# Стихотворения

Владимир Федорович Саводник

Утренняя песня

"Тих и ясен вечер мая..."

"Свежестью пахнуло с тусклого востока..."

Мадонна

"Внимая слову моему..."

"Душа моя готова каждый миг..."

Из Виктора Гюго

"Плывут, плывут волнистые туманы..."

"Умирая с каждым мигом..."

"Помню: тихим утром, светлым утром мая..."

Из И. Лорма

В осеннюю ночь

Диссонансы

Минувшее

Мгновенье

"Вешние думы - что вешние воды..."

"Есть мечты - им нет названья..."

Из цикла "На берегу моря"

"Какая тишина! - Лениво и несмело..."

"Поверх гряды окрестных круч..."

"В рождественскую ночь"

Владимир Саводник

Содержание

Утренняя песня

"Тих и ясен вечер мая..."

"Свежестью пахнуло с тусклого востока..."

Мадонна

"Внимая слову моему..."

"Душа моя готова каждый миг..."

Из Виктора Гюго

"Плывут, плывут волнистые туманы..."

"Умирая с каждым мигом..."

"Помню: тихим утром, светлым утром мая..."

Из И. Лорма

В осеннюю ночь

Диссонансы

Минувшее

Мгновенье

"Вешние думы - что вешние воды..."

"Есть мечты - им нет названья..."

из цикла "На берегу моря"

"Какая тишина! - Лениво и несмело..."

"Поверх гряды окрестных круч..."

"В рождественскую ночь

Утренняя песня

Aubade

Смотрится утро лазурное, чистое,

Милая, в окна твои,

Блещет алмазами поле росистое,

В роще поют соловьи.

Месяца лик в предрассветном сиянии

Призраком бледным глядит,

Тихо проносится ветра дыхание

В ветвях прибрежных ракит.

Слышно с села петушиное пение,

Гулко табун проскакал,

Миг - и за рощей, в немом отдалении,

Крест золотой просиял...

Тих и ясен вечер мая,

Мглой прозрачной полон сад,

И горит, не догорая,

Ярким полымем закат.

Над затихшею рекою

Я стою, исполнен дум...

Тих и нежен под горою

Мерных волн усталый шум.

Соловьиный рокот страстный,

Говор дрёмотный волны, -

И царят в душе безвластной

Полугрёзы, полусны...

Весь окутан синей мглою,

Дремлет мирно дальний лес,

И за первою звездою

Оживает свод небес.

Унестись в простор безбрежный

Манит звёзд алмазных даль, -

И лететь готов, мятежный,

И с землёй расстаться жаль!

Свежестью пахнуло с тусклого востока: -

Зашумели сонно волны спелой ржи,

Мягкий гул донёсся с мельницы далёкой,

Встрепенулись чутко ивы у межи...

Миг - и снова тихо. Сонное молчанье -

Потонули звуки в ровной тишине...

Но стоишь и медлишь, - словно в ожиданьи,

Что забродит снова ночь в глубоком сне...

Мадонна

Флорентинское сказание

Три года художник над ликом Мадонны трудился.

Не раз перед ним Богоматерь являлась в виденье...

И жарко художник пред образом дивным молился,

Да свыше его осенит благодать вдохновенья,

Чтоб слабою кистью он Божье величье поведал, -

Но сил ему труд свой докончить Всеведущий не дал.

И ангел предстал... И померкли глубокие очи...

И выпала кисть из руки непокорной на землю...

"Творец, не страшит меня мрак неизведанной ночи,

И свыше призыву с надеждою светлой я внемлю;

Но даруй три дня - и готова картина святая, -

И с миром на суд Твой, Создатель, предстану тогда я".

Но тщетно!.. Уж новая в склепе готова гробница,

И в церкви над телом почившего льются моленья;

Вкруг гроба - монахов суровые, строгие лица, -

И - "hodie tibi!"*) - звучит погребальное пенье...

А в гробе, весь в белом, покоится инок-художник, -

И ждёт его тщетно с картиной заветной треножник.

Окончена служба. Замолкло органа рыданье.

Чуть видно мерцают во мраке святые лампады...

Затихла обитель, во храме - покой и молчанье,

И все свершены уж по чину над телом обряды.

Читает Писанье причётник за чёрным налоем, -

И полночь бьёт с башни протяжным таинственным боем.

И - чудо! - ещё не замолкли последние звуки,

Из гроба художник почивший главу поднимает,

Горе он возводит иссохшие слабые руки

И тихо свой одр, свой торжественный одр покидает;

И в ужасе приор читает молитву заклятья,

И падает ниц перед ликом воскресшего братья.

Вдоль сводов он шествует лёгкой, неслышной стопою

И в келью, лампадой едва озарённый, вступает;

Там веет труда и молитвы отрадой святою,

Там, с кроткой улыбкой, с холста Богоматерь взирает...

И кисти берёт он, исполнен огня вдохновенья,

И пишет, и пишет - до раннего ласточек пенья.

Три ночи проводит он здесь в вдохновенных занятьях, -

И, только что третья блеснула с востока денница,

Стоит перед ним, как живая, с младенцем в объятьях,

Из рода Давида избранная Богом царица...

И молвит художник, в восторге склонясь пред святыней:

"Раба своего отпущаеши, Господи, ныне!"

Внимая слову моему,

Поймёшь ли ты его значенье,

И сердца смутное волненье

Доступно ль сердцу твоему?

Иль непонятна и мертва

Живая мысль в одежде речи, -

И в памяти от нашей встречи

Останутся - одни слова?..

Душа моя готова каждый миг

С твоей душой в одном объятье слиться,

Как с родником сверкающий родник

Струёй созвучною роднится.

Но тщетен зов! - той жажды не унять,

Хоть и в тебе она неугасима:

Мы, как друзья, не устаём страдать

И, как враги, проходим мимо.

Из Виктора Гюго

Как в тихом пруде, задремавшем в молчанье лесном,

Стихии враждебные в сердце слилися людском:

И светлое небо, в сиянье весенних лучей,

Весь мир озарившее блеском лазури своей;

И тинистый омут, бездонный, угрюмый, немой,

Где гады кишат и где царствует сумрак ночной.

Плывут, плывут волнистые туманы,

Плывут, плывут, цепляясь за тростник;

Грустят берёз седые великаны,

И старый клён задумчиво поник...

Плывут, плывут - и тают, как надежды...

Гляжу им вслед - и грустно мне глядеть!

Оделась ночь в печальные одежды, -

Томится грудь, - устала грудь скорбеть!..

Плывут, плывут волнистые туманы -

Конца им нет - и скорби нет границ...

О, если б вновь промчался вихрь нежданный!

О, если б вновь блеснул обман зарниц!

Умирая с каждым мигом,

С каждым словом, с каждым взглядом,

Мы идём пустынной степью,

Мы идём - как будто рядом...

Милый друг, пугливой тенью

Ты вечор во мгле мелькнула -

Словно в сердце на мгновенье

Взором ласковым взглянула.

Но далёк твой призрак бледный! -

Я зову тебя напрасно:

Сумрак ночи нас объемлет

Молчаливо, безучастно...

В небесах клубятся тучи,

Опалённые зарницей...

Дайте силы! дайте крылья!

Улетел бы вольной птицей!

Но бессильны сердца стоны, -

Кто поймёт их? кто услышит?..

Сторожит покой пустыня,

Полночь сонная не дышит...

Помню: тихим утром, светлым утром мая,

Садом ароматным мы с тобою шли:

Пробегали тени, по траве мелькая,

И в кустах звенели чёрные шмели.

Чистая, как утро в первый день творенья,

Ты сияла светлой вешнею красой, -

И на нас с черешен ветра дуновенье

Сыпало порою пылью золотой...

А теперь... нет солнца: осень и ненастье!

Грустный, одинокий выхожу я в сад, -

Только не найти мне там былого счастья,

Там одне берёзы жалобно шумят, -

Всё шумят, как будто что-то вспоминают

Иль твердят о прошлом сказочную быль...

А на душу снова грёзы низлетают

И воспоминаний золотая пыль.

Из И. Лорма

Два путника лесом задумчиво шли.

Уж длинные тени на землю легли,

На крыльях безмолвия вечер слетал, -

Вдруг где-то топор вдалеке зазвучал.

И молвил один - он был молод и смел:

"Там пристань, там берег, там моря предел,

Там строят могучей рукой корабли,

Чтоб по морю мчаться к окрайнам земли!"

Другой же в ответ покачал головой:

"О нет, юный друг, то не берег морской,

То дом воздвигают, покоя приют, -

И скоро цветами его уберут"...

За лесом зари погасают огни,

И вот на поляну выходят они;

И что ж? - оба правы, и тот, и другой:

То строят корабль неустанной рукой -

Для дальней дороги в неведомый край;

То строят жилище, без камней и свай,

С любовью цветами его уберут, -

И гробом корабль тот и дом тот зовут...

В осеннюю ночь

Мелкий дождик бьёт по крышам

Утомительно и скучно,

Бесконечный, безнадёжный,

Безустанный, однозвучный...

Точно кто-то тихо плачет,

Плачет тихими слезами, -

Не поднимет к небу руки,

Отягчённые цепями;

Не поднимет к небу руки

С искупительной мольбою -

И потоком льются слёзы,

Льются слёзы за стеною...

Сердце внемлет, сердце ноет:

Не избыть ему кручины!

И встают во мраке ночи

Позабытые картины...

Полумрак... лампадки трепет...

Шелест спиц в руках у няни...

Иль ты снова оживаешь,

Светлый мир воспоминаний?

Чу! - не шепчет ли старушка,

Как бывало, в час докучный? -

Нет, то дождик бьёт по крышам,

Безустанный, однозвучный...

Диссонансы

Весна, весна... Какая скука!

Опять душа болит тоской,

Опять в груди проснулась мука

Забытых дней весны былой.

Весна, весна! Волнами света

И блеском юной красоты

Ты гонишь прочь покой поэта,

Смущаешь робкие мечты;

В груди ты будишь рой желаний,

Тоску невысказанных дум, -

И трепет тайных ожиданий

Опять волнует гордый ум...

Повсюду - нега и истома,

И, сладострастия полны,

Орут коты на крыше дома

В лучах мечтательной луны.

В крови - какой-то трепет знойный,

В душе - томительные сны, -

И жалко мне зимы спокойной

На этом празднике весны!

Минувшее

В час глухой, в полночный час,

Всё, что тайно, всё, что скрыто,

Что в земле сырой зарыто,

Что в душе давно забыто,

Воскресает вновь для нас, -

В неизбежный страшный час!

Память яркими лучами,

Совесть зоркими очами

Озаряют сердца тьму, -

И с бессильными слезами

Смотрим мы в немую тьму -

Не видать их никому!

Свет дневной во тьме полночной,

Будишь ты в душе порочной

Старых дум забытый клад,

И с тоской мы в час урочный

Озираемся назад,

В час, когда надежды спят.

И растёт в душе забота,

Словно - нищий - плачет кто-то

У затворенных дверей...

Слёзы падают без счёта! -

Это призрак юных дней

Сел у запертых дверей...

И над мёртвыми мечтами,

Над несбывшимися снами

Плачем мы в ночной тиши,

И суровыми очами

Смотрит совесть в глубь души,

В глубь истерзанной души...

Мгновенье

Как бесконечной цепи звенья

В узоре жизни мировой,

Бегут пугливые мгновенья

Неудержимой чередой.

Конца им нет, им нет начала,

Но чует сердце их полёт, -

И с каждым - вечность миновала,

И с каждым - вечность настаёт...

Не вопрошай: куда? - откуда? -

Не нам их бег заворожить...

Но всё же сердце жаждет чуда, -

Ему без чуда страшно жить!

Вешние думы - что вешние воды...

Сердцу понятно смятенье природы,

Люб ему вольный простор...

Тихие зори, прозрачные, чистые,

Звёзды приветные, звёзды лучистые,

В душу глядится ваш взор!

Что-то в груди - как звезда - разгорается:

Сердце ль о прошлом, смятенное, кается?

Новые ль грёзы растут?

Вешние думы - что вешние воды, -

Жаждут они беспредельной свободы,

К радости, к счастью зовут...

Глянь, уж и вербы стоят опушённые!

Зреют и веют мечты полусонные, -

В небо невольно глядишь:

Ясная даль - как мечта необъятная, -

В сердце глядится звезда незакатная,

В сердце тревога - и тишь...

Есть мечты - им нет названья, -

И живут они во мне,

Словно как воспоминанья

О забытой стороне...

Есть слова - им нет значенья, -

Но их звук, в тиши ночной,

Пережитые мгновенья

Оживляет предо мной...

Как пугливые зарницы

Плещут крыльями во тьме,

Эти были-небылицы

Гаснут, вспыхнувши в уме.

Их мгновенного сиянья

Никому не разгадать...

Есть мечты - им нет названья,

Есть слова - их не сказать!

Из цикла "На берегу моря"

2

Какая тишина! Лениво и несмело

За валом вал идёт к уснувшим берегам,

И небо яркое над бездной онемело,

Как обезлюдевший, залитый светом храм.

Вокруг - немой простор: спокойно дышит море,

И эхо чуткое в скалах забылось сном;

Один лишь дальний чёлн маячит на просторе,

Сверкая парусом, как трепетным крылом.

И радость тихая мне душу наполняет,

Как светлый благовест, услышанный сквозь сон,

И, точно лёд весной, тоска бессильно тает, -

И с новой верою гляжу на небосклон.

Но там, во мгле души, там, в тайниках сознанья,

Она живёт ещё, печаль прошедших дней:

Так в глубине морской чуть видны очертанья

Разбитых бурею, погибших кораблей.

5

Поверх гряды окрестных круч,

Над их зубчатою каймою,

Ползут обрывки серых туч,

Сливаясь с яркой синевою.

То - прочь уходит, на простор,

Царица бурь, потупив вежды,

И только по вершинам гор

Влачится край её одежды.

Симеиз, май 1898

В рождественскую ночь

Заснула лесная поляна,

Не видно на небе луны;

Задумались сосны и ели

И грезят о ласках весны.

Им снится лазурное небо,

Им вешние снятся цветы,

И тихо качаются ели

И шепчут друг другу мечты.

Заснула лесная поляна

Под снежною ризой своей,

И вьюга, старуха седая,

И злится, и плачет над ней.

И злится седая старуха,

Но лесу она не страшна:

Столпились могучие сосны

И дружно стоят, как стена.

Одна только ель молодая

От братских объятий ушла:

Стоит впереди одиноко,

Где крутится снежная мгла.

Хохочет над нею старуха,

С ней белый срывает убор,

Любуется робким бессильем,

Натешить не может свой взор...

"Давно ль ещё братья и сёстры

Тебя обступали стеной, -

Пришли мужики с топорами,

И сделалась ты сиротой!

А завтра приедут другие,

И склонишь главу ты к земле!"

И злобно хохочет старуха

И машет руками во мгле.

Задумалась ель молодая

И грустно поникла главой,

И тихо по веткам смолистым

Стекает слеза за слезой...

И вот - словно царь сновидений

Чертог свой раскрыл перед ней -

Вдруг видит ель: чудные залы,

Залитые светом огней...

Сверкают зеркальные стены...

И дети, прекрасней цветов,

Толпятся вкруг ёлок чудесных,

Как радостный рой мотыльков.

А ёлки стоят как живые,

В венчальном уборе своём.

Глядит наша ель, и дивится,

И гордым полна торжеством:

"Замолкни, седая старуха!

Теперь не боюсь умирать:

Я знаю, чудесной красою

Я, мёртвая, буду блистать;

Я знаю, нарядные дети

Вокруг запестрят, как цветы.

Замолкни, седая старуха,

Теперь не страшна мне и ты!"

В.Ф. Саводник.

Стихотворения 1891-1898 гг. М., 1898.