бріана. Недоволенъ остался деклараціей и одинъ изъ главныхъ вожаковъ, движенія, клонящагося къ реформѣ избирательнаго права: мы говоримъ о Шарлѣ Бенуа, который требовалъ у правительства, опредѣленнаго отвѣта, согласно ли оно заняться проведеніемъ пропорціональнаго представительства на основаніи системы сіже ковъ (scrutin de liste).

На эти различные недоумѣнія и вопросы отвѣчалъ самъ, премьеръ, который въ довольно искусно построенной рѣчи, не лишенной даже нѣкоторыхъ патетическихъ, мѣстъ, старался исправить неблагопріятное впечатлѣніе, произведенное на парламентъ неопредѣленностью программы. Монисъ, конечно, не рѣшился рѣзко пойти влѣво, заявивъ, что желаетъ опираться на большинство, "которое начинается тамъ, гдѣ кончается ненависть къ республиканскимъ учрежденіямъ, а кончается тамъ, гдѣ начинается насиліе",-- выключая такимъ образомъ, изъ рядовъ своего большинства, съ одной стороны, монархистовъ, а съ другой стороны, тѣхъ послѣдовательныхъ соціалистовъ, которыхъ правительство обвиняетъ въ поддержкѣ синдикальнаго движенія. Но, бросивъ для умиротворенія парламентарнаго большинства эту обычную формулу "сильныхъ" правительствъ, министръ качнулся, если можно такъ выразиться, слегка влѣво, сказавъ, что кабинетъ, съ крайнимъ волненіемъ прислушивается къ словамъ людей, говорящихъ возможномъ ростѣ ненависти въ семьяхъ рабочихъ, и желаетъ дѣйствовать на началахъ самой широкой справедливости и гуманности съ тѣмъ, чтобы дать возможность снова поступить на службу наибольшему числу забастовщиковъ. Наконецъ, правительство снова и снова обѣщало въ самомъ скоромъ времени осуществить налоговую реформу, видя наилучшее ручательство этого осуществленія въ присутствіи въ кабинетѣ Кайлю, какъ отца первоначальнаго законопроекта, а вмѣстѣ съ тѣмъ повторяло свое твердое. рѣшеніе стать на защиту свѣтской школы и пойти на встрѣчу реформаціоннымъ желаніямъ палаты въ области избирательной реформы (хотя и не опредѣляя въ точности, на сколько близко кабинетъ подойдетъ при рѣшеніи этого вопроса къ схемѣ Бенуа).

Министерская декларація и послѣдующія объясненія правительства съ парламентомъ имѣли своимъ результатомъ выраженіе довѣрія новому кабинету большинствомъ 309 голосовъ противъ 114, при 126 воздержавшихся, изъ которыхъ 70 объединенныхъ соціалистовъ. Такимъ образомъ, въ палатѣ оказалось значительное большинство, готовое поддерживать новый кабинетъ. Но было бы трудно поставить теперь же его политическій гороскопъ. Если министерство Мониса пойдетъ по пути реформъ рѣшительнѣе, чѣмъ то , обѣщаетъ пока его скромная программа, то можно надѣяться, что оно не найдетъ ожесточенныхъ враговъ и между объедапеи, ными, соціалистами, которыхъ можетъ оттолкнуть отъ новаго кабинета лишь продолженіе боевыхъ пріемовъ защиты капитала противъ труда, такъ сильно раздражившихъ рабочую Францію во дни Бріана. И если министерству не попадется подъ ноги пресловутая "апельсинная корка" какого-нибудь случайнаго вопроса, то новое правительство можетъ просуществовать гораздо дольше, чѣмъ на то разсчитываютъ его ожесточенные враги изъ рядовъ крупной буржуазіи.

Нечего и говорить, что съ точки зрѣнія широкой и разумной политики для министерства было бы выгоднѣе отказаться, наконецъ, отъ той тактики репрессій по отношенію къ рабочему классу, которая чуть не стала традиціей послѣднихъ министерствъ, и придать большую устойчивость политической жизни Франціи, удовлетворяя растущимъ требованіямъ массъ. Разумѣется, одинъ изъ жгучихъ вопросовъ современности,-- а именно право государственныхъ служащихъ на стачку,-- можетъ быть рѣшенъ въ положительномъ смыслѣ лишь при нѣкоторой смѣлости и энергіи новаго кабинета, которому придется бороться въ этомъ отношеніи съ предразсудками правящихъ классовъ. Но если обратить вниманіе на ростъ синдикализма и на усиливающееся пониманіе историческихъ задачъ у нѣкоторыхъ наиболѣе дальновидныхъ представителей французской демократіи, то можно безъ особой ошибки утверждать, что право государственныхъ служащихъ такъ же защитцаться отъ эксплуатаціи администраціи, какъ защищается рабочій классъ отъ эксплуатаціи частныхъ предпринимателей, рано или поздно будетъ внесено въ такъ называемый кодексъ труда. Въ противномъ случаѣ Франція отодвинулась бы къ той точкѣ развитія, на которой она стояла до знаменитой встряски, произведенной дѣломъ Дрейфуса, когда упрямство, обнаруживавшееся въ теченіе долгихъ лѣтъ парламентомъ идти по пути соціальныхъ реформъ, вызывало глубокое разочарованіе въ рабочихъ массахъ и подготовляло почву для увлеченія цезаристской демагогіей, для импульсивныхъ актовъ анархическаго терроризма, для антисемитическаго, милитаристскаго, шовинистскаго и тому подобныхъ реакціонныхъ движеній.


II.


Но другую сторону Пиринеевъ министерство Каналехаса продолжаетъ свою политику защиты свѣтской цивилизаціи противъ притязаній Ватикана и борьбы съ клерикализмомъ. Было бы, конечно, слишкомъ узки сводить всѣ политическія злоключенія испанской жизни въ послѣднія десятилѣтія къ преобладанію въ королевствѣ темныхъ реакціонныхъ силъ. Соціальный вопросъ и въ Испаніи, какъ повсюду, является одной изъ основныхъ задачъ современности. И пока не будетъ приступлено къ рѣшенію хоть нѣкоторыхъ наиболѣе назрѣвшихъ сторонъ ого, до тѣхъ поръ и столкновенія борющихся партій будутъ, несомнѣнно, отличаться тѣмъ характеромъ безплоднаго турнира, который поражаетъ насъ въ этой странѣ. Но въ данный моментъ на первый планъ политической жизни фатально выдвигается вопросъ о борьбѣ съ клерикалами, хотя бы уже потому, что помимо невѣжества массъ, ревностно поддерживаемаго черной арміей, сама бѣдность страны въ немалой степени опредѣляется непомѣрнымъ развитіемъ въ ней католическихъ организацій. Пусть подумаетъ только читатель, что 3250 религіозныхъ орденовъ Испаніи, заключающихъ въ себѣ 50000 членовъ, изъ которыхъ 4/5 женщинъ, обладаютъ громаднымъ имуществомъ, превышающимъ полтора милліарда пезетъ (пезета = франкъ = 37 коп.). Съ другой стороны, ежегодные доходы этихъ учрежденій доходятъ до невѣроятной цифры въ 800 милліоновъ (?!), и правительство приплачиваетъ изъ тяжелаго бюджета бѣдной страны болѣе 40 милліоновъ пезетъ, между тѣмъ какъ на народное просвѣщеніе оно затрачиваетъ немногимъ болѣе 50 милліоновъ въ годъ.

Нѣсколько разъ уже либеральныя министерства въ Испаніи пытались положить предѣлъ этому могуществу конгрегацій. Такъ было въ 1902 и въ 1904 г. Но каждый разъ реформистскіе кабинеты были смываемы волною интригъ, расцвѣтающихъ пышнымъ цвѣтомъ въ испорченной атмосферѣ испанской политики. Серьезнѣе надежды на преобразованія стали съ весны прошлаго года, когда у власти (9 февр. 1910 г.) появился энергичный политическій дѣягель, Хозэ Каналехасъ-и-Мендезъ. Обстоятельства, при которыхъ возникъ новый кабинетъ, были слѣдующія. Министерство реакціонера Мауры, забрызганное кровью Феррера, окружило себя такой непопулярностью въ странѣ, что когда вождь либераловъ, Моретъ, отказался поддерживать его въ палатѣ, то кабинету ничего не оставалось сдѣлать иного, какъ сойти со сцены при негодующихъ крикахъ всѣхъ истинныхъ друзей прогресса. Такъ возникло министерство Морета. Но въ свою очередь и министерство Морета принуждено было уйти, не выдержавъ ловко направленной противъ него кампаніи со стороны приведеннаго въ ярость Мауры. Ближайшія причины ухода Морета были, впрочемъ, довольно неясны. Повидимому, премьеръ потерялъ довѣріе парламента вслѣдствіе будто бы излишняго мирволенья, обнаруженнаго имъ по отношенію къ республиканцамъ.

Но отставка Морета повела за собою то странное слѣдствіе, объясняющееся лишь крайней спутанностью политической жизни Испаніи, что король поручилъ составленіе министерства Каналехасу, который во всякомъ случаѣ радикальнѣе Морета. А еще страннѣе того было отношеніе къ новому министерству различныхъ партій въ кортесахъ, такъ какъ оказалось, что Каналехасъ можетъ опираться на взаимную ненависть мауристовъ и моретистовъ, которые готовы были поддерживать хотя бы самаго крайняго радикала, лишь бы не дать стать у власти своимъ прямымъ врагамъ. Вручая Каналехасу миссію сформировать кабинетъ, который, кстати сказать, былъ составленъ въ теченіе одного дня,-- король далъ вмѣстѣ съ тѣмъ новому премьеру полномочіе распустить кортесы на случай, если бы онъ не нашелъ среди парламентаріевъ должной поддержки. Каналехасъ не воспользовался сразу этой возможностью, но какъ только увидалъ, что всякая опредѣленная линія поведенія была не по вкусу кортесамъ, прибѣгъ къ ихъ распущенію; и въ маѣ 1910 г. испанскій парламентъ оказался обновленнымъ.

Почти съ самаго же началѣ своей дѣятельности Каналехасъ рѣшилъ энергично отстаивать права свѣтскаго государства противъ клерикализма, находящаго точку опоры въ современномъ простоватомъ и узко фанатичномъ папѣ, на котораго въ свою очередь вліялъ непримиримый врагъ цивилизаціи и прогресса, папскій секретарь, кардиналъ Мерри-дель-Валь. Что это за человѣкъ, достаточно явствуетъ изъ остроумной бутады одного умѣреннаго испанскаго дипломата, который на вопросъ о томъ, на сколько легко будетъ найти почву для соглашенія съ кардиналомъ, отвѣтилъ: "Какъ ды хотите дождаться какого-нибудь компромисса отъ этого іезуита, когда онъ совершенно искренно вѣритъ въ существованіе матеріальнаго ада съ вѣчнымъ огнемъ и смолой"? Какъ бы то ни было, Каналехасъ думалъ было сначала прибѣгнуть къ обычной формѣ переговоровъ съ Ватиканомъ, вступивши съ нимъ въ обсужденіе необходимости реформы испанскаго конкордата, принятаго въ 1851 г. Обмѣномъ мыслей объ измѣненіи нѣкоторыхъ параграфовъ этого основного закона, регулирующаго отношенія между церковью и государствомъ въ Испаніи, занимались и предшествующія министерства, такъ какъ даже и консерваторы находили порою чрезмѣрно широкой сферу вліянія церкви въ чисто свѣтскихъ дѣлахъ. Но скоро Каналехасъ увидѣлъ, что эта рутинная форма соглашеній съ Ватиканомъ не приведетъ ни къ чему доброму. И вотъ онъ рѣшилъ приступить къ болѣе рѣзкимъ и опредѣленнымъ мѣрамъ.

Главными изъ этихъ мѣръ можно считать три. Первою изъ нихъ Каналехасъ давалъ новое толкованіе 11-ой статьѣ конституціи, согласно которой католицизмъ является государственной религіей Испаніи, а прочія религіи лишь терпятся и не имѣють права отправлять публично внѣшній культъ. Каналехасъ далъ другимъ вѣроисповѣданіямъ именно это право внѣшняго оказательства, такъ что, напримѣръ, теперь стало возможно водружать креста на протестантскомъ храмѣ. Фактически этотъ декретъ не могъ имѣть большого значенія. На 20 милліоновъ жителей (19,860,295 по переписи 31 декабря 1910 г.) насчитывается всего 7000 протестантовъ, около 4000 евреевъ и т. п., а остальные всѣ католики, католики, разумѣется, формально, ибо число свободныхъ мыслителей растетъ въ странѣ съ каждымъ днемъ. Но велико было идейное значеніе этого декрета, противъ котораго Ватиканъ немедленно же протестовалъ съ крайнею горячностью, упрекая Каналехаса прежде всего въ некорректности, такъ какъ именно въ это время между мадридскимъ кабинетомъ и папскимъ престоломъ ведись уже упомянутые переговоры о пересмотрѣ конкордата. Отвѣтомъ на этотъ протестъ была вторая и уже гораздо болѣе серьезная мѣра правительства. Временнымъ декретомъ, получившимъ скоро въ странѣ названіе "замка" или "затвора", Каналехасъ запретилъ образованіе новыхъ конгрегацій въ теченіе двухъ лѣтъ, разсчитывая, что этого времени для него будетъ достаточно, чтобы окончательно провести законодательство объ орденахъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ премьеромъ было приступлено и въ выработкѣ самого статута упомянутыхъ конгрегацій. А пока третьей мѣрой, -- новымъ и очень смѣлымъ декретомъ, -- Каналехасъ отмѣнилъ къ Испаніи всякую религіозную присягу,-- замѣтьте присягу, которая еще существуетъ во Франціи, составляя предмета нападокъ тамошнихъ радикаловъ, горько указывающихъ на рѣшительность Каналехаса, въ то время какъ правители Третьей республики до сихъ поръ боятся раздѣлаться съ этой традиціей {См. ироническія замѣчанія по этому поводу французскаго консервативнаго республиканца: Francis Charmes, "Chronique de la quinzaine", въ No отъ 15 іюля 1910 "Revue des Deux Mondes", стр. 478.}. Отсюда уже можно заключить, что новому министру Испаніи нельзя, по крайней мѣрѣ, порою, приписать недостатка въ энергіи и смѣлости.

Каналехасъ представляетъ собою вообще любопытный типъ политическаго дѣятеля. Изъ коротенькой нѣсколько хвастливой автобіографіи, написанной имъ для одного берлинскаго журнала, выходить, что испанскій реформаторъ родился въ 1854 г., въ семьѣ выдающагося инженера, и уже десяти лѣтъ отъ роду перевелъ съ франпузскаго небольшую вещицу, тогда же нашедшую мѣсто въ прессѣ {Ministerpräsident Jose Canalejas, Autobiographie, "Nord und Süd", второй январскій номеръ, стр. 89.}. По убѣжденіямъ, Каналехасъ вовсе не представляетъ собою крайняго свободнаго мыслителя. Онъ -- спиритуалистъ, и развилъ свое profesion de foi въ этомъ отношеніи на страницахъ того же берлинскаго журнала, напечатавъ тамъ статью подъ заглавіемъ "Моя программа". "Я думаю,-- такъ исповѣдуется испанскій премьеръ,-- что всѣ мы, люди, религіозны, что мы столь же нуждаемся въ религіи, какъ изъ ежедневномъ хлѣбѣ. Но я питаю непоколебимое убѣжденіе, что для того, чтобы быть набожнымъ, вовсе не надо быть католикомъ. Я думаю скорѣе, что вы можете быть тѣмъ болѣе религіознымъ человѣкомъ, чѣмъ менѣе вы католикъ... Я отозвался на королевскій призывъ, чтобы разрѣшить религіозную проблему въ юридически и морально справедливой формѣ,-- словомъ, въ такой формѣ, которая, какъ мнѣ кажется, имѣетъ громаднѣйшее значеніе для развитія всѣхъ нашихъ экономическихъ отношеній. Если я не успѣю провести внесенный въ кортесы законопроекта, то я буду смотрѣть на свою миссію, какъ на неудавшуюся, независимо отъ того, что я лично получу отъ этого" {"Mein Programm", первый январскій номеръ, стр. 6.}.

Въ чемъ же заключается законопроектъ Каналехеса? Онъ носитъ названіе "закона объ ассоціаціяхъ" и въ случаѣ своего осуществленія долженъ будетъ положить предѣлъ безграничному увеличенію конгрегацій и росту ихъ имуществъ въ Испаніи. Его текстъ распадается на четыре отдѣла. Первый отдѣлъ представляетъ собою введеніе чисто юридическаго характера, опредѣляющее въ точности, что нужно разумѣть подъ терминомъ "ассоціація" вообще и каковы различные роды ея. Второй отдѣлъ трактуетъ спеціально о рабочихъ ассоціаціяхъ. И лишь третій касается религіозныхъ конгрегацій, ихъ правъ и обязанностей. Чрезвычайно важно здѣсь то положеніе, что законъ запрещаетъ членамъ конгрегацій "вѣчные обѣты". Всѣ такіе обѣты отнынѣ будутъ считаться не существующими съ государственно-правовой точки зрѣнія, между тѣмъ какъ до сихъ поръ свѣтская власть играла въ этомъ отношеніи роль простой руки церкви, и возлагала наказанія на члена ассоціаціи, не исполнявшаго данныхъ обѣщаній. Что касается до экономической стороны конгрегацій, то законопроектъ Каналехаса, видимо, вдохновляется какъ французскимъ закономъ Вельдэка-Руссо 1901 г., такъ и проектами самого Каналехаса въ 1902 г., и его единомышленника Давилы въ 1904 г. Законодатель запрещаетъ конгрегаціямъ владѣть другими недвижимостями, кромѣ тѣхъ, которые строго необходимы для отправленія лежащихъ на нихъ духовныхъ обязанностей. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ обязываетъ ихъ превращать излишки бюджета въ цѣнныя бумаги, не подлежащія передачѣ.

На этой почвѣ и выросла жестокая борьба правительства Испаніи и Ватикана, который теперь энергично протестуетъ не столько даже противъ матеріальнаго содержанія этихъ различныхъ законовъ, сколько противъ самаго права свѣтской власти вырабатывать законодательныя мѣры, не условившись предварительно съ Ватиканомъ на почвѣ конкордата. Въ сущности говоря, Каналехасъ не отказывается обмѣниваться мыслями съ папскимъ престоломъ по поводу своихъ законопроектовъ. Но онъ отстаиваетъ за собою право ступить на почву соглашеній съ Ватиканомъ лишь тогда, когда законы, внесенные имъ въ кортесы, будутъ вотированы представительствомъ страны. Вѣрный своей политикѣ хитрить и запугивать, Ватиканъ сначала рѣшительно отказывался вести какіе бы то ни было переговоры относительно вырабатывающагося законопроекта. И онъ бросалъ неоднократно это горделивое "Non possumus", несмотря на многочисленныя антиклерикальныя манифестаціи, которыя развертывались (широкой лентой въ теченіе всего прошлаго лѣта на улицахъ Мадрида, Барселоны, Толедо, гдѣ десятки тысячъ либераловъ, радикаловъ, республиканцевъ, соціалистовъ, анархистовъ и вообще свободныхъ мыслителей громко заявляли свое сочувствіе антиклерикальной политикѣ правительства и свою ненависть къ папскому престолу.

Нѣкоторое замѣшательство было внесено въ наступательную политику министерства частной перетасовкой кабинета, въ результатѣ которой сотрудниками Каналехаса стали умѣренно-либеральные люди изъ партіи Сагасты и Морета, въ родѣ Кастрильо, Сальнадора и Гассета. Много также разсчитывали на несочувствіе антиклерикальнымъ мѣрамъ со стороны министра финансовъ, Кобіана, который уже въ одномъ изъ прежнихъ министерствъ рѣшительно возставалъ противъ всякихъ далеко идущихъ антиклерикальныхъ мѣръ. Но до сихъ поръ судьба благопріятствуетъ Каналехасу, который, кстати сказать, и самъ видимо отступаетъ теперь передъ быстрымъ и рѣзкимъ проведеніемъ законопроектовъ. Новые министры не считаютъ нужнымъ отдѣляться отъ своего премьера въ такомъ важномъ вопросѣ, составляющемъ жизненный смыслъ кабинета, какъ борьба съ Ватиканомъ. Самъ Гассетъ явился посредникомъ между Каналехасомъ и Кобіаномъ. который одно время думалъ было отсидѣться въ провинціи отъ необходимости выразить солидарность съ общей линіей поведенія министерства. Съ другой стороны, въ началѣ марта, дипломатическая нота въ "Osservatore Romano", оффиціальномъ органѣ Ватикана, очевидно, предупрежденнаго о твердомъ рѣшеніи Каналехаса идти если и не спѣша, то все впередъ по пути антиклерикальныхъ реформъ, развивала то мнѣніе, что даже и теперь, несмотря на вотумъ уже упомянутаго закона о "замкѣ", Ватиканъ не считаетъ необходимымъ прерывать переговоры съ правительствомъ и возлагаетъ на кабинетъ отвѣтственность за такую чрезвычайную мѣру, какъ разрывъ двухъ великихъ традиціонныхъ силъ,-- церкви и государства,-- до сихъ поръ мирно уживавшихся одна съ другой въ Испаніи {"Tra Spagna е Vaticano.; No отъ 2-го марта 1911 миланскаго "Il Secolo".}.

Какъ бы то ни было, Каналехасъ въ рѣшенія вопроса о католическихъ конгрегаціяхъ видитъ свою главную историческую задачу. Рядомъ съ этимъ онъ выдвигаетъ реформу народнаго образованія въ смыслѣ приданія первоначальной школѣ совершенно свѣтскаго характера; затѣмъ пониженіе налоговъ и измѣненіе нравъ муниципалитетовъ на почвѣ расширенія мѣстной самостоятельности. Но двѣ первыя реформы испанскій премьеръ считаетъ краеугольнымъ камнемъ своей политическій дѣятельности. Или, какъ выражается онъ въ концѣ уже разъ цитированной нами статьи "Моя программа": "Законъ о конгрегаціяхъ и законъ о народномъ образованіи являются моими обѣими руками. Они -- весла, которыми я буду грести, чтобы направлять по желанному пути государственный корабль, на которомъ я теперь стою. Препятствія же меня не страшатъ" {Ibid., стр. 8.}.

Въ настоящій моментъ трудно сказать, успѣетъ ли Каналехасъ далеко продвинуться впередъ съ этимъ кораблемъ. До сихъ поръ онъ пользуется довѣріемъ молодого короля, на котораго видимо подѣйствовали послѣднія событія въ сосѣдней Португаліи и который желаетъ предотвратить революцію уступкою назрѣвающимъ требованіямъ демократическихъ элементовъ націи. Съ другой стороны, и парламентарное положеніе премьера отличается парадоксальной устойчивостью какъ разъ благодаря тому, что двѣ враждующія партіи либераловъ и консерваторовъ готовы пустить все въ ходъ, лишь бы помѣшать своимъ врагамъ стать у руля, и этой взаимной ненавистью поддерживаютъ Каналехаса, стремящагося плыть по фарватеру умѣреннаго радикализма, отклоняющагося отъ традиціоннаго пути двухъ соперничающихъ партій. Опасность можетъ скорѣе грозить со стороны не особенно многочисленной, но очень энергичной, хотя и раздираемой внутренними раздорами, республиканской партіи.

Разумѣется, какой-нибудь сравнительно неважный парламентарный инцидентъ всегда въ состояніи положить,-- положить, по крайней мѣрѣ, временно,-- конецъ реформаціонной дѣятельности Каналехаса, принявшагося колебать тѣ самыя покрытыя историческимъ мохомъ твердыни, передъ старозавѣтностью которыхъ до сихъ поръ отступала свѣтская прогрессивная мысль Испаніи.-- Совсѣмъ недавно, а именно, 14 марта н. ст., въ кортесахъ разыгралась, дѣйствительно, сцена, которая могла бы печально кончиться для кабинета Каналехаса, и послѣдствія которой, впрочемъ, до сихъ поръ не могутъ еще быть учтены. Мы говоримъ о свирѣпомъ нападеніи на кабинетъ, сдѣланномъ однимъ изъ бывшихъ министровъ финансовъ, Урзаизомъ, который примыкалъ то къ консерваторамъ, то къ либераламъ, и, наконецъ, укрѣпился въ позиціи "независимаго монархиста" съ тѣмъ, чтобы отсюда дѣлать вылазки противъ двухъ борющихся партій.

Дѣло шло о больномъ пунктѣ всякой испанской политики: о финансахъ. Какъ извѣстно, государственный долгъ бѣдной Испаніи достигаетъ громадной цифры въ 9 1/2 милліардовъ пезетъ (9.431.625.572 по 1 января 1909 г.) {"Almanach de Gotha", 1911, стр. 799.}, что составляетъ около 475 пезетъ, т. е. 175 руб. на душу населенія. Одни расходы по платежу процентовъ и на погашеніе составляютъ въ годъ около 408 милліоновъ пезетъ, т. е. 2/5 всѣхъ государственныхъ расходовъ, простирающихся до 1050 милліоновъ пезетъ. Можно представить себѣ, какимъ существеннымъ вопросомъ является для Испаніи бюджетная политика и, въ частности, вопросъ о государственномъ долгѣ. Министерство Каналехаса въ лицѣ уже извѣстнаго читателю министра финансовъ, Кобіана, и предложило палатѣ законопроектъ, касающійся погашенія внѣшняго долга, который уже составляетъ около 1030 милліоновъ пезетъ. Согласно министерской схемѣ, погашеніе должно опираться на возмѣщеніе кредиторамъ номинальной стоимости бумагъ. Именно противъ этой-то части законопроекта и возсталъ Урзаизъ, говоря, что этимъ путемъ правительство даетъ заграничнымъ кредиторамъ подарокъ въ 3% чистаго барыша или 8 милліоновъ пезетъ, такъ какъ государственныя долговыя обязательства были выпущены по курсу 97, а возмѣщены будутъ по 100 за 100.

Отправляясь отъ этой критики правительства, Урзаизъ съ особаго рода свирѣпымъ злорадствомъ произнесъ цѣлую обвинительную рѣчь противъ испанскихъ монархистовъ обоихъ лагерей. "Эти 8 милліоновъ лишку,-- воскликнулъ "независимый",-- даются правительствомъ въ видѣ подарка владѣльцамъ бумагъ къ вящшему вреду страны. Вашъ проектъ глубоко безнравственъ. Благодаря такой политикѣ, республиканцы, несмотря на ихъ внутренніе раздоры, и одержали вчера побѣду на провинціальныхъ выборахъ. Знайте, народъ не вѣритъ ни монархическимъ консерваторамъ, ни монархическимъ либераламъ, которые его постыдно обманываютъ. И потому. что я самъ -- монархистъ, я не могу прокричать это громко въ лицо народу, который повернется ко мнѣ спиной, говоря: а, вотъ еще одинъ изъ тѣхъ, что швыряются нашими милліонами, отдавая ихъ иностраннымъ банкирамъ... Пусть меня называютъ безумцемъ, если хотятъ, но я все таки скажу истину. Кто же, наконецъ, управляетъ Испаніей? Почему четыре раза распускали кортесы съ іѣхъ поръ, какъ Альфонсъ XIII взошелъ на престолъ? Да и что могутъ сказать монарху его совѣтники? Король, это почти несомнѣнно, вѣчно слышитъ одни и тѣ же слова, говорятъ ли ихъ либеральныя или консервативныя уста. Какой же, наконецъ, правительственный режимъ царитъ въ Испаніи? Кто етвѣчаеіъ за все это? Въ Испаніи нѣтъ другихъ кризисовъ, кромѣ свойственныхъ восточнымъ деспотіямъ. Кабинеты Мауры, Сильвелы, Аскарраги, Лопеца-Домингеца, Морета падаютъ одинъ за другимъ, начиная съ 1903 г., и падаютъ исключительно жертвою интригъ, между тѣмъ какъ парламентъ распускается всякій разъ, когда только онъ перестаетъ служить низменнымъ интересамъ политическихъ котерій. Я обращаюсь непосредственно къ королю, чтобъ онъ обратилъ, наконецъ, свое вниманіе на то, что дѣлается здѣсь, и чтобы онъ дѣйствительно правилъ своимъ народомъ!"

Шумъ, негодующіе возгласы депутатовъ, предсѣдательскіе звонки,-- ничто не могло остановить оратора въ его бѣшеныхъ выпадахъ противъ современнаго кабинета, а въ сущности, противъ испанской монархіи. Аттака, произведенная "независимымъ" сторонникомъ короля, уже вызвала сильнѣйшее бреженіе въ странѣ. И республиканцы намѣрены напечатать и распространить въ сотняхъ тысячъ экземплярахъ рѣчь Урзаиса, нанесшаго сильный ударъ самому принципу монархизма, А такъ какъ республиканцы недовольны умѣренностью реформъ, предлагаемыхъ Каналехасомъ, и желали бы, чтобы онъ поскорѣе проводилъ свои свободомыслящія мѣропріятія, утверждая, что для ликвидаціи всего клерикальнаго вопроса достаточно не двухъ лѣтъ, а двухъ мѣсяцевъ, то положеніе реформаторскаго кабинета эти дни считалось поколебленнымъ. Ближайшее будущее покажетъ, въ какой степени рѣзко оппозиціонная рѣчь Урзаиза можетъ считаться лишь ложной тревогойили же, наоборотъ, симптомомъ начинающагося колебанія реформаціонной политики. Во всякомъ случаѣ, положеніе дѣлъ въ современной Испаніи зашло такъ далеко, что если борьба съ клерикалами будетъ отодвинута на задній планъ распрями двухъ традиціонныхъ партій, то новое движеніе впередъ, можетъ быть, приведетъ къ такому же революціонному кризису, какой только что былъ пережитъ сосѣдней Португаліей, и современная Испанія получитъ даръ освобожденія отъ вѣкового гнета клерикаловъ, если не изъ рукъ монархистовъ, то изъ рукъ республиканцевъ. Весь Иберійскій полуостровъ содрогается словно подъ напоромъ великихъ вулканическихъ силъ.


III.


Въ прошломъ обозрѣніи я не успѣлъ сказать ничего о Фридрихѣ Шпильгагенѣ, который умеръ, когда моя статьи была уже въ печати. Я считаю своимъ долгомъ посвятить страницу-двѣ оцѣнкѣ плодовитаго и, что бы ни говорили, замѣчательнаго нѣмецкаго романиста, хотя сдѣлаю это не какъ литературный критикъ, а въ качествѣ обозрѣвателя европейской политической жизни. Шпильгагенъ и былъ въ извѣстномъ смыслѣ политическимъ писателемъ, и, можетъ быть, даже не столько для самой Германіи, сколько для странъ, которыя нѣсколько позже находились въ періодѣ идейнаго броженія, изображеннаго въ романахъ Шпильгагена.

Мы знаемъ, какимъ любимцемъ русской публики въ 60-хъ и 70-хъ годахъ сталъ Шпильгагенъ благодаря своимъ первымъ романамъ, которые появились чуть не цѣликомъ въ первое пятилѣтіе 60-хъ годовъ ("Загадочныя натуры" вышли въ свѣтъ въ 1860 г., "Одинъ въ полѣ не воинъ" въ 1866 г.), но которые описывали эпоху, или непосредственно предшествовавшую мартовской революціи 1848 г., или изображали само это движеніе, или, наконецъ, описывали50-ые годы, годы реакціи, послѣдовавшей за крупнымъ національнымъ порывомъ къ свободѣ, но усложненной подготовлявшимся рабочимъ движеніемъ.

Любопытно, что если романы Шпильгагена производили сильное впечатлѣніе внѣ Германіи на русскую публику и въ особенности на передовую ея часть, революціонную и соціалистическую интеллигенцію въ 60-хъ и 70-хъ гг., то очень большимъ успѣхомъ они начали пользоваться изъ другихъ государствъ въ Италіи, но нѣсколько позже, въ началѣ 80-хъ годовъ, когда сталъ входить въ моду рабочій-соціализмъ, и такъ называемый "Демократическій союзъ" являлся результатомъ сближенія представителей современнаго міровоззрѣнія труда, съ одной стороны, и политическихъ демократовъ -- съ другой. Пишущій эту строки не можетъ забыть, съ какимъ интересомъ онъ вслушивался въ 1882 г. на нейтральной почвѣ Швейцаріи въ горячія и родственныя по настроенію русскимъ рѣчи итальянскаго соціалиста, Каоли, миланскаго врача и родственника Гарибальди, который въ то время буквально грезилъ Лео Гутманомъ и цитировалъ наизусть но-нѣмецки цѣлыя сцены изъ романа "Одинъ въ полѣ не воинъ", сближая настроеніе титаническаго героя Шпильгагена съ тѣмъ настроеніемъ, что охватило итальянскую интеллигенцію въ началѣ 80-хъ годовъ, когда въ потокъ политическаго радикализма стали вливаться все сильнѣе и сильнѣе волны соціалистическихъ идей и чувствованій.

Дѣло въ томъ, что въ самой Германіи уже давно улеглись бури.гражданскаго энтузіазма, которыя бросали въ водоворотъ революціонныхъ событій людей 40-хъ годовъ, тѣхъ самыхъ "проблематическихъ натуръ", которыхъ Шпильгагенъ въ этомъ своемъ первомъ романѣ характеризовалъ эпиграфомъ изъ Гете: "Есть люди, которые не подходятъ ни къ одному изъ возможныхъ положеній, но которые и не удовлетворяются ни однимъ изъ нихъ: отсюда -- громадное противорѣчіе, которое поглощаетъ всю ихъ жизнь и лишаетъ ихъ наслажденія". И, однако, у этихъ людей была благородная жажда полагать душу свою за дорогіе для нихъ идеалы общей свободы и общаго счастья. И привлекательный Освальдъ Штейнъ, и пессимистически настроенный философъ, доктора. Бергеръ, находятъ смерть на мартовскихъ баррикадахъ во время революціи 1848 г. Привлекательность этихъ-то образовъ и должна была сильно дѣйствовать на интеллигенцію тѣхъ странъ, въ родѣ Россіи 70-хъ и Италіи 80-хъ годовъ, которые переживали настроенія, аналогичныя съ психологіей проблематическихъ натуръ въ Германіи 40-хъ годовъ, между тѣмъ какъ сама нѣмецкая земля снова засыпала среди болотъ мелкой бюргерской оппозиціи и пробуждалась лишь на рубежѣ 70-хъ г., для того чтобы увлечься огромнымъ шовинистическимъ порывомъ противъ Франціи. Въ дѣйствующихъ лицахъ "Загадочныхъ натуръ" и "Изъ мрака къ свѣту", а въ особенности въ герояхъ "Одинъ въ полѣ не воинъ"? главный персонажъ котораго принимаетъ подъ перомъ Шпильгагена черты идейнаго сродства съ Лассалемъ, тогда какъ его другъ и идейный противникъ, Вальтеръ, напоминаетъ Шульце-Делича, чуткая интеллигенція славянскихъ и романскихъ странъ искала братьевъ по духу и вдохновителей той политики самопожертвованія, которой они сами отдавали всѣ свои силы.

Было бы педантично разбирать подробно сходство и различіе между Лео Гутманомъ Шпильгагена и дѣйствительнымъ Лассалемъ. Пусть герой романа смотритъ на массу сверху внизъ и говоритъ, что она и хочетъ, и должна быть руководимой крупными личностями, сама не создавая изъ себя никакой идеи. Между тѣмъ какъ настоящій Лассаль высоко цѣнитъ творческую энергію широкихъ слоевъ, стараясь философски объяснить "тайну того, почему инстинктъ массъ въ революціяхъ обыкновенно вѣрнѣе пони-манія образованныхъ людей... и именно недостатокъ образованія, присущій массамъ, предохраняетъ ихъ отъ подводнаго камня хитроумнаго поведенія". Пусть Лео Гутманъ Шпильгагена желаетъ играть при королѣ роль новаго, соціальнаго, маркиза Позы, думая употребить традиціонную власть въ интересахъ великаго общественнаго переворота. И пусть, съ другой стороны, дѣйствительный, живой Лассаль видитъ, наоборотъ, возможность рѣшенія величай шей проблемы современности лишь въ осуществленіи "идеи четвертаго сословія" и лишь самимъ же народомъ; пусть онъ произноситъ въ перепискѣ съ Марксомъ исполненные глубокаго политическаго смысла слова: "Каждая цѣль можетъ быть достигнута лишь при помощи того, что соотвѣтствуетъ ея собственной внутренней природѣ, а потому и революціонныя цѣли не могутъ быть достигнуты дипломатическими средствами. Или, говоря болѣе реально, революцію можно дѣлать лишь при помощи массъ и ихъ страстной преданности" {"Briefe von Ferdinand Lassalle an Karl Marx und Friedrich Engels" Штутгартъ, 1902, стр. 134--135 (письмо въ мартѣ 1859).}. Во всякомъ случаѣ, и поэтическій герой Шпильгагена, и герой реальной дѣйствительности, какимъ былъ Лассаль, имѣютъ въ себѣ то общее, что оба неудержимо стремятся вонъ изъ круга узкихъ личныхъ интересовъ и отдаютъ все свое существованіе, всю энергію своего ума и весь пылъ своего сердца на рѣшеніе міровыхъ задачъ. Въ тѣхъ группахъ интеллигенціи, которыя исторіей бросались въ лагерь рѣшительной оппозиціи противъ силъ эксплуатаціи и гнета, естественно, поэтому, жило и царило нравственно-эстетическое стремленіе брать своимъ прообразомъ героевъ соціальныхъ романовъ или отходившихъ въ прошлое героевъ жизни, которые воплощали въ себѣ великій порывъ лучшихъ сыновъ человѣчества въ общественности,-- къ "соціальности", какъ бы сказалъ нашъ пламенный Бѣлинскій...

Шпильгагенъ умеръ въ возрастѣ 82-хъ лѣтъ, если не ошибаюсь, въ самый день своего рожденія: онъ увидѣлъ свѣтъ 24 февраля 1829 г. Но онъ давно пережилъ себя. И отъ прежняго Шпильгагена въ послѣдніе годы оставался лишь его неизмѣнно благородный характеръ и та душевная чуткость, которая заставляла романиста, послѣ временнаго увлеченія подвигами бисмаркіанскаго объединительства въ Германіи, крайне отрицательно относиться къ бюргерскимъ выродившимся потомкамъ прежнихъ когда-то славныхъ проблематическихъ натуръ и съ крайнимъ сочувствіемъ участвовать во всѣхъ публичныхъ протестахъ противъ какого бы то ни было акта политическаго гнета и насилія, вплоть до недавняго столь беззаконнаго разстрѣла Феррера. Романы Шпильгагена, относящіеся къ 70-мъ годамъ, въ родѣ "Все впередъ" и "Великій приливъ", были проникнуты временнымъ чувствомъ удовлетворенія къ дѣятелямъ слагавшейся и скрѣпляемой желѣзомъ и кровью націи. Но они же знаменуютъ вмѣстѣ съ тѣмъ и рѣшительный упадокъ его таланта. А когда, затѣмъ, для чуткаго романиста наступилъ періодъ скептическаго отношенія къ силѣ, попирающей право, и къ высокомѣрной міровой политикѣ Германіи, тѣсно связанной съ подавленіемъ "внутреннихъ враговъ", т. е. представителей живыхъ силъ прогресса, то было уже поздно. Талантъ писателя былъ уже израсходованъ въ длинномъ рядѣ произведеній, и на его палитрѣ не осталось достаточно яркихъ красокъ для изображенія новыхъ свѣжихъ теченій и новыхъ ихъ выразителей.

Какъ бы то ни было, литературная дѣятельность Шпильгагена, лучшая часть которой падаетъ на первое десятилѣтіе его писательской карьеры, должна возбуждать самыя горячія симпатіи во всѣхъ тѣхъ, кому дорого развитіе прогрессивныхъ идей въ человѣчествѣ, выростающихъ на почвѣ великихъ же общественныхъ интересовъ. Шпильгагенъ не былъ просто романистомъ. Его сближаетъ съ писателями-моралистами и съ политическими дѣятелями желаніе проводить въ рамкахъ художественнаго творчества свои излюбленныя идеи. Сходитъ въ гробъ не жрецъ чистаго искусства,-- сходитъ художникъ, который въ своей теоріи романа провозглашалъ необходимость для писателя руководиться извѣстными взглядами: "Надо, чтобы у романиста была опредѣленная точка зрѣнія. И если что можетъ быть здѣсь самымъ счастливымъ и для него самого, и для его читателей, такъ это то, чтобы онъ твердо держался за эту точку. Безъ сомнѣнія, желательно также, чтобы она была вмѣстѣ съ тѣмъ и возвышенной". Художественный критикъ и эстетикъ могутъ возражать противъ этой идеи соціально-философскаго романа. Политическому обозрѣвателю, наоборотъ, именно эти взгляды Шпильгагена даютъ возможность отвести сошедшему со сцены романисту мѣсто въ ряду политическихъ мыслителей, которые на протяженіи всей исторіи содѣйствовали развитію сознательныхъ идеаловъ въ человѣчествѣ и успѣвали зажигать въ сердцахъ своихъ послѣдователей огонь энтузіазма къ великимъ историческимъ задачамъ.


H. С. Русановъ.


"Русское Богатство", No 3, 1911