# Сочинения М. Е. Салтыкова (М. Щедрина). Издание автора

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Сочиненія М. Е. Салтыкова (М. Щедрина). Изданіе автора. Спб., 1889 г. Изданіе, начавшееся при жизни автора, стало теперь посмертнымъ изданіемъ сочиненій М. Е. Салтыкова и, слѣдовательно, имѣетъ быть "полнымъ собраніемъ" всѣхъ произведеній знаменитаго русскаго сатирика, въ теченіе сорока съ лишнимъ лѣтъ тщательно отмѣчавшаго всѣ некрасивыя стороны нашей жизни. Салтыковъ началъ свою славную литературную дѣятельность Губернскими очерками, сразу поставившими автора въ первые ряды русскихъ писателей въ такое время, когда въ этихъ рядахъ стояли Тургеневъ, Достоевскій, Писемскій, Гончаровъ, Григоровичъ. Впечатлѣніе, произведенное появленіемъ Губернскихъ очерковъ, можно сравнить лишь съ тѣмъ, что произошло въ русскомъ обществѣ при выходѣ въ свѣтъ Записокъ охотника Тургенева. Какъ разсказы Тургенева заставили очень многихъ очнуться отъ вѣковаго благодушнаго отношенія къ крѣпостному праву, такъ Губернскіе очерки раскрыли другую сторону провинціальной жизни, тѣсно связанную съ этимъ правомъ и казавшуюся, благодаря "давности", столь же незыблемою, какъ власть помѣщиковъ. Очутившись въ провинціи не по собственному желанію и проживая тамъ въ маленькомъ центрѣ административной дѣятельности, Салтыковъ близко видѣлъ всяческія проявленія чиновничьихъ неправды, корысти и произвола, составлявшихъ какъ бы продолженіе и дополненіе крѣпостныхъ порядковъ. Въ то фемя все, жившее на Русской землѣ, лишь номинально дѣлилось на многочисленныя сословія, въ сущности же было только два класса обывателей: власть имѣющихъ и ровно ничего неимѣющихъ. Въ числѣ послѣднихъ были бѣдные и болѣе или менѣе богатые; но имущественная разница служила только мѣркою для опредѣленія того, сколько можно взять съ того или съ другаго. Раздѣленія властей на судебную, полицейскую и административную не существовало въ дѣйствительности; были "присутственныя мѣста" и чиновники различныхъ наименованій, основная функція которыхъ сводилась къ одному: къ поддержанію незыблемости освященныхъ временемъ порядковъ. Порядки же были таковы, что словъ "злоупотребленіе власти" никто и не слыхивалъ. Случалось, конечно, что чиновники "зарывались", дѣйствовали и брали "не по чину", и тогда зарвавшихся постигали различныя непріятности, по усмотрѣнію начальства. Но "зарвавшійся" не злоупотреблялъ данною ему властью, а только хваталъ не въ мѣру, установленную обычаемъ. Такіе-то "обычные" порядки и раскрылъ впервые Салтыковъ въ своихъ Губернскихъ очеркахъ, не представлявшихъ изъ себя еще той безпощадной сатиры, которая прославила впослѣдствіи имя Щедрина. Но и въ Губернскихъ очеркахъ нѣтъ той благодушно-барской мягкости, съ которою Тургеневъ въ Запискахъ охотника относится къ крѣпостному праву. По складу ума и по темпераменту, Салтыковъ не могъ обличать нѣжно и выводить на свѣтъ Божій неправду и зло, самъ не возмущаясь ими до глубины души. Съ первыхъ же написанныхъ имъ строкъ уже чувствуется "бичъ сатиры" въ рукѣ сильной и безпощадной, ставшей впослѣдствіи грозною для всѣхъ безобразій и для всякихъ безобразниковъ, какихъ бы то ни было чиновъ, званій и положеній. За все время сорокалѣтней литературной дѣятельности Салтыкова не осталось, кажется, ни одного явленіи въ русской жизни, которое не было бы отмѣчено авторамъ Губернскихъ очерковъ, Ташкентцевъ, Помпадуровъ, Господъ Головлевыхъ, Пошехонцевъ, Пошехонской старины... Въ послѣднемъ изъ на, званныхъ произведеній Салтыковъ обращается къ нашему прошлому, къ старинѣ крѣпостнаго права. Такимъ образомъ, всѣ его произведенія вмѣстѣ представляютъ собою какъ бы хронику, вѣрнѣе даже -- "лѣтопись" нашей общественной и отчасти интимной жизни за шестидесятилѣтній періодъ времени, начиная съ тѣхъ поръ, когда въ умѣ автора стало складываться сознательное отношеніе къ видѣнному и пережитому.

Люди "благополучнаго" или такъ называемаго консервативнаго направленія издавна ставили въ вину Салтыкову, что онъ изображаетъ только отрицательныя явленія русской жизни и все предаетъ осмѣянію. У насъ это не новость: точно такой же укоръ и людьми такого же направленія постоянно дѣлался Гоголю. Ни Гоголь, ни Салтыковъ не нуждаются въ чьей-либо защитѣ противъ такихъ нападокъ уже потому, что вся Россія знаетъ того и другаго писателя, давно признала Гоголя великимъ писателемъ и совершенно забыла имена и писанья его порицателей. Та же участь ждетъ и литературныхъ противниковъ Щедрина. Иные задаются вопросомъ: насколько долговѣчны произведенія Салтыкова? Мы знаемъ, что иностранцы, незнакомые съ русскою жизнью или недостаточно съ нею знакомые, и теперь не понимаютъ многаго изъ написаннаго Салтыковымъ. А потому большинство его произведеній осталось не переведеннымъ на иностранные языки. Весьма правдоподобно, что тѣ изъ сатиръ Салтыкова, которыя имѣли лишь временный характеръ, тѣ изъ разсказовъ, которымъ авторъ нашелъ нужнымъ придать характеръ аллегорическій, станутъ современемъ непонятными будущимъ поколѣніямъ читателей. Иныя его повѣствованія становятся уже теперь не совсѣмъ вразумительными для молодежи, хотя въ свое время имѣли огромное значеніе и приводятъ въ восторгъ стариковъ, знающихъ, въ чемъ соль и сила. Но, во-первыхъ, такова уже участь всякой сатиры, начиная съ Ювеналовыхъ, что отнюдь не умаляетъ ихъ достоинствъ; во-вторыхъ, сатира нерѣдко требуетъ поясненій и комментаріевъ даже для современниковъ, незнакомыхъ съ тѣми явленіями, которыхъ она касается. И само собою разумѣется, что такіе пояснительные комментаріи рано или поздно потребуются ко многимъ произведеніямъ Салтыкова. Въ виду этого, мы полагаемъ, что уже теперь большую услугу оказалъ бы русскому обществу тотъ, кто взялся бы за составленіе такихъ комментаріевъ, накопляя ихъ по мѣрѣ того, какъ нѣкоторыя изъ временныхъ особенностей русской жизни, занесенныхъ въ "лѣтопись" Щедрина, отходятъ въ область исторіи или преданій. Снабженныя такими поясненіями, произведенія Салтыкова при" обрѣтутъ очень важное значеніе для потомства, быть можетъ, даже болѣе серьезное, чѣмъ то, какое они имѣли для современниковъ. Они получатъ значеніе историческихъ документовъ для возстановленія такихъ сторонъ русской жизни, которыя совершенно утратились бы для будущихъ поколѣній, если бы не были отмѣчены Салтыковымъ. Но рядомъ съ разсказами, имѣвшими лишь временный характеръ, Салтыковъ далъ намъ не мало и такихъ типовъ и такихъ положеній, которые мы вправѣ назвать столь же вѣчными, какъ типы Гоголя. Таковы: Господа Головлевы, многія изъ дѣйствующихъ лицъ Пошехонской старины и очень, очень многіе другіе изъ Помпадуровъ, Ташкентцевъ и проч.

До сихъ поръ вышли изъ печати два тома Сочиненій М. Е. Салтыкова. Въ первомъ помѣщены Губернскіе очерки и Невинные разсказы, во второмъ -- Сатиры въ прозѣ, Признаки времени, Письма изъ провинціи и Итоги. Все изданіе будетъ состоять изъ девяти томовъ большаго формата. Цѣна по подпискѣ до выхода въ свѣтъ послѣдняго тома 15 руб., съ пересылкой 20 руб.; по выходѣ послѣдняго тома -- 20 руб., съ пересылкой -- 25 руб.


"Русская Мысль", кн.VII, 1889