# Свадебный бунт (1705 г.). Исторический роман графа Е. А. Салиаса. Спб., 1886 г

Евгений Андреевич Салиас

Свадебный бунтъ (1705 г.). Историческій романъ графа Е. А. Саліаса. Спб., 1886 г. Астраханскій бунтъ, прозванный "свадебнымъ", представляетъ собою въ бытовомъ отношеніи очень любопытный эпизодъ изъ времени петровской реформы. Въ 1705 году жилось астраханцамъ нисколько не хуже, чѣмъ обывателямъ всякаго другаго большаго города; напротивъ, имъ жилось даже лучше, свободнѣе вдали отъ центра, покойнѣе, богаче, -- Астрахань была въ то время важнымъ, почти единственнымъ узломъ всѣхъ торговыхъ сношеній Россіи, а черезъ нее и Европы, съ Персіей, Средней Азіей и отчасти Индіей. Но эта-то удаленность отъ столицы, необыкновенная пестрота населенія, близость въ козачеству яицкому, донскому и терскому и побудили заводчиковъ смуты выбрать Астрахань для своей попытки силою противустать новшествамъ. Изъ Исторіи С. М. Соловьева видно, что коноводами бунта были недовольные другихъ городовъ, пришедшіе въ Астрахань и чуть-чуть не взбунтовавшіе всего Поволжья, Дона и Терека. Характерная черта этого событія состоитъ въ томъ, что ближайшимъ поводомъ въ бунту послужили не указы о бритьѣ бородъ, ношеніи нѣмецкаго платья и т. п. новшества; они вызывали лишь пассивное сопротивленіе, ропотъ и жалобы ничуть не въ большей мѣрѣ, чѣмъ во всякомъ другомъ городѣ. Чтобы подготовить и поднять смуту, заводчики вынуждены были изобрѣтать и пускать въ народъ разные тревожные слухи, не стѣсняясь нелѣпостью вымысловъ. И никакая несодѣянность не казалась неправдоподобною. Народъ былъ такъ ошеломленъ ломкою всего стараго, исконнаго, былъ настолько сбитъ съ толку невѣроятнымъ совершившимся, что окончателиво утратилъ всякую способность распознавать возможное отъ невозможнаго. И не только простой народъ, но и его начальные люди, его интеллигенція, точно также были выбиты изъ старозавѣтной колеи и потеряли головы. Ловкіе вожаки астраханской смуты, вслѣдъ за общераспространенными тогда слухами "о подмѣнномъ царѣ", "о заключеніи царя въ городѣ Стекольнѣ (Стокгольмѣ)" и т. п., стали пускать молву о продажѣ ханамъ рыбныхъ ловель, главнаго богатства Астрахани, о томъ, что начальство поклоняется "болванамъ кумирскихъ боговъ" и заставляетъ ямъ поклоняться обывателей. Въ концѣ іюля 1705 года пришла вѣсть, что изданъ указъ, "запрещающій играть свадьбы семь лѣтъ, а дочерей и сестеръ велѣно выдавать замужъ за нѣмцевъ, которыхъ пришлютъ изъ Казани". "Астраханцы,-- говоритъ Соловьевъ,-- пришли въ ужасъ и рѣшились выдать своихъ дѣвицъ какъ можно скорѣе замужъ. 29 іюля, въ воскресенье, было сыграно свадебъ со сто; на каждой не обошлось безъ пира; разгоряченныхъ виномъ легко было поднять на бунтъ". Толпа ворвалась, въ Кремль. Воевода и нѣсколько офицеровъ были убиты; дьяки и приказные попрятались; править, городомъ сталъ выборный старшина, посадскій Яковъ Носовъ. Несмотря на то, что бунтъ произведенъ пьяною толпой, убитыхъ было очень мало, грабежей совсѣмъ не было, и на другой уже день Яковъ Носовъ крѣпко и правосудно держалъ бразды незаконно захваченнаго правленія. Такъ онъ воеводство валъ въ Астрахани семь съ половиной мѣсяцевъ, до 12 марта 1706 г. Разсчеты Носова и его сообщниковъ не оправдались; козаки съ Явка, Дона и Терека не поддержали астраханскаго бунта, и онъ безъ труда былъ усмиренъ фельдмаршаломъ Шереметевымъ.

На этой исторической основѣ построенъ романъ графа Саліаса. Написанъ онъ мѣстами довольно живо, хотя и страдаетъ нѣкоторыми длиннотами. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, въ изложеніи гр. Саліаса замѣчаются и существенные пропуски, какъ, напримѣръ, ни слова не упоминается о поклоненіи "болванамъ куморскихъ боговъ", за каковыхъ "идоловъ" были приняты настоящіе "болваны", на которыхъ надѣвались на ночь и для завивки парики высшихъ военныхъ и гражданскихъ начальниковъ. Въ романѣ эта исторически вѣрная подробность могла бы послужить матеріаломъ для нѣсколькихъ забавныхъ сценъ и дополнить собою характеристику времени. Есть въ произведеніи гр. Саліаса и немало совсѣмъ излишнихъ преувеличеній, шаржа, въ описаніи стрѣльчихи Сковородиной и ея пяти дочерей. Есть и ненужныя отступленія отъ истины въ описаніи историческихъ событій; такъ, въ романѣ подробности смерти воеводы Ржевскаго разсказаны совсѣмъ иначе, чѣмъ у Соловьева, безъ всякой въ томъ надобности для романа собственно. При всемъ этомъ романъ гр. Саліаса въ общихъ чертахъ вѣрно изображаетъ взятое авторомъ время и читается съ интересомъ.


"Русская Мысль", кн. IX, 1886