# Переводы с французского

Дмитрий Николаевич Садовников

Морис Бушор, Андре Терье, Сюлли-Прюдом.

## Д. Н. Садовников.


## Переводы.


## С французского.


## Морис Бушор


(1855 -- 1929 гг.).


## Весёлые песни.


I.

Для философа-бродяги

Всюду пища, всюду тема:

На любом просёлке пыльном

Вырастает вдруг поэма.


Путь хорош - я отправляюсь:

Опьяняющим мечтаньям

Предаюсь и восхищаюсь -

Ну, хоть солнечным сияньем...


Провожу цыганом истым

Ночь в лесу, под небом чистым;

На заре иду опять,

И, вдобавок, дарованьем

Обладаю: смех с рыданьем

В смелой песне сочетать.


II.

Из цветов моя милая - лучший цветок

И светлей самой радостной грёзы;

От неё по стволам бьёт живительный сок

И росы осушаются слёзы.


Всё при ней получает особенный свет:

Соловей запевает свой лучший куплет,

А душистая зыбь белокурых волос

Оживляет дыхание роз.


И когда в белом платье мелькает она

Меж дерев, как фиалка лесная, скромна,

Я подругу свою молодую

Принимаю за фею земную.


III.

Близок день, когда, как боги,

Удивляя мир окрестный,

Мы наденем яркий пурпур,

Бросив платья траур тесный;


Или, в бархат драпируясь,

Станем в царственные позы

И от мимо проходящих

Будем ждать апофеоза.


Под плюмажем чёрной шляпы,

Под кокетливым беретом -

Мы откроем шумный праздник

Феерическим балетом.


Кто-нибудь возьмёт гитару,

Ток наденет оперённый,

Под окном любой красотки

Распевая, как влюблённый.


Кто-нибудь в фламандской шляпе,

Ус кручёный выставляя,

Расположится у бочки,

Шумно жажду утоляя.


И в костюмах разнородных,

По профессии одеты,

Вместе съедемся в Париже

Мы - артисты и поэты.


Под напев весёлых песен

Гордо двинемся верхами

И в блестящих колесницах,

А полиция - за нами.


Ну, а если горожане

Пустят в нас свои каменья -

Мы поклонами ответим

Горделивого презренья.


1882 г.


## Из "Современного Фауста".


## Сонеты Фауста.


I.

С одной тоской делю свои скитанья -

Пусть небо, празднуя свободу и покой,

Мильоны ярких звёзд зажжёт над головой,

Не попрошу у звёзд я состраданья.


Светилу дня не услыхать признанья:

Бесстрастно и оно, как этот мир земной,

Лишённый разума, холодный и немой

И умереть готовый без сознанья.


Моя душа таит лишь отраженье

Бегущих лет, могучее стремленье,

Несущее Вселенную вперёд...


Напрасно я найти ответ стараюсь:

Никто тоски гнетущей не поймёт;

И я под гнётом дум своих склоняюсь.


II.

На оргии, где крики шум и пенье,

Где вился дым и пенился бокал,

Я, как больной, почти изнемогал,

А ум терзало старое сомненье.


О женщины, годитесь ли в сравненье

Вы с той, чьих уст улыбку я срывал?

А ты, вино... Твой пурпур и опал...

Я пил его в минуты вдохновенья!


Нет, ни вино, ни песня, ни лобзание

Не освежат! Я, прочное создание,

Бежать бы должен с пира суеты...


Испивши чашу жизненного яда,

Ужель найти, безумец, хочешь ты

Могилу дум в отраве винограда?


III.

Без Бога мир, ничем не возмутимый,

Свершает празднично обыденный свой ход,

Безостановочно ведёт круговорот,

Где дни весны сменяются на зимы.


Мир движется вперёд неутомимый;

И что же? Человек его порой клянёт,

Порой ему благодаренья шлёт,

Забыв про то, что он неумолимый!


Вселенная, лишённая сознанья,

Не слушает молитвы и стенанья.

Умрём - на прахе вырастут цветы...


Она, не мучаясь безумною тоскою,

Стирает всё: и скорби и мечты,

И давит сердце мне лавиной снеговою.


IV.

Ах, если б это небо вдруг упало,

А море запылало, как горнило!..

Когда бы мир всё это обновило

И легче грудь усталая дышала!


Что, если бы в порыве бури, шквала

Дождём из звёзд всю землю затопило

И в хаосе бездонном поглотило

Весь этот мир, где радостей так мало?


Но нет... Лазурь по-прежнему сияет,

Дыханье трав как фимиам взлетает,

Сливается с пурпуровым закатом.


Лишь я один; суровый и угрюмый,

Хоть залит край небес вечерним златом,

Несу с собой повсюду те же думы.


1882 г.


## Андре Терье


(1833 - 1907 гг.).


## Крестьянская мыза.


Вокруг крестьянской мызы

Стоить лесная тишь;

Весь двор зарос травою,

Трава на склоне крыш...

Меж городом и мызой

Лежит сплошной оплот

Лесов необозримых

И высохших болот...


На мызе доживает

Шестой десяток лет

Старик -- ещё здоровый,

Широкоплечий дед;

Затем, работник ловкий --

Его женатый сын,

Да внучек малолетний,

Крикливый властелин.


Едва ль не больше века

Здесь, -- в стороне глухой, --

Работало семейство

Косою и сохой.

Кровать стояла та же

И сотню лет назад;

Качалка укачала

Десятка два ребят.


И счастливы на мызе;

В апреле всё поёт;

В июне земляника,

Под осень зреет плод.

Даст Бог и урожая

От брошенных семян,

А внучек подрастает, --

И славный мальчуган.


Случается нередко

Прохожий вечерком

Зайдёт и порасскажет

О слухе городском, --

Но вести отчего-то,

Пройдя окрестный лес,

Размеры принимают

Неслыханных чудес.


И так идут за днями

Однообразно дни,

Обычные заботы

Ведут с собой они.


Простые эти люди --

В работе круглый год,

А мальчик здоровеет

И по часам растёт.


Начнёт и он работать,

Не опуская рук, --

Махать цепом проворным,

Вести тяжелый плуг;

А ус когда пробьется

Да стукнет двадцать лет, --

И в сердце развернется

Любви весенний цвет;


Жену себе в соседях

Возьмёт он в свой черёд, --

Когда его в солдаты

Сержант не заберёт,

Негаданно-нежданно

Не выбросит войной

На чуждую границу

С шинелью за спиной...


1882 г.


## Малиновка.


Когда проходит май, кончается весна,

Малиновку в саду я часто вспоминаю:

В тени орешника, на гнёздышке она

Поёт привет красавцу маю.


Цветущий ломонос, приманка для роёв,

Прикрыл её гнездо, от взоров охраняя,

И вот она поёт в густой тени кустов

О блеске и сиянье мая.


Как песня коротка! Могу её сравнить

С минутной радостью, подругою страданья;

Она мне говорит: "Весны не воротить,

А с ней и жизни обаянья".


Не в силах мы цветы весенние вернуть,

Рождённые от ласк проснувшейся природы, -

Ни первую любовь, попавшую к нам в грудь,

Ни молодые наши годы.


1883 г.


## Ласточки.


Под карнизами окон, вблизи черепиц,

Мы впервые открыли глаза;

Там носились мы вольною стаею птиц,

Возле стен, где взбегает лоза.


Задрожала трава от угроз сентября,

Собрались все мы дружно в отлёт

К той земля, где кругом так синеют моря,

Где так солнце горячее жжёт.


Мы сидели на розовом сфинксе песков,

Что глядит в предрассветную даль,

Но оставленных жаль было нам городов

И покинутых гнёзд было жаль...


Колокольня знакомая снилась опять,

Рядом лип благовонная сень;

Старый мост, под который привыкли летать,

Где такая отрадная тень.


Мы скучали в пустыне о крае родном,

О желанной и юной весне,

О душистых садах и гнезде под окном

На далёкой родной стороне.


1883 г.


## Перепёлка.


Хлеб стоит на ниве спелый и наливный;

Ветер пробегает по его волнам...

Чу! Раздался в поле смелый и призывный

Голос перепёлки, прилетевшей к нам.

Вечером и рано, рано до рассвета

Слышится яснее бой перепелов;

И пока над полем тихо дышит лето,

Звонко раздаётся их любовный зов:

Под! Полоть! Ва! Ва!


Истые цыгане! Племя кочевое!

Не сегодня - завтра случай вас сведёт.

Ночью - в одиночку, а под утро двое,

Парой веселее, но не без хлопот...

Свито из соломы гнёздышко под небом,

Есть приют надёжный; стол давно готов:

Будете питаться этим спелым хлебом,

Бегать меж колосьев и среди цветов.

Под! Полоть! Ва! Ва!


Разбежались детки от родимой матки...

Вдруг пришёл охотник, приложился: "Трах"!

Как вы испугались, глупые ребятки,

Вы ещё не знали, что такое страх!

От людей подальше, а не то ведь худо -

Бойтесь вы людского страшного ствола;

Там из вас готовят лакомые блюда,

Сразу попадёте вы на вертела!

Под! Полоть! Ва! Ва!


Но не знает страха птица кочевая:

Тучами садится по разливу нив,

Будто против смерти, песни распевая,

Жизни посылая радостный призыв,

Бодрая, живая странствует по свету

Морем и землёю правя свой полёт.

Каждый год на север прилетает к лету

И поёт, и любит, любит, и поёт:

Под! Полоть! Ва! Ва!


1883 г.


## Рене Франсуа Арман Сюлли-Прюдом


(1839 - 1907 гг.).


## Возвращаясь из музея.


Возвращаясь из музея,

Где стоят, как снег, белея,

Полны гордого молчанья

Афродиты (в древнегреческой мифологии, богини красоты и любви, той же, что в римской - Венеры) изваянья,

Думал я, что эти боги

Рождены стоять в чертоге (чертог (устар.) - пышное, великолепное здание или помещение):

Прелесть их неоценима...

Но когда прошла ты мимо -

Заслонило мир искусства

Сердца тягостное чувство -

Афродита в пышном зале;

С этой чудной головкой

Ты идёшь походкой лёгкой,

В старом платье, вьются сзади

Кос волнистых, пышных пряди...

День и ночь иглой проворной

Ты работаешь упорно:

Вижу - палец твой исколот;

В дверь стучат нужда и голод, -

Чуждый жизненной тревоги,

Мрамор просится в чертоги:

Ты же, бедное созданье,

Скромно просишь подаянья.

Не обставят, как статую,

Красоту твою живую:

Будит в нас восторга пламень

Лишь один бездушный камень.

Да, с тобой судьба сурова.

Ищешь хлеба ты и крова.

Мертвецы - на пьедесталах,

А живые мрут в подвалах.


1883 г.