# Параллели

Иван Савин

И. Савин


Параллели


Савин И. "Всех убиенных помяни, Россия...": Стихи и проза

М., "Грифон", 2007


Вопрос о принятии советского enfant terrible {Несносный ребенок (фр.).} в международную семью поставлен на повестку мирового дня.

Признание коммунистического правительства de facto особых возражений вызвать не может. Даже первый маклер кремлевских оккупантов, наш многоуважаемый Ллойд Джордж, не может не ответить утвердительно на вопрос: "Признаете ли вы, что советское правительство, а не кто-нибудь либо иной, и не только в теории, но и de facto превратило Россию в развалины, погубило несколько миллионов ее жителей, отбросило страну лет на пятьсот назад, в эпоху самой черной инквизиции?"

Признание de jure стоит в иной плоскости. Оно немыслимо без сопоставлений, без исторических аналогий. С нескрываемым удивлением наблюдая погоню капиталистических держав за советской Сандрильоной, хочется проследить линию поведения этих алчных женихов в аналогичных случаях прошлого.

Я, например, совершенно не понимаю, почему Муссолини и Ллойд Джорджи XVIII века не признали de facto и de jure Емельку Пугачева.

"Полномочный представитель Его Всебританского Величества лорд такой-то при Емелькином дворе!" Согласитесь, что это звучит гордо. Не менее гордо, чем: "Посол наихристианнейшего короля Италии маркиз имярек при орде Пугачева. Прием в превращенной в конюшню церкви села Степановки Оренбургской губернии от десяти до двух".

Также приходится удивляться, что в дипломатическом корпусе Тушинского вора не было делегата папы римского, а на аудиенциях у Стеньки Разина не блистал расшитым золотом мундиром чрезвычайный посол королевского дома Бурбонов.

Эта оплошность есть несомненная дипломатическая ошибка, которую следовало бы исправить признанием Емелькиного правительства, хотя бы post factum {После (лат.).}. Ведь и Емелька, и Стенька, и самозваный сын самозваного Димитрия ничуть не хуже нынешнего советского триумвирата. Лилии королевской Франции также были бы к лицу пугачевскому режиму, как может быть к лицу советовластию петух республиканской Франции. Британского льва с одинаковым эффектом можно склонить и перед лозунгом самозванцев XX века "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", и перед лозунгом самозванцев века XVIII:

-- Сарынь на кичку!

Я даже склонен утверждать, что признание Емельки более целесообразно и выгодно, чем признание советского правительства. Пугачев разорил несколько губерний. Пугачевцы совнаркомовские разрушили всю Россию.

Взбунтовавшаяся казачья вольница, ценою помещичьей крови, несла крестьянским массам свободу от крепостного рабства. Советское правительство, ценою крови всего народа, принесло своему народу коммунистическое рабство.

Емелька был равнодушен к вопросам религии, не вмешивался в церковную жизнь и наказывал кнутом лишь провинившихся перед населением священников. Коминтерновские Емельки воинственно антирелигиозны, духовную жизнь народа сжали тисками репрессий, сыска и грандиозным грабежом церковных ценностей, десятки тысяч священнослужителей и верующих предали гонениям и казни, не останавливаясь перед утонченными пытками: привязывали к хвосту бешеной лошади, сажали на кол, выкалывали глаза, вырезали языки (так погиб епископ Уфимский, епископ Оренбургский и тысячи других).

Пугачевская банда была разбойно-национальной, по составу своему народно-русской и только в виде исключения насчитывала в своей среде несколько человек инородцев. Совнаркомовская банда разбойно-антинациональна, с безусловно антирусским характером и, как исключение, насчитывает в своей среде несколько человек русских.

Жертвами Емельки пали несколько тысяч помещиков, чиновников и офицеров. Жертвами советского помешательства пали десятки миллионов помещиков, чиновников, офицеров, солдат, рабочих и крестьян -- расстрелянных, умерших от голода и эпидемий.

Самозваный Петр III встречался с радостью беднейшим слоем крестьянства. Если бы Муссолини XVIII века исповедовал лозунг Муссолини нынешнего -- "беру и даю", признал de jure Емельку и предоставил ему заем на дальнейший грабеж, -- быть может, пугачевский сброд был бы в конце концов признан всей русской голытьбой, всеми безземельными батраками. Советские самозванцы всеми встречаются с проклятием и охотно признаны только теми, кто имеет честь быть их единомышленниками, то есть громилами с большой дороги, казнокрадами, растлителями и фальшивомонетчиками.

Эти параллели между веком нынешним и веком минувшим, думаю, должны убедить господ дипломатов в некоторой последовательности их высокой политики. Раз в полном смысле этого слова воровское правительство может быть признано de jure, то как не почтить правительство полуворовское, то есть Емелькино, посмертным признанием?

Лучше поздно, чем никогда. Надо только выпустить очередную дипломатическую книгу, -- скажем, кроваво-черную, -- выгравировав на переплете золотыми буквами заповедь Муссолини: "Do ut des" {Беру и даю (лат.).}.

А на первой странице написать на пяти языках:

"Признавшие советское правительство de jure державы выражают глубокое сожаление бывшим русским правительствам Jemelka Pougatchooff, Stiegnka Rasine и Touchinsky Vor, вовремя не признанным означенными державами".


(Новые русские вести. 1924. 6 февраля. No 41)