# Мои воспоминания о "Грозе"

Марья Гавриловна Савина

Савина М. Г. Горести и скитания.

Л.: Искусство, 1983


## МОИ ВОСПОМИНАНИЯ О "ГРОЗЕ"


[По поводу исполнения М. Г. Савиной роли Катерины в "Грозе" в газетах было сказано, что даровитая артистка однажды уже выступала в этой роли...

Это было лет 18 тому назад, в бенефис И. Ф. Горбунова, при чем Савина сыграла Катерину только один раз. Вчера я имел удовольствие беседовать с Марией Гавриловной и узнал от нее по поводу этого спектакля следующее:

-- Вот как было дело...

Кажется, в 1888 году, в конце ноября назначен был бенефис Горбунова.

Надо вам сказать, что в ту пору бенефисы были не редкость.]

Режиссерское управление обратилось ко мне с просьбой еще раз, и еще для "юбилея",1 сыграть "Грозу", но я наотрез отказалась. Два года назад меня убедили в необходимости, а теперь такая жертва не нужна. Пусть молодые актрисы пробуют свои силы. Эта прекрасная роль принесла мне много горьких минут, и вот при каких обстоятельствах мне пришлось играть ее в первый раз.

В 1888 году, 1 декабря, назначен был бенефис Горбунова.

В ту пору бенефисы были каждые 10 дней.

Горбунов в свой бенефис обыкновенно возобновлял одну из прежних пьес Островского, а новое произведение нашего знаменитого драматурга почти всегда шло в первый раз в бенефис Бурдина.

Вот и обратился ко мне Иван Федорович с просьбой участвовать в его бенефисе... и взять на себя роль Катерины в "Грозе".

Несмотря на то что у нас не принято отказываться от участия в бенефисе товарища, я, как только услыхала, что речь идет о Катерине, прямо замахала руками...

Ведь Катерина принадлежала к репертуару Стрепетовой и была одной из коронных ее ролей [а я играла тогда "инженю" и не считала тогда Катерину входящей в мое амплуа]. {См. Примечание, с. 219.}

-- И охота вам ставить пьесу, которая все время стоит на репертуаре и шла всего несколько дней тому назад? -- пробовала я урезонить Горбунова. -- Если уж вы непременно хотите моего участия, то я сыграю Варвару.

-- Нет, вы именно Катерину должны играть... Ничего не значит, что пьеса недавно шла... Если вы будете играть Катерину, пьеса приобретет интерес новизны,-- настаивал Горбунов.

Я все-таки упорно отказывалась, и Горбунов сказал мне, что я поступаю не по-товарищески.

-- Ну, а разве в отношении Стрепетовой я поступлю по-товарищески, вторгаясь в ее репертуар и отнимая у нее роль? -- ответила я.-- [Вы знаете, что Стрепетова и без того относится ко мне не особенно дружелюбно... Что она скажет, когда я возьму ее роль? Подумайте, -- сказала я, -- в какое положение вы меня ставите...]

Видя, что я стою на своем, Горбунов призвал на помощь А. А. Потехина, тогдашнего управляющего труппой, который в свою очередь принялся также меня уговаривать.

-- Подумайте, от какой роли вы отказываетесь, -- убеждал он меня.

Я повторила Потехину то же самое, что сказала Горбунову. Для Катерины есть в труппе специальная бытовая актриса -- Стрепетова. Да разве, строго говоря, эта роль моего амплуа?

Наконец, пришел меня уговаривать Сазонов, который, к слову сказать, был в самых лучших отношениях со Стрепетовой.

Сазонов также убеждал меня, что я отлично сыграю Катерину и что мне не следует отказываться.

Но я была непоколебима...

Надо прибавить, что как раз в это время предстоял бенефис Абариновой, которая давала "Татьяну Репину".

Я была совсем поглощена этой ролью...

Перспектива одновременно готовить и "Грозу", когда через несколько дней мне предстояло играть "Татьяну Репину", приводила меня в отчаяние и укрепляла в моем решении...

Проходит два дня, я приезжаю на репетицию и слышу на сцене какой-то шум...

Ко мне в уборную входит А. А. Потехин и начинает меня упрекать...

-- Вот что, Марья Гавриловна, вы сделали с Горбуновым... Своим отказом вы довели его до того, что с ним сейчас удар сделался. Он упал между кулисами. Как вам не жалко его, [такого талантливого, прекрасного актера?..]

Что мне было делать?

Я чувствовала себя виноватой и вместе с тем не знала, как мне поступить... Отказаться -- обидеть Горбунова, согласиться -- обидеть Стрепетову.

Вот что я придумала.

На следующий день шла "Ольга Ранцева".

Я решила созвать "товарищеский совет", и пусть он решит, как мне поступить.

Я собрала у себя в уборной Писарева, Давыдова, Сазонова, Далматова,2 Потехина и режиссера Федорова-Юрковского.

Я объяснила им, в каком нахожусь положении: как бы я ни поступила, все выходит не "по-товарищески".

В одном случае -- в отношении Горбунова, в другом -- Стрепетовой.

Я не хочу этого делать и прошу товарищей сказать, как мне поступить?..

Первым отозвался Писарев.

Он заявил, что, в силу семейных отношений, не считает себя вправе высказаться.

Признаюсь, этот ответ меня удивил: мы собрались ведь здесь как артисты, как товарищи...

Но все равно...

Вторым подал голос Сазонов.

Он сказал, что я должна и имею полное право играть Катерину.

Сказал свое мнение и Далматов.

Как всегда, это было что-то превыспренное и довольно туманное, но в мою пользу.

Давыдов заявил, что, по его мнению, монополии на роли не должно существовать.

Это мнение оказалось решающим.

Потехин вполне согласился со взглядом Давыдова, а Федоров-Юрковский сказал, что присоединяется к большинству голосов.

Таким образом, я была "приговорена" играть "Грозу", но поставила условием, что сыграю Катерину только один раз -- в бенефис Горбунова и затем больше повторять ее не буду.

За несколько дней до спектакля приехал ко мне Д. В. Григорович.

-- Марья Гавриловна... Неужели правда, что вы играете Катерину? -- удивился он.-- Ведь это совсем не в вашем характере роль. Кроме того, Суворин, который всегда хвалить Стрепетову, конечно не похвалит вас за Катерину...-- прибавил он.

В ответ на это, я ему рассказала то, что вы только что от меня слышали.

Я имела успех в Катерине, хотя отзывы критики были крайне противоречивы, одни хвалили второе действие и находили, что третье было хуже, другие, наоборот, за третье действие превозносили, а второе -- находили слабее. Самое курьезное то, что каждый из рецензентов хвалил меня только за один какой-нибудь акт, но одобряя остальных и, вместе с тем, все они признавали меня в разных актах. Так что если сопоставить все рецензии вместе, то выйдет, или я во всех актах была хороша, или во всех никуда не годилась.

Относительно теперешней постановки "Грозы" скажу, что вопрос об ее возобновлении с моим участием тянется уже чуть ли не десять лет.

Я еще при Карпове должна была играть "Грозу", но тогда не было декораций и постановку ее все откладывали, а вот теперь наконец решились, по поводу юбилея Александринского театра.

Правда, я теперь уже несколько состарилась для роли Катерины, но газеты, в свою очередь, кажется, уж чересчур меня старят и как-то особенно злобно подчеркивают, что я хочу молодиться, и играю роли не по летам... Неужели же моя внешность так портит иллюзию в тех ролях которые я теперь играю?.. Напрасно думают, что во мне женщина берет верх над актрисой... Мои года я никогда не скрывала... Впрочем, ведь я "своя"...Может быть потому и пытаются меня этим язвить, думая, что попадают в мою "ахиллесову пяту"... Я "своя", а вот к "чужим"... применяется иная мерка... Поверьте, что я себе очень строгий судья. Я отлично знаю, когда роль у меня идет плохо, когда -- сносно, когда -- хорошо.

Одно могу сказать: я много пережила, готовясь к "Грозе"!

На генеральной репетиции, в первом действии, я упала и так ушибла ногу, что искры из глаз посыпались.

Тем не менее, я докончила репетицию, Потоцкая поддерживала меня. Она видела, каково мне было играть... На следующий день я лежала вся в компрессах и все-таки играла.

-- Вы сказали. М. Г., что знаете насколько роль вам удается. Какого вы мнения о своей Катерине? Вероятно, вы довольны собой, если продолжаете играть эту роль?

-- Это ничего не доказывает... Французская поговорка гласит: "Lе vin est tiré, il faut le boire... Относительно роли Катерины я совершенно "при особом мнении"... Но об этом надо слишком много говорить...

-- Согласны ли вы, М. Г., с мнением в некоторой части критики, что Островский все-таки устарел?

-- Нет, не согласна и никогда с этим не соглашусь. Островский был и останется величайшим писателем и произведения его никогда не умрут.

Островский -- это краеугольный камень русского репертуара.

Лучшим доказательством, что он не устарел и что пьесы его продолжают пользоваться успехом, могут служить сборы Александринского театра...

По сумме сборов Островский стоит у нас на первом месте...

Конечно, в репертуаре должны быть не только пьесы Островского, но и других авторов...

Нет, Островский не умер и не умрет!.. Он жив! И будет жить, пока жива Россия и русская жизнь!..

В заключение могу нам показать стихотворение-экспромт, которое прислал за кулисы во время "Грозы" один известный наш поэт.


М. Г. САВИНОЙ "КАТЕРИНЕ".


Ты скорбь стихийная, беспощадная!..

Тебе восторги, Тебе слеза!..

Правда, в Тебе и сила державная,

В Тебе -- "Гроза"!..


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые: Петербург. газ., 1907, 6 сент., под названием "Что пережила Савина, готовясь к "Грозе"", с подписью "Р" и предваряющими фразами журналиста, которые заканчиваются так: "Вчера я имел удовольствие беседовать с Марией Гавриловной и узнал от нее по поводу этого спектакля следующее". Вторично опубликовано: Петербург, газ., 1909, 3 дек. Печатается по тексту 1909 г. с включениями отдельных мест из первой публикации (отмечены прямыми скобками).

1 В 1909 г. широко отмечалось 50 лет со дня первой постановки "Грозы"; в этом же сезоне исполнилось 35 лет работы Савиной в Александрийском театре.

2 Далматов Василий Пантелеймонович (наст. фам. Лучич, 1852--1912) -- один из ведущих артистов Александринского театра в 1884--1894 гг. и с 1901 г. до конца жизни. Наиболее силен был в ролях светских людей, фатов, прожигателей жизни. Автор пьес и рассказов.

3 В позднейшей автобиографической заметке Савина писала: "...играя каждый год новую пьесу Островского, я стала мечтать о Катерине И даже купила, по случаю, белый большой платок, необходимую принадлежность этой роли". Следовательно, просьба Горбунова отвечала ее тайному желанию. Потерпев неизбежную неудачу, ибо такие роли нельзя выиграть с ходу и между делом, будь это даже роль ее амплуа, актриса стремилась к реваншу, возможность которого пришла слишком поздно.

4 Карпов Евтихий Павлович (1857--1926) -- драматург, режиссер. В 1896--1900 гг.-- главный режиссер Александринского театра. Семьдесят пять лет со дня открытия Александринского театра отмечалось в 1907 г.