# Петр

Иван Савин

И. Савин


Петр


Савин И. "Всех убиенных помяни, Россия...": Стихи и проза

М., "Грифон", 2007


28 января 1725 года в небольшом городке Санкт-Петербурхе тревожно гудели колокола. Стекалась толпа к Адмиралтейству, к вычурному царскому дому. В волнах медного набата сдержанно и пугливо струилась разноязычная речь: латышская, финская, шведская, немецкая, голландская, русская. Новорожденная столица казалась разбуженным муравейником.

От Адмиралтейства, от царского дворца хлынул людской поток к темно-серой, угрюмой крепости на островке Иени-Саари, при устьях Невы. С горьким стоном качнулся колокол церкви во имя святых апостолов Петра и Павла. Дубовый с серебром гроб внесли на паперть, поклонился ему народ низко. А когда плеском голосов заструился по островку царский хор, упала на каменные ступени женщина с темными волосами, поддерживаемая под руки Александром Даниловичем Меншиковым.

-- Царица-матушка Катерина... -- пронеслось в толпе.

Передние ряды плотным кольцом окружили паперть. Какая-то старушка древняя, напрягая подслеповатые глаза, спросила дряблым шепотком:

-- А што-то она, родимая, убивается так?

Покосился на нее сосед-стрелец, из бывших потешных, и сказал, широким рукавом закрывая лицо:

-- Государь всея России и император Петр Первый волею Божьей помре...

Это было 28 января (10 февраля) 1725 года, двести лет тому назад. Великий Петр и умер величаво: когда бушующая Нева заливала столицу, император первый бросился на простой лодке спасать утопающих, простудился и отдал Богу свою кипящую душу.

Петербург, Петербург нынешний, некогда прекрасный город некогда прекрасной страны, -- есть что-то роковое в этом -- каждые сто лет разрушается наводнением. В этом году оно уже пронеслось над униженным творением Петра. Но грозная река не вошла еще в свои беспокойные берега. Но со дня на день там, в Петровом граде, ждут нового, небывалого еще шторма. И, быть может, в день двухсотлетия со дня своей смерти накличет Петр смерть и на свой развенчанный город.

Какая кричащая, какая режущая разница между тем, кто "всеобъемлющей душой на троне вечный был работник", и теми, кто, встав из тьмы, тьму принеся с собой для России, не их России, для России Петра и нашей!

Гений Петра, пройдя сквозь призму двух веков, горит в годах неугасаемым пламенем. Всматриваясь в эту гигантскую тень, брошенную на весь исторический путь страны, невольно хочется преклонить до земли голову перед ним, первым и величайшим нашим императором, крестным отцом России.

Патриархальный быт сельца Преображенского, крутая и тоже "вся в прошлом" мать, вторая жена царя Алексея Михайловича, Наталья Кирилловна Нарышкина, слегка задетые цивилизацией, и то не западной, не "немецкой", а византийской, дьяки Зотов и Нестеров, потом игры с темными "потешными", потом воспитанная по Домострою жена, Евдокия Лопухина, до самого своего пострижения в монахини пытавшаяся и мужа своего, почти подростка, и всю страну отбросить лет на сто назад...

И если в такой обстановке не заглох, не оброс рутиной творческий дух юного царя, то исключительно потому, что крупная, огромная искра Божья пылала в этой неистовой душе с первого же дня ее земной жизни до дня последнего. Никакие бури не загасили ее.

А бурь было много. Сколько бурь! В 1682 году, по смерти царя Федора Алексеевича, десятилетний Петр был единогласно провозглашен царем, но старшая его сестра, царевна Софья, с помощью стрельцов заставила признать двоецарствие обоих братьев -- Иоанна и Петра, -- но царствовала сама. В год женитьбы Петра (1689) Софья пыталась свергнуть с престола братьев. Потом походы на Азов, поездки в Германию, Голландию, Англию, Австрию, когда молодой царь работал на верфях, как простой рабочий, приводя в изумление иностранцев. Потом новый заговор царевны Софьи, Стрелецкий бунт, великая Северная война, начатая так неудачно (Нарвское поражение, 1700) и законченная блистательным Ништадтским миром (1721), в промежутках Прутский поход, когда только решительность Екатерины спасла жизнь императору, война с Персией, давшая России новую славу и новые земли. Потом внутренний ропот, Булавинский бунт, противодействие всех слоев населения работе Петра по обновлению государства и, несмотря на это, бесчисленные реформы, сразу выдвинувшие полудикую страну в первые ряды великих держав.

Все вынес железный Петр на железных плечах. И долго нес свой край к славе и могуществу. Нес и после смерти, ибо все, что было свершено в России за эти два века, -- тогда, в городке Санкт-Петербурхе, было подготовлено руками Петра.

Есть слова, которым без волненья внимать невозможно. Были у нас эти живые, одухотворенные слова: Россия и Петр. Но Россия рухнула, самое имя Петра стерто со щита Петербурга. С мировым грохотом рассыпалось тысячелетнее здание, когда пришли они.

Петр вздернул Россию на дыбу во имя жизни, во имя рождения чего-то лучшего, чего-то нового, такого же бессмертного, как и он сам; они колесовали Россию во имя смерти, во имя тьмы, им равной. Но именно потому, что вышла же страна из допетровского хаоса, верим мы несокрушимо: и теперь ей суждено, мощным ударом снеся все преграды, выйти на прежний, на петровский путь.

Петр не только великий преобразователь, но и яркое олицетворение всего того, чем богата русская душа. Временное рабство, временный хмель возможны; они даже желательны во имя сравнения прежнего с настоящим. Но кандалы на миллионах рук, но дурман в миллионах душ -- слишком нелепы, чтобы продолжаться долго.

Петр еще придет, в одном ли человеке, раздробленный ли в тысячах. Петр еще проснется в плененном народе. И ударом миллионов обратно во тьму будут сброшены они, будут сброшены те, именем кого я не хочу грязнить эти строки, эту молитвенную памятку о Петре.


(Новые русские вести. 1925. 10 февраля. No 342)