# Из писем к Ю. Д. Беляеву

Марья Гавриловна Савина

Савина М. Г. Горести и скитания.

Л.: Искусство, 1983


## ИЗ ПИСЕМ M. Г. САВИНОЙ К Ю. Д. БЕЛЯЕВУ


1


15 августа 1903 года. Одесса


Проездом в Крым прочла в здешних газетах перепечатку Вашего рассказа, Юрий Дмитриевич1, о поездке в Спасское2, и стало мне невыносимо грустно от нахлынувших воспоминаний. То, что "питерская Ундина" плавала в пруде Спасского, увековечено нелепыми воспоминаниями Полонского3, а то, что для купанья Иван Сергеевич с Полонским сами сбивали палатку и Иван Сергеевич возил меня туда с детьми Полонского на беговых дрожках "за кучера", гораздо интереснее. А самое интересное, что на балконе Спасского, накануне моего отъезда, Ив[ан] Серг[еевич] читал нам только что оконченную "Песнь торжествующей любви", и что сказал Полонский по окончании, и что по поводу этого писал мне потом Иван Сергеевич!.. Кстати, знаменитый диван назывался: "Самосон", а не "Самсон", как написано в газете; Иван Сергеевич уверял, что на него стоит сесть, чтобы тотчас заснуть...


2


14.III.09.


Я в раздумье: посылать ли эти листки? Но "мне порукой Ваша честь", т. е. Ваш ум, Юрий Дмитриевич, и Вы можете возвратить мне их не используя. Очень прошу Вас написать что-либо о выставке4, которая плохо посещается из-за отдаленности (?), а это до слез обидно. Она полна и удивительно содержательна. До свиданья! Сейчас бегу на юг. Если бы Вы знали, какого труда мне стоило нацарапать все это. Жму Вашу руку.


Савина.


[Далее, после краткого перечня тем, следует текст воспоминаний:]

Дрожки на выставке действительно те, на которых И[ван] Серг[еевич] возил меня и детей Полонской в лес и к пруду. В большой соломенной шляпе, в коричневой парижской "вязанке" с шелковыми рукавами и небрежно завязанным белым шарфиком вместо галстука, он был удивительно красив. Он правил лошадью с полным удовольствием, как ребенок, и улыбка не сходила с его лица. В лесу он усерднее всех собирал цветы и болтал без умолку.

Когда я вошла в первый раз в кабинет Спасского, то И[ван] С[ергеевич] так просто сказал: "Вот за этим столом я написал "Отцы и дети".

Ширмы, стоявшие у постели, приводили его в умиление. Его мать привезла из Сорренто альбом с крышкой из деревянной мозаики и, показав его крепостному столяру, велела сделать такие ширмы. "Семен" или "Яков", не имея никакого понятия об инкрустации из дерева, взял за образец фрукты с их натуральными красками и сделал эти чудесные ширмы.

На столе всегда стояла вазочка с розами, которые цвели перед балконом дома. Из сада несся запах липы от аллей, посаженных Ив[аном] Серг[еевичем]. В открытое окно у письменного стола врывалась огромная ветка дерева, и большой образ Спасителя (Варвары Петровны) строго смотрел из угла. Эта комната была обаятельна по своей простоте. В большом кожан[ом] кресле (его матери) сидел Ив[ан] Серг[еевич], а у ног его, на такой же скамеечке, сидела я и слушала (счастливая!) "Стихотворения в прозе", которые "никогда не будут напечатаны". Ив[ан] Серг[еевич] достал из стола небольшую зеленую кож[аную] книжку и читал, читал... а у меня слезы капали одна за другой. Некоторые напечатаны, но то, которое особенно меня поразило, нет. В нем говорилось о большой, огромной любви к женщине, которой отдана вся жизнь и которая не принесет цветка и не уронит слезы на могилу автора. На мой вопрос, почему оно не должно быть напечатано, Ив[ан] Серг[еевич] ответил: "Это обидело бы ее".

После этого чтения мы пошли в сад слушать "ночные голоса". Я понятия не имела, что это такое, и трусила темноты, но Ив[ан] Серг[еевич] вел меня под руку по знакомым ему местам и объяснял мне каждый звук, угадывая скорее, как мне казалось, чем слыша. Это было удивительно, очаровательно и поэтично...


## ПРИМЕЧАНИЯ


Отрывки из писем М. Г. Савиной к Ю. Д. Беляеву. Впервые: Шнейдерман, с. 121--122. Печатается по тексту книги.

1 Беляев Юрий Дмитриевич (1876--1917) -- театральный критик, драматург.

2 В своей статье Ю. Беляев пересказал воспоминания Савиной в форме беседы с актрисой. Статья его заканчивается так: "Ах, вот еще разве что... Я уже говорила, что Тургенев мало внимания обращал на Верочку и Наталью Петровну считал главным действующим лицом. Такая Наталья Петровна существовала и в действительности. Теперь я забыла ее фамилию, но в Спасском Тургенев показывал мне даже портрет ее. И прибавил при этом: "А Ракитин это я. Я всегда в своих романах неудачным любовником изображаю себя" (Новое время, 1903, 15 нояб. Цит, по кн.: Тургенев и Савина, с. 77).

3 Полонские -- Яков Петрович (1819--1898), поэт, и его вторая жена Жозефина Антоновна (1844--1920), скульптор,-- близкие друзья Тургенева, который в письмах к ним справлялся о Савиной, передавал ей привет. Савина была с ними в переписке. Воспоминания поэта неосновательно названы ею "нелепыми". Отрывок из них см.: Тургенев и Савина, с. 26--28.

4 Тургеневская выставка была устроена в Петербурге в 1909 г. в Академии наук (к 25-летию со дня смерти писателя).