# Событие в Андижане

Аноним Русский-Туркестан

Событіе въ Андижанѣ. 18-го мая на солдатъ 20-го туркестантскаго линейно-кадроваго батальона, стоявшихъ лагеремъ въ Андижанѣ, Ферганской области, шайкою туземцевъ, подъ руководствомъ нѣкоего Ишана, было произведено нападеніе. Объ обстоятельствахъ, ему предшествовавшихъ, "Русскій Инвалидъ" сообщаетъ слѣдующія подробности:

Безпорядки въ Ферганской области, выразившіеся нападеніемъ на лагерь въ Андижанѣ, были задуманы еще около двухъ мѣсяцевъ тому назадъ. Заговорщики имѣли сторонниковъ почти во всѣхъ уѣздахъ Ферганской области и къ нимъ примкнули нѣсколько оставшихся въ живыхъ наиболѣе вліятельныхъ лицъ прежняго ханскаго времени. За недѣлю до нападенія, въ Ишану пріѣзжали нѣкоторые представители туземной администраціи, приложившіе свои печати къ воззванію, и за это время въ кишлакѣ Минь-тюбе перебывало очень много народа, преимущественно киргизъ Андижанскаго и Ошскаго уѣздовъ. 17-го мая, вечеромъ, въ кишлакѣ раздались громкіе крики "газаватъ" и въ ту же ночь Ишанъ выступилъ съ толпой болѣе 1.000 человѣкъ по пути въ Андижанъ, выславъ впередъ партію, чтобы перерѣзать телеграфныя проволоки. На дорогѣ былъ убитъ джигитъ, посланный приставомъ Еникѣевымъ съ донесеніемъ о происшедшемъ въ уѣздному начальнику, подполковнику Бойшевскому. На дальнѣйшемъ пути въ толпѣ подъѣхалъ бывшій волостной управитель Гаибъ-Назаръ и привезъ голову убитаго русскаго, по всѣмъ предположеніямъ, мѣщанина Бычкова, которую онъ положилъ передъ Ишаномъ, а затѣмъ привязалъ за своимъ сѣдломъ, прорѣзавъ уши. Съ приближеніемъ къ Андижану навстрѣчу вышла толпа человѣкъ въ 200, присоединившаяся къ Ишану. Начальство надъ ней принялъ на себя Магометъ-Вюзеленъ, служившій прежде прислугой у русскихъ.

О самомъ нападеніи рапортъ начальника андижанскаго гарнизона Государю Императору передаетъ слѣдующее:

18-го мая, передъ разсвѣтомъ, около трехъ часовъ утра, при совершенной темнотѣ, со стороны "Донъ-Кишлака", прилегающаго своими садами къ правому флангу лагеря, шайка туземцевъ отъ полутора до двухъ тысячъ человѣкъ, при полной тишинѣ, подкралась къ лагерю; впереди двигались конные, а за ними пѣшіе туземцы. Подкравшись къ крайнему бараку, занятому первыми тремя взводами 4-й роты 20-го туркестанскаго линейно-кадроваго батальона, они ершу окружили баракъ, бросились въ проходы, стали вскакивать со всѣхъ сторонъ въ пролеты между столбами, поддерживающими крышу барака, и начали бить и рѣзать спавшихъ нижнихъ чиновъ, при тихомъ возгласѣ: "уръ, уръ!" Первый увидѣлъ туземцевъ стоящій дневальнымъ на флангѣ барака рядовой 4-й роты Тютинъ, который не своимъ голосомъ вскрикнулъ и тотчасъ же былъ убитъ. Дневальный съ другого фланга рядовой Масленниковъ, а также дежурный по 4-й ротѣ рядовой Жерновъ и дежурный по двумъ ротамъ старшій унтеръ-офицеръ Степановъ, передъ этимъ читавшій книгу при лампѣ въ 3-мъ взводѣ, бросились на шумъ, съ крикомъ: "вставайте, въ ружье!"

Въ поднятой тревогѣ нѣкоторымъ солдатамъ удалось пробиться къ бараку 5-ой роты и поднять ее. Подпоручикъ Карселадзе, остававшійся временно за командира 5-й роты, уволеннаго въ городъ Маргеданъ, и ночевавшій въ баракѣ, отведенномъ для околотка и расположенномъ въ шагахъ тридцати позади бараковъ передней линіи, услыхавъ возгласы: "уръ, уръ", схватилъ изъ-подъ подушки револьверъ, выскочилъ изъ барака и, увидѣвъ, что баракъ 4-й роты весь окруженъ конными туземцами, сдѣлалъ послѣдовательно въ туземцевъ четыре выстрѣла и бросился за 5-й ротой. Около половины роты выступили съ ружьями передъ баракъ и, наступая съ обѣихъ сторонъ барака, штыками стали отбивать туземцевъ, а въ это время фельдфебель и дежурный по ротѣ раздавали другой половинѣ роты караульные патроны, хранившіеся въ ротной канцеляріи, въ количествѣ одного ящика. Подпоручикъ Карселадзе съ этими людьми бросился на туземцевъ, съ крикомъ "ура" и барабаннымъ боемъ, открывъ по нимъ учащенный огонь. Туземцы отбивались шашками, кинжалами, батиками, копьями и серпами. Когда туземцы были выбиты изъ лагеря, нижніе чины остановились у крайняго фаса барака 4-й роты, продолжая стрѣлять учащеннымъ огнемъ; при отступленіи туземцы также начали стрѣлять изъ имѣвшихся у нихъ револьверовъ, карабиновъ и другихъ ружей. Когда мѣстность передъ баракомъ очистилась, то нижніе чины увидѣли стоявшаго въ шагахъ пятнадцати отъ барака муллу, который держалъ передъ собой коранъ и что-то читалъ съ поднятыми къ небу глазами; около муллы, съ обѣихъ сторонъ, стояло человѣкъ десять туземцевъ съ двумя небольшими значками краснаго и бѣлаго цвѣтовъ; всѣ эти туземцы были вооружены револьверами, изъ которыхъ и стрѣляли въ нижнихъ чиновъ; но всѣ эти люди тотчасъ же были убиты нижними чинами. Туземцы отступали очень быстро, подхватывая своихъ раненыхъ и убитыхъ. Низшіе чины, за неимѣніемъ патроновъ, преслѣдовать туземцевъ не могли. При наступленіи, подпоручикъ Карселадзе выстрѣломъ изъ револьвера сбилъ съ лошади знаменщика съ шелковымъ зеленымъ знаменемъ, а другимъ убилъ подъ знаменщикомъ лошадь; тогда рядовой 4-й роты Титовъ ткнулъ штыкомъ въ падавшаго знаменщика, и знамя было взято подпоручикомъ Карселадзе. Отъ начала нападенія туземцевъ до ихъ бѣгства прошло не болѣе десяти или пятнадцати минуть.

Въ лагерѣ находилось всего 163 нижнихъ чиновъ. Изъ этого состава выбыло изъ строя: убитыми два унтеръ-офицера и девятнадцать рядовыхъ, тяжело ранеными -- четырнадцать нижнихъ чиновъ, изъ числа которыхъ одинъ умеръ на другой день, легко раненыхъ -- пять нижнихъ чиновъ.

Въ виду паническаго страха русскаго населенія города, жены и дѣти на слѣдующую ночь были собраны въ крѣпость, гдѣ находился весь гарнизонъ куда были перенесены деньги изъ почтовой конторы и казначейства. Съ прибытіемъ ротъ изъ Оша и Маргелана и съ пріѣздомъ генерала Повало-Швейковскаго, жизнь города пошла спокойнѣе.

Въ погоню за бѣжавшей партіей былъ посланъ поручивъ Агабековъ, захватившій предводителя -- Ишана. Затѣмъ, 23-го мая, вечеромъ, однимъ изъ волостныхъ старшинъ былъ пойманъ видный сотрудникъ Ишана -- Субтанвулъ и у него было отобрано письмо изъ Константинополя, имѣющее сомнительный штемпель, въ которомъ Ишанъ назначается помощникомъ халифа.

Въ Ошѣ, въ Андижанѣ и другихъ мѣстахъ произведены многочисленные аресты туземцевъ.

Въ Андижанѣ найденъ документъ въ коранѣ убитаго муллы, читавшаго коранъ во время нападенія на лагерь. Документъ представляетъ воззваніе о священной войнѣ и имѣетъ печати двѣнадцати человѣкъ разныхъ уѣздовъ областей.

Временно исправляющій должность туркестанскаго генералъ-губернатора генералъ-лейтенантъ Корольковъ посѣтилъ въ Андижанѣ лазаретъ и лагерь, причемъ нашелъ, что, несмотря на тяжелыя раны, преимущественно головныя, пострадавшіе имѣли бодрый видъ. Въ крѣпости генералъ Корольковъ посѣтить Ишана, предводителя шайки. Это человѣкъ лѣтъ сорока пяти, родился въ кишлакѣ Таджикъ, Минтюбинской волости, зовутъ его Мухаммедъ-Али-Халифъ, онъ имѣетъ четырехъ женъ, столько же дѣтей, неграмотенъ, на спросѣ при задержанія заявилъ, что, послѣ завоеванія края русскими, въ народѣ началась сильная порча нравовъ, отступленія отъ требованій шаріата, ослабленіе семейныхъ основъ. Русская власть, хотя и обращалась съ народомъ мягко, но запрещала паломничество, отмѣнила зякетъ, лишила вакуфныхъ доходовъ и не заботилась о поддержаніи нравственности и семейныхъ началъ. Годъ назадъ онъ, будто бы, описалъ это печальное положеніе турецкому султану, прося совѣта и указанія, и, по его словамъ, въ нынѣшнемъ году получилъ отвѣтъ калифа, въ которомъ послѣдній назначилъ его своимъ помощникомъ и совѣтовалъ вліять на народъ, чтобы исполнялись требованія шаріата, при чемъ прислалъ въ подарокъ старый халатъ.

Каждый день въ мѣстѣ жительства Ишана собиралось нѣсколько учениковъ, изъ коихъ нѣкоторые находились при немъ постоянно; такъ продолжалось около 10--15 дней. Онъ былъ одержимъ душевными припадками, во время которыхъ не владѣлъ собою. Во время такого состоянія, 17-го мая, ему пришла мысль вести народъ на Андижанъ, что онъ и исполнилъ. Ишанъ о многомъ умалчиваетъ; но принимаетъ всю вину на себя. Первое время ареста ничего не ѣлъ, теперь принимаетъ пищу, имѣетъ видъ неизнуренный, говоритъ тихо; при допросѣ жалобъ не заявляетъ. По поводу нападенія 18-го мая онъ также объяснилъ, что дѣйствовалъ подъ вліяніемъ душевнаго разстройства, но теперь понимаетъ, что безсмысленно подниматься противъ Великаго Бѣлаго Даря.

Въ настоящее время въ Андижанѣ, кронѣ временно-исправляющаго должность туркестанскаго генералъ-губернатора, генералъ-лейтенанта Королькова, находятся также командированныя по Высочайшему повелѣнію лица, въ томъ числѣ генералъ-майоръ Чайковскій, для исправленія должности ферганскаго генералъ-губернатора, и генералъ-майоръ Іоновъ, для командованія всѣми войсками, назначенными для поимки шайки Ишана и для водворенія порядка.

По послѣднимъ свѣдѣніямъ порядокъ нигдѣ нарушаемъ больше не былъ.


"Міръ Божій", No 7, 1898