# Необходимость отмены телесных наказаний

Василий Иванович Семевский

## Необходимость отмѣны тѣлесныхъ наказаній *).


*) Совѣтъ Императорскаго Вольнаго Экономическаго общества возложилъ на меня составленіе проекта ходатайства объ отмѣнѣ тѣлесныхъ наказаній. Результаты изученія этого вопроса я считаю своевременнымъ предложить вниманію читателей, такъ какъ онъ поставленъ на очередь во многихъ земскихъ собраніяхъ, обществахъ врачей и проч., а также поднятъ и однимъ изъ представителей высшей мѣстной администраціи.


I.


Въ эпоху окончательной подготовки уничтоженія крѣпостного права предсѣдатель редакціонныхъ коммиссій, Я. И. Ростовцевъ (въ 1859 г.), писалъ; "Нѣкоторые говорятъ, что русскій мужикъ любитъ розгу: точно ли это справедливо? Если же онъ къ ней и привыкъ, то не надобно ли его отъ нея отучать? Со смягченіемъ нравовъ и мѣры исправительныя должны смягчаться; если же мѣры эти смягчаться не будутъ, не будутъ смягчаться и нравы {Семенову. "Освобожденіе крестьянъ", т. I, стр. 97.}. Въ 1858 году Ростовцевъ писалъ императору Александру II: "О наказаніяхъ тѣлесныхъ не слѣдуетъ поминать,-- это будетъ пятно для освобожденія" {Матер. для ист. упразд. кр. права, т. I, стр. 390.}. Къ сожалѣнію, Ростовцевъ умеръ ранѣе, чѣмъ была окончена выработка положенія объ освобожденіи крестьянъ, а преемникъ его, B. Н. Панинъ, не сочувствовавшій и самому освобожденію, былъ противъ отмѣны тѣлесныхъ наказаній.

Нѣкоторые дворянскіе комитеты иначе смотрѣли на этотъ вопросъ. Въ мнѣніи большинства московскаго комитета наложеніе тѣлеснаго наказанія по приговорамъ расправы предложено было отмѣнить "въ видахъ смягченія грубости нравовъ, развитія между поселянами уваженія къ собственной личности"; меньшинство этого комитета также считало неполезнымъ тѣлесное наказаніе и находя, что оно "служитъ орудіемъ самаго возмутительнаго произвола", полагало, что это наказаніе можетъ быть уничтожено во всѣхъ его видахъ безъ всякаго вреда для общества. Всѣ три проекта Владимірскаго комитета освобождали крестьянъ отъ тѣлеснаго наказанія, оставляя его лишь рѣшеніямъ уголовныхъ судовъ, и то потому только, что владимірскій комитетъ не имѣлъ права и повода входить въ разсужденія объ общихъ уголовныхъ законахъ.

Редакціонныя коммиссіи большинствомъ одного голоса высказались за сохраненіе тѣлеснаго наказанія розгами. Если большинство редакціонныхъ коммиссій рѣшилось предоставить волостнымъ судамъ право присуждать виновныхъ, кромѣ денежныхъ взысканій, общественныхъ работъ и заключенія подъ стражу, и къ наказанію розгами до 20 ударовъ, то произошло это не вслѣдствіе убѣжденія въ полезности и необходимости этого наказанія, а оттого, что вопросъ этотъ, по мнѣнію членовъ коммиссій, былъ связанъ съ принятою тогдашнимъ законодательствомъ общею системой уголовныхъ и исправительныхъ наказаній {Н. А. Милютинъ въ засѣданіи 3 августа 1860 г. сказалъ: "Наша аргументація касательно невозможности отмѣны тѣлеснаго наказанія выходила изъ того, что оно состоитъ, по Уложенію, въ соразмѣрности съ другими наказаніями для лицъ другихъ податныхъ сословій, не изъятыхъ отъ тѣлеснаго наказанія. Мы это оттолкнули, такъ сказать, отъ себя. Мы считали, что занимаемся спеціально крестьянскимъ дѣломъ. Я думаю, противъ отмѣны тѣлесныхъ наказаній вообще никто между нами возражать не будетъ; но мы пришли къ заключенію, что Уложеніе о наказаніяхъ простому крестьянину будетъ непонятно и, не предполагая измѣнять кодекса существующихъ постановленій, изложили ихъ въ нашемъ положеніи" (Семеновъ, т. III, ч. II, стр. 191).}, среди которыхъ, послѣ уничтоженія наказанія кнутомъ при императорѣ Николаѣ, существовали еще плети, шпицрутены и клейменіе преступниковъ. Тѣмъ не менѣе, редакціонная коммиссія высказала убѣжденіе, что пересмотръ этого вопроса окажется совершенно необходимымъ, когда съ уничтоженіемъ крѣпостного права обнаружатся ожидаемыя отъ того благодѣтельныя въ нравственномъ и вещественномъ отношеніяхъ послѣдствія и когда вмѣстѣ съ тѣмъ изысканы будутъ правительствомъ средства къ замѣнѣ существующей системы тѣлесныхъ наказаній другими, болѣе правильными. Но редакціонныя коммиссіи полагали, что слѣдуетъ изъять отъ тѣлесныхъ наказаній сельскихъ должностныхъ лицъ, крестьянъ, получившихъ значительную степень образованія, а также женщинъ {Скребицкій: "Крест. дѣло въ царствов. имп. Александра II", т. I, стр. 538, 561--563, 580.}. Однако, Панинъ настоялъ на томъ, чтобы на женщинъ распространено было тѣлесное наказаніе {Семеновъ: "Освобожденіе крестьянъ", т. III, ч. II, стр. 129--130, 190--191.}. Такимъ образомъ, Положеніемъ 19 февраля волостнымъ судамъ предоставлено было, въ числѣ другихъ наказаній, приговаривать крестьянъ,-- за исключеніемъ стариковъ болѣе 60 лѣтъ, выборныхъ должностныхъ лицъ и получившихъ извѣстную степень образованія въ уѣздныхъ училищахъ, земледѣльческихъ училищахъ и болѣе высокихъ учебныхъ заведеніяхъ,-- къ тѣлесному наказанію до 20 ударовъ {2-е П. С. 3., No 36657, ст. 102, и. 2.}.

Когда въ 1859 году былъ поднятъ вопросъ объ отмѣнѣ публичнаго наказанія женщинъ по судебнымъ приговорамъ, то генералъ-губернаторы петербургскій и новороссійскій высказали мнѣніе, что справедливо было бы совсѣмъ отмѣнить тѣлесное наказаніе даже и для мужчинъ, но введеніе мѣры они предлагали пріостановить: первый -- впредь до устройства у насъ исправительныхъ заведеній по системѣ одиночнаго заключенія, содержащіеся въ которыхъ были бы постоянно занимаемы работою, а послѣдній -- до того времени, когда съ прекращеніемъ крѣпостного права народъ получитъ свободу и возможность образовать себя. Когда переписка эта была представлена императору Александру II, то онъ, 6 іюня 1861 г., повелѣлъ управляющему министерствомъ внутреннихъ дѣлъ и главноуправляющему II отдѣленіемъ собственной Его Величества канцеляріи представить въ скорѣйшемъ времени соображенія относительно смягченія и уничтоженія у насъ тѣлесныхъ наказаній вообще {Бинштокъ: "Матеріалы для исторіи отмѣны тѣлесныхъ наказаній въ Россіи". Юридическій Вѣстникъ 1892 г., NoNo 7--8, стр. 409.}.

Въ 1861 г. кн. Н. Орловъ подалъ императору Александру II записку объ уничтоженіи тѣлесныхъ наказаній, которую государь повелѣлъ обсудить въ особомъ комитетѣ при II отдѣленіи собственной Его Величества канцеляріи. Результатомъ работъ этого комитета было изданіе указа 17 апрѣля 1863 г., которымъ былъ нанесенъ серьезный ударъ господству тѣлесныхъ наказаній. Этимъ указомъ жестокія тѣлесныя наказанія (для лицъ гражданскаго вѣдомства -- плети) были вовсе отмѣнены; воспрещено было также наложеніе клеймъ и штемпельныхъ знаковъ и, наконецъ, лица женскаго пола совершенно изъяты отъ тѣлесныхъ наказаній. Кромѣ того, этотъ указъ ослабилъ силу наказанія розгами: имъ было, во-первыхъ, предписано опредѣленное за проступки, означенные въ 573--576 ст. Уложенія о наказаніяхъ (по уклоненію отъ воинской повинности) наказаніе розгами замѣнять впредь заключеніемъ въ тюрьмѣ или кратковременнымъ арестомъ, а затѣмъ замѣну тюрьмы, смирительнаго или рабочаго дома, кратковременнаго ареста или обращенія въ общественныя работы наказаніемъ розгами указъ допускалъ только въ виду явной невозможности опредѣлитъ одну изъ вышеупомянутыхъ мѣръ {Указъ 17 апрѣля, кромѣ того, расширилъ кругъ лицъ, изъятыхъ вообще отъ всякихъ тѣлесныхъ наказаній, именно сверхъ лицъ, избавленныхъ отъ нихъ Уложеніемъ 1857 г., указъ распространяетъ изъятіе: 1) на церковно-служителей христіанскихъ исповѣданій и ихъ дѣтей; 2) на всѣхъ духовныхъ лицъ нехристіанскихъ исповѣданій и дѣтей ихъ; 3) на учителей народныхъ школъ; 4) на получившихъ аттестаты въ успѣшномъ окончаніи ученія въ уѣздныхъ училищахъ, а также въ земледѣльческихъ или равныхъ съ ними и въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ, и 5) на лицъ крестьянскаго сословія, занимающихъ общественныя должности по выборамъ.}. Приказомъ 17 апрѣля по военному вѣдомству было отмѣнено прогнаніе сквозь строй и наказаніе шпицрутенами, и какъ придаточное наказаніе къ другимъ, и какъ самостоятельное наказаніе, причемъ въ послѣднемъ случаѣ, впредь до устройства въ военномъ вѣдомствѣ мѣстъ заключенія и исправительныхъ учрежденій, прогнаніе сквозь строй предписано было замѣнять наказаніемъ розгами (не свыше 200 ударовъ). Всѣ безсрочно-служащіе нижніе чины и вновь поступающіе были освобождены отъ тѣлеснаго наказанія безъ судебнаго приговора до тѣхъ поръ, пока не попадутъ въ разрядъ штрафованныхъ по приговору суда. Тѣ же правила, съ уничтоженіемъ сверхъ того и спеціальнаго наказанія кошками, были примѣнены и къ морскому вѣдомству {Журн. Мин. Юстиціи 1863 г., т. XVI, стр. 5--7, 9--11, или 2-е П. С. З., No 39504.}. Въ этихъ приказахъ указъ 17 апрѣля былъ мотивированъ желаніемъ государя "явить новый примѣръ отеческой заботливости о благосостояніи арміи и флота и въ видахъ возвышенія нравственнаго духа нижнихъ чиновъ" {Журн. Мин. Юстиціи 1863 г., т. XVI, стр. 9--11.}.

Такимъ образомъ, указъ 17 апрѣля 1863 г., составляющій громадный шагъ впередъ въ дѣлѣ постепенной отмѣны тѣлесныхъ наказаній, весьма ограничилъ примѣненіе розги по суду, но не изгналъ ея вовсе. Между тѣмъ, въ комитетѣ при II отдѣленіи собсти. Е. В. канцеляріи, обсуждавшемъ вопросъ о тѣлесныхъ наказаніяхъ, раздавались голоса и за окончательное изгнаніе розги. Такъ ген.-адъютантъ кн. Н. А. Орловъ въ своей запискѣ говоритъ: "Уничтоженіе исправительныхъ наказаній розгами встрѣтитъ болѣе затрудненій, чѣмъ отмѣна плетей и наложеніе клеймъ. Многіе скажутъ, что русскій народъ не можетъ обойтись безъ розогъ, съ коими сроднился вѣками. Подобнымъ розголюбамъ можно бы. отвѣтить, что тѣлесныя наказанія принесены на Русь татарами и узаконены бюрократіей. Мнѣ кажется, что можно бы замѣнить розги денежными пенями... Розги... унижаютъ достоинство человѣка и подавляютъ въ немъ чувство чести" {Сводъ мнѣній и замѣчаній по вопросу объ отмѣнѣ наказаній тѣлесныхъ, стр. 6. Записка Орлова напечатана также въ Русской Старинѣ 1881 г., т. XXXI, стр. 95--102, и въ статьѣ Бинштока, стр. 409--413.}. Управляющій III отдѣленіемъ собсти. Е. В. канцеляріи кн. Долгоруковъ высказалъ мнѣніе, что и по дѣламъ о преступленіяхъ, не влекущихъ за собою ссылку въ каторжную работу, на поселеніе или отдачу въ арестанскія роты, слѣдовало бы вовсе отмѣнить наказаніе розгами, такъ какъ при допущеніи этого наказанія только тогда, когда нѣтъ для преступника мѣста въ исправительныхъ заведеніяхъ, не будетъ равномѣрности въ наказаніяхъ за одинаковыя преступленія и могутъ происходить злоупотребленія власти. Кн. Долгоруковъ выразилъ желаніе, чтобы постановлено было непремѣнно устроить или нанять къ опредѣленному сроку помѣщенія для исправительныхъ заведеній, хотя бы самыя простыя съ тѣмъ, чтобы по наступленіи этого срока во всей Имперіи одновременно было прекращено наказаніе розгами. Правило это слѣдовало бы, по мнѣнію кн. Долгорукова, "распространить и на полиціи, тѣмъ болѣе, что нѣкоторые начальствовавшіе полицейскою частью собственнымъ опытомъ убѣдились въ возможности, при полицейскомъ управленіи, обходиться рѣшительно безъ всякихъ тѣлесныхъ наказаній, они свидѣтельствуютъ, что содержаніе подъ арестомъ, даже кратковременнымъ, дѣйствуетъ на простой народъ сильнѣе розогъ и что при этомъ способѣ взысканій уменьшается самое число преступленій и проступковъ". Кн. Орловъ полагалъ, что достаточно было бы назначить двухлѣтній срокъ для совершенной отмѣны тѣлесныхъ наказаній. Генералъ-адмиралъ великій князь Константинъ Николаевичъ началъ свое мнѣніе такъ: "всѣ образованные люди понимаютъ, что тѣлесное наказаніе есть зло, имѣющее всегда весьма вредныя послѣдствія" для народа, "оставшееся отъ временъ грубаго невѣжества, и зло такое, отъ котораго законодательство должно поспѣшно освобождаться, насколько представляется малѣйшая возможность". Далѣе онъ говоритъ: "необходимо стремиться къ полной отмѣнѣ всякаго рода тѣлесныхъ наказаній въ ближайшемъ будущемъ". Указывая на мѣры, могущія смягчить жестокость тѣлесныхъ наказаній и уменьшить число случаевъ, когда виновные должны имъ подвергаться, великій князь спѣшитъ прибавить: "необходимо имѣть въ виду, что это мѣры только переходныя и временныя, а что цѣль, къ которой должны идти постоянно и неуклонно военныя и гражданскія власти, состоитъ въ изысканіи средствъ къ возможно скорѣйшей полной отмѣнѣ всякаго рода тѣлесныхъ наказаній и къ устраненію произвола при наложеніи наказаній вообще". Великій князь настаивалъ также на необходимости немедленно отыскать мѣры къ отвращенію произвола полиціи въ наложеніи тѣлесныхъ наказаній. Онъ находилъ, что вопросъ объ опредѣленіи тѣлесныхъ наказаній безъ суда по произволу полицейскихъ чиновниковъ имѣетъ въ государственномъ отношеніи несравненно еще большую важность, чѣмъ о наказаніяхъ этого рода по приговорамъ суда. Вопросъ этотъ "имѣетъ особенную важность потому уже, что при тѣлесныхъ наказаніяхъ по суду есть по крайней мѣрѣ гарантія, что подвергаются наказаніямъ дѣйствительно виновные; но если и при семъ зло, проистекающее въ народѣ отъ тѣлесныхъ наказаній, заставляетъ желать о наивозможномъ ограниченіи случаевъ употребленія онаго, тѣмъ болѣе должны въ настоящее время вызвать вниманіе высшаго правительства тѣ случаи тѣлесныхъ наказаній, въ коихъ нѣтъ никакого ручательства за справедливое наложеніе ихъ и кои, между тѣмъ, несравненно многочисленнѣе, чѣмъ тѣлесныя наказанія по суду. Наши полицейскіе чиновники привыкли такъ легко смотрѣть на побои простого народа, а высшія мѣстныя власти смотрятъ по большей части съ такою легкостью на дѣйствія въ семъ отношеніи полицейскаго чиновника, что каждый изъ полицейскихъ чиновниковъ считаетъ себя вправѣ употреблять розги и побои, когда ему вздумается. Если все это могло быть по необходимости терпимо до нѣкоторой степени присуществованіи надъ половиною сельскаго населенія личнаго крѣпостного права, то теперь", по мнѣнію великаго князя, "подобная полицейская расправа съ простымъ народомъ ни въ какомъ случаѣ не должна быть допускаема". Весь комитетъ также признавалъ необходимость отнять у полиціи право собственною властью назначать тѣлесныя наказанія. Въ общемъ заключеніи своемъ комитетъ высказалъ убѣжденіе, что реформу уголовнаго законодательства нельзя считать окончательно совершенною, пока розга будетъ еще являться средствомъ исправлять заблуждающагося и учить народъ уваженію къ предписаніямъ закона {Сводъ мнѣній и замѣчаній по вопросу объ отмѣнѣ наказаній тѣлесныхъ, стр. 20, 40, 74, 75, 97--99; статья Бинштока, стр. 423--424, 428, 432, 442, 443.}. Но, какъ мы видѣли, указъ 17 апрѣля 1863 г., бывшій результатомъ работъ этого комитета, сохранилъ еще розги, хотя и весьма ограничилъ область ихъ примѣненія.

Въ 1864 г. вопросъ о розгахъ былъ вновь затронутъ при обсужденіи въ государственномъ совѣтѣ Судебныхъ Уставовъ. Нѣкоторые члены государственнаго совѣта предлагали внести въ уставъ о наказаніяхъ правило, по которому мировымъ судьямъ предоставлялось бы право назначать за мелкіе проступки розги до 30 ударовъ тамъ, гдѣ нѣтъ достаточнаго помѣщенія въ домахъ заключенія. Но огромное большинство членовъ государственнаго совѣта (въ томъ числѣ и гр. В. Н. Папинъ) высказались противъ розогъ. Указавъ на то, что въ волостномъ судѣ розги были сохранены только по нежеланію быстро колебать вновь введенное Положеніе о крестьянахъ, государственный совѣтъ высказалъ убѣжденіе, что "тѣлесныя наказанія не могутъ не быть признаны положительно вредными, препятствуя смягченію нравовъ народа и не дозволяя развиваться въ немъ чувству чести и нравственнаго долга, которое служитъ еще болѣе вѣрною оградой общества отъ преступленій, чѣмъ самая строгость уголовнаго преслѣдованія" {Джаншіевъ: "Изъ эпохи великихъ реформъ", изд. 5-е, стр. 202.}.

Дальнѣйшія мѣры смягченія и ограниченія тѣлесныхъ наказаній состояли въ слѣдующемъ:

Въ 1871 г. послѣдовали смягченія въ уставѣ о ссыльныхъ, изъ котораго были исключены шпицрутены {Фойницкій: "Ученіе о наказаніи", стр. 161--162.}.

Высочайше утвержденнымъ мнѣніемъ государственнаго совѣта 22 мая 1880 г. уничтоженъ, такъ называемый, обрядъ публичной казни, соблюдавшійся при исполненіи приговоровъ надъ лицами, лишенными всѣхъ правъ состоянія, и отмѣнена публичность тѣлеснаго наказанія ссыльно-каторжныхъ и ссыльно-поселенцевъ {Продолженіе Св. Зак. 1886 г., уставъ о ссыльныхъ, статья 849-я.}.

Законами 1884 и 1885 гг. {З-е П. С. No 2172 и 3316.} упраздено право замѣнять лишеніе свободы наказаніемъ розгами (отъ 3 до 100 ударовъ), которое послѣ судебной реформы 1864 г. сохранено было лишь за общими судебными мѣстами, не распространяясь на мировыя учрежденія.

По закону 9 іюля 1889 г. хотя за волостнымъ судомъ въ Прибалтійскомъ краѣ и оставлено право присуждать крестьянъ къ тѣлесному наказанію, но каждый изъ осужденныхъ можетъ требовать замѣны этого наказанія другимъ, не заключающимъ въ себѣ ничего позорнаго.

По закону 12 іюля 1889 г. о земскихъ начальникахъ и новомъ устройствѣ волостного суда, приговоръ волостного суда о тѣлесномъ наказаніи можетъ быть исполненъ не иначе, какъ съ особаго разрѣшенія земскаго начальника, который имѣетъ право замѣнить сѣченіе штрафомъ или арестомъ. Притомъ тѣлесное наказаніе допускается этимъ закономъ (Врем. Прав. о волостномъ судѣ, ст. 36--38) лишь "въ особо важныхъ случаяхъ" и "если судъ признаетъ необходимымъ подвергнуть виновнаго именно сему наказанію".

Наконецъ, Высочайше утвержденнымъ 29 марта 1893 г. мнѣніемъ государственнаго совѣта окончательно отмѣнено тѣлесное наказаніе для ссыльныхъ женщинъ. Женщины, присужденныя къ ссылкѣ въ каторжныя работы или на поселеніе, какъ во время препровожденія ихъ къ мѣстамъ заключенія, такъ и въ мѣстахъ ссылки, не подлежатъ теперь ни тѣлеснымъ наказаніямъ плетьми, лозами или розгами, ни приковыванію къ телѣжкѣ.-- Тѣлесныя наказанія были замѣнены для нихъ содержаніемъ на хлѣбѣ и водѣ въ особомъ отдѣленіи тюрьмы, съ прекращеніемъ всякаго сообщенія съ другими заключенными на срокъ не свыше 50 дней (для малолѣтнихъ, не достигшихъ 14-лѣтняго возраста, не свыше 10 дней), а въ нѣкоторыхъ случаяхъ наложеніемъ ножныхъ оковъ на срокъ не свыше одного года.

Посмотримъ, къ кому еще могутъ примѣняться тѣлесныя наказанія.

По Уложенію наказаніе розгами отъ 30 до 40 ударовѣ назначено для бродягъ за ложное показаніе о своемъ званіи (ст. 952) и отъ 5 до 10 ударовъ для малолѣтнихъ ремесленниковъ (ст. 1377), а также наказаніе хлыстомъ до 5 ударовъ для корабельныхъ служителей или водоходцевъ (ст. 1261) {Въ новомъ проектѣ Уголовнаго Уложенія тѣлесное наказаніе вовсе не упоминается. Приложеніе къ No 9 Жур. Мин. Юст., сентябрь 1895 г.}. Наказаніе розгами назначается на основаніи Положенія 19 февраля 1861 г. волостнымъ судомъ (до 20 ударовъ), по воинскому и дисциплинарному Уставамъ для нижнихъ чиновъ, состоящихъ въ разрядѣ штрафованныхъ, отъ 15 до 300 ударовъ, по Уставу о содержащихся подъ стражей розгами до 100 ударовъ, наконецъ, по Уставу о ссыльныхъ наказаніе плетьми до 100 ударовъ, приковываніе къ телѣжкѣ отъ одного года до 3-хъ мѣсяцевъ и наказаніе розгами.

По Воинскому Уставу 1875 г. въ мѣстностяхъ, гдѣ не устроено еще военныхъ тюремъ, одиночное заключеніе въ военной тюрьмѣ должно быть замѣняемо для нижнихъ чиновъ, состоящихъ въ разрядѣ штрафованныхъ, наказаніемъ розгами отъ 50 до 200 ударовъ, причемъ число ихъ соразмѣряется со степенью одиночнаго заключенія, которой подлежалъ бы осужденный. По тому же Воинскому Уставу на военно-служащихъ могутъ быть налагаемы по суду наказанія, назначенныя въ дисциплинарномъ Уставѣ, а слѣдовательно для лицъ, не избавленныхъ отъ тѣлесныхъ наказаній и состоящихъ въ разрядѣ штрафованныхъ и наказанія розгами. Кромѣ того, нижніе чины, содержащіеся въ дисциплинарныхъ батальонахъ или ротахъ, за нѣкоторыя преступленія приговариваются къ продолженію срока пребыванія въ нихъ и, сверхъ того, къ содержанію въ карцерѣ отъ 1 1/2 до 4 мѣсяцевъ, но отъ усмотрѣнія суда зависитъ содержаніе въ отдѣльныхъ карцерахъ замѣнить для состоящихъ въ разрядѣ штрафованныхъ розгами отъ 100 до 300 ударовъ (ст. 280--281) {Сводъ военныхъ постановленій 1869 г. Изд. 2-е, 1879 г., кн. XXII, ст. 7-я, 280--281 и прилож. къ ст. 59.}. По дисциплинарному Уставу, состоящіе въ разрядѣ штрафованныхъ могутъ быть подвергаемы наказанію розгами, причемъ наказаніе до 15 ударовъ можетъ быть налагаемо ротнымъ командиромъ, до 25 ударовъ -- батальоннымъ командиромъ и до 50 -- полковымъ (Дисципл. Уставъ, изд. 1888 г., ст. 25, 28 и 29) {О военныхъ, изъятыхъ отъ тѣлесныхъ наказаніи, Сутугинъ: "Исторія тѣлесныхъ наказаній въ Россіи", 1887 г., стр. 141--143. Перечень лицъ гражданскаго вѣдомства, изъятыхъ отъ тѣлесныхъ наказаній, см. приложеніе къ ст. 30 Уложенія о наказаніяхъ. Изд. 1885 г.}.

По уставу о содержащихся подъ стражей, содержащіеся при полиціи и въ тюрьмахъ по обвиненіямъ въ тяжкихъ преступленіяхъ могутъ быть заковываемы въ кандалы въ предупрежденіе побѣговъ. Въ особенности же должны быть заковываемы въ кандалы всѣ осужденные къ ссылкѣ въ каторжныя работы. Не могутъ быть заключаемы въ оковы: 1) малолѣтніе обоего пола и 2) всѣ лица, изъятыя по закону отъ тѣлесныхъ наказаній. Содержащіеся въ исправительныхъ арестантскихъ отдѣленіяхъ, гдѣ содержатся лица мужского пола, не изъятыя отъ тѣлесныхъ наказаній, могутъ быть за маловажные проступки подвергаемы наказанію розгами до 30 ударовъ, а съ утвержденія губернатора до 100 ударовъ, бритью половины головы и заковыванію на время въ кандалы (ibid. стр. 324, 325).

По уставу о ссыльныхъ преступники, осужденные въ каторжныя работы и къ ссылкѣ на поселеніе за новыя преступленія, подвергаются наказаніямъ до 100 ударовъ плетьми, а каторжные и прикованію къ телѣжкѣ на время отъ одного года до трехъ лѣтъ (Св. Зак., изд. 1890 г., т. XIV, стр. 437). За маловажныя же преступленія и проступки, по усмотрѣнію мѣстныхъ начальствъ, каторжные -- плетьми не свыше 20 и розгами не свыше 100 ударовъ и ссыльно-поселенцы розгами не свыше 100 ударовъ (ст. 441, 443). Бродяги, непомнящіе родства, подвергаются наказанію плетьми отъ 20 до 80 ударовъ (ст. 452).

Такова область, удѣленная тѣлеснымъ наказаніямъ по закону. Но бываютъ случаи тѣлеснаго наказанія и по административному усмотрѣнію. Такъ, напримѣръ, въ 1887 г., по приказанію нижегородскаго губернатора Баранова во время ярмарки, на основаніи будто бы Положенія объ усиленной охранѣ, были наказаны розгами одинъ унтеръ-офицеръ и одинъ крестьянинъ за возбужденіе толпы къ избіенію евреевъ, а между тѣмъ правила объ усиленной охранѣ вовсе не уполномочиваютъ администрацію на примѣненіе тѣлесныхъ наказаній. Тѣлесныя наказанія пускались въ ходъ и въ городахъ, и въ деревняхъ по усмиренію анти-холерныхъ и анти-еврейскихъ безпорядковъ. Не дѣйствительную юридическую санкцію такихъ экзекуцій по административному усмотрѣнію, а лишь намекъ на нее находятъ только въ п. 2 ст. 340 Уложенія о наказаніяхъ, гдѣ сказано: "не почитается превышеніемъ власти, когда чиновникъ или иное должностное лицо въ какихъ-либо чрезвычайныхъ обстоятельствахъ возьметъ на свою отвѣтственность принятіе также чрезвычайной, болѣе или менѣе рѣшительной мѣры, и потомъ докажетъ, что оная въ видахъ государственной пользы была необходима или по настоятельности дѣла онъ не могъ, безъ видимой опасности или вреда для службы, отложить принятіе сей мѣры до высшаго на то разрѣшенія". Но, по справедливому замѣчанію одного изъ нашихъ публицистовъ: "статья 340 имѣетъ въ виду наличность чрезвычайныхъ условій еще длящихся, еще не устраненныхъ, какъ только они миновали, нѣтъ больше надобности въ чрезвычайныхъ мѣрахъ,-- а слѣдовательно нѣтъ больше для нихъ и основанія. Тѣлесныя наказанія, по самому своему свойству, всегда слѣдуютъ за безпорядкомъ, а потому не могутъ способствовать его прекращенію и, слѣдовательно, никогда не могутъ быть подведены подъ дѣйствіе статьи 340" {Вѣстникъ Европы 1887 г. No 10, Внутреннее Обозрѣніе, стр. 840--843. О тѣлесныхъ наказаніяхъ во время холерныхъ безпорядковъ см. Вѣстникъ Европы 1892 г., No 9, стр. 422--425.}. Что и правительство не считаетъ тѣлеснаго наказанія мѣрою законной и цѣлесообразной относительно лицъ, не лишенныхъ правъ состоянія, даже и во время явнаго неповиновенія установленнымъ властямъ, бунта или возмущенія, видно, напримѣръ, изъ инструкціи для горныхъ исправниковъ частныхъ золотыхъ промысловъ, утвержденной министромъ внутреннихъ дѣлъ 10 мая 1874 г. {Распубликовано въ No 47 Собранія Узаконеній и распоряженій правительства за 1874 г.; перепечатано въ книгѣ Розанова Сводъ дѣйствующихъ узаконеній о частной золотопромышленности въ Россіи.} Въ § 22 этой инструкціи сказано: "Въ случаѣ возникновенія между рабочими на частныхъ золотыхъ промыслахъ явнаго неповиновенія установленнымъ властямъ цѣлыми массами, а равно въ случаѣ бунта или возмущенія, горный исправникъ можетъ призывать на помощь военныя команды, руководствуясь высочайше утвержденными 18 іюня 1872 г. правилами о разграниченіи правъ и обязанностей военныхъ и гражданскихъ властей. Но при этомъ строго воспрещается употреблять въ отношеніи зачинщиковъ неповиновенія, если они не изъ поселенцевъ, тѣлесное наказаніе, а слѣдуетъ таковыхъ, по подробномъ и возможно скоромъ изслѣдованіи дѣла, отправлять, по принадлежности, къ суду".


II.


Нѣкоторые защитники тѣлесныхъ наказаній указываютъ на то, что народъ будто бы любитъ розгу. Къ сожалѣнію, въ послѣдніе годы не было произведено изслѣдованія по вопросу объ отношеніи народа къ тѣлеснымъ наказаніямъ, но для выясненія того, какъ относились къ нимъ крестьяне четверть вѣка тому назадъ, значительный матеріалъ представляютъ Труды коммиссіи по преобразованію волостныхъ судовъ, члены которой въ 1872 г. посѣтили губерніи Новгородскую, Вологодскую, Ярославскую, Костромскую, Владимірскую, Нижегородскую, Самарскую, Саратовскую, Тамбовскую, Рязанскую, Харьковскую, Полтавскую, Екатеринославскую, Кіевскую и Московскую. Въ числѣ вопросовъ, предлагавшихся крестьянамъ при изслѣдованіи волостныхъ судовъ, находимъ слѣдующій: "Часто ли примѣняется наказаніе розгами; какъ смотрятъ крестьяне на цѣлесообразность этого наказанія?" Разсматривая отвѣты на этотъ вопросъ, нужно помнить, что изслѣдованіе производилось всего одиннадцать лѣтъ послѣ уничтоженія крѣпостного права, девять лѣтъ послѣ изданія указа 1863 г., отмѣнившаго наиболѣе тяжкія наказанія по суду, и восемь лѣтъ послѣ учрежденія земства, когда, слѣдовательно, оно еще очень мало успѣло поработать для распространенія народнаго образованія. Принявъ все это во вниманіе, имѣя въ виду тѣ неблагопріятныя умственныя, нравственныя и экономическія условія, среди которыхъ находится народъ, можно было бы ожидать, что мы не встрѣтимъ вовсе протестовъ противъ розги, особенно если имѣть въ виду, что высказываться по этому вопросу приходилось представителямъ старшаго поколѣнія, которое могло свыкнуться съ этимъ орудіемъ наказанія, и притомъ они выражали свое мнѣніе въ присутствіи мирового посредника. Оказывается, однако, что членамъ коммиссія пришлось выслушать не мало отзывовъ противъ тѣлеснаго наказанія. Мы приведемъ ихъ, такъ какъ они покажутъ, что къ мнѣнію о "любви" крестьянъ къ розгѣ слѣдуетъ относиться далеко не съ полнымъ довѣріемъ.

Въ одной волости Романовскаго уѣзда, Ярославской губ., волостной судъ приговаривалъ больше къ розгамъ, но крестьяне предпочитали арестъ. Въ одномъ мѣстѣ въ Юрьевецкомъ уѣздѣ, Костромской губ., старшина, писарь, трое судей и одиннадцать человѣкъ заявили: "у насъ въ волости можно жить и безъ розогъ... у насъ и арестъ идетъ за порокъ, и его совѣстятся". Въ одной волости Тамбовскаго уѣзда были спрошены: старшина, писарь, трое судей и двѣнадцать человѣкъ крестьянъ; нѣкоторые изъ спрашиваемыхъ заявили, что "безъ розогъ можно бы совсѣмъ обойтись", другіе же возразили, что "розги необходимы, потому что иные ареста совсѣмъ не боятся"; подобное же мнѣніе было высказано и въ другой волости этого уѣзда. Въ одной волости Елатомскаго уѣзда, Тамбовской губ., заявили рѣшительно: "можно совсѣмъ обойтись безъ розогъ; самое лучшее, совсѣмъ отмѣнить тѣлесное наказаніе для крестьянъ". Въ другой волости того же уѣзда мнѣнія по вопросу о тѣлесныхъ наказаніяхъ раздѣлились: одни полагали, что трудно обойтись вовсе безъ розогъ, другіе же, напротивъ, утверждали, что слѣдуетъ совершенно отмѣнить тѣлесное наказаніе: "лучше насъ совсѣмъ отъ побоевъ отвести,-- говорили крестьяне,-- побоями можно человѣка погубить; пора совсѣмъ отъ розогъ освободить". Въ третьей волости того же уѣзда тоже раздѣлились мнѣнія за и противъ розогъ. Въ одной волости Моршанскаго уѣзда крестьяне не знали, можно ли совсѣмъ отмѣнить ихъ: "дѣла этого не обдумали", но, въ дѣйствительности, у нихъ мало примѣнялось это наказаніе. Въ одной волости Бугурусланскаго уѣзда Самарской губ., судьи боялись приговаривать къ тѣлесному наказанію (и потому рѣдко примѣняли его), такъ какъ "иной изъ злобы домъ подожжетъ или до смерти изобьетъ"; значитъ, тѣлесныя наказанія вызывали самый рѣзкій протестъ. Въ одной волости Аткарскаго уѣзда, Саратовской губ., крестьяне водили вора по селу, привязавъ ему украденную вещь: такого рода наказаніе они считали "самымъ полезнымъ и гораздо болѣе дѣйствительнымъ, чѣмъ розги". Въ одной волости Миргородскаго уѣзда, Полтавской губ., сказали: "розогъ вообще совсѣмъ ужъ не надо"; въ другой волости того же уѣзда заявили, что безъ розогъ можно бы обойтись: "на мѣсто бою пусть бы имъ лучше работу давать". Въ третьей волости того же уѣзда сказали: "можно совсѣмъ безъ розогъ обойтись: кто дурной человѣкъ, тотъ и розги не боится и его розгой не исправишь". Въ одной волости Хорольскаго уѣзда, Полтавской губ., высказали мнѣніе, что тѣлесное наказаніе "можно бы совсѣмъ отмѣнить: худого человѣка розгой не исправишь, а хорошаго, пожалуй, испортишь". Въ одной волости Звенигородскаго уѣзда, Кіевской губ., считали денежный штрафъ "самымъ памятнымъ и безобиднымъ" наказаніемъ: оно дѣйствительно и "конфуза" такого не производитъ. Въ другой волости того же уѣзда утверждали, что "въ большинствѣ случаевъ денежный штрафъ оказывается лучшею мѣрой наказанія": розги "на многихъ только конфузъ производятъ, а дѣйствія полезнаго не имѣютъ, пожалуй еще пуще озлобляютъ. Штрафъ -- дѣло другое: конфузу мало, за то дѣйствія больше, поэтому какъ заплатитъ деньги за свою вину или глупость, такъ долго это будетъ съ досадою помнить". Въ одной волости Уманьскаго уѣзда, Кіевской губ., высказали подобное же мнѣніе: "штрафъ гораздо вѣрнѣе другихъ наказаній, потому что всякому больно, какъ заставятъ платить, а прочія наказанія на иного дѣйствуютъ, а другому ни по чемъ". Въ одной волости Верхнеднѣпровскаго уѣзда, Екатеринославской губ., крестьяне заявили, что самымъ полезнымъ и дѣйствительнымъ наказаніемъ они считаютъ штрафъ, а розги признаютъ совершенно безполезными. "Хорошо бы это наказаніе совершенно уничтожить, чтобы розогъ и въ заводѣ не было". Въ другой волости того же уѣзда всѣ спрошенные (старшина, волостной писарь, 5 старостъ, 4 судей и 19 домохозяевъ) заявили, что считаютъ розги безполезными и что ихъ слѣдуетъ совсѣмъ уничтожить: "много биты были при помѣщикахъ, а пользы мало было, только худоба отъ битья, и бичемъ человѣка не выправишь". Самымъ полезнымъ наказаніемъ считали здѣсь штрафъ. Въ третьей волости того же уѣзда, по мнѣнію крестьянъ, "наказаніе розгами слѣдуетъ совершенно отмѣнить". Въ четвертой крестьяне считали самымъ удобнымъ и полезнымъ наказаніемъ денежный штрафъ {Труды, т. III, стр. 188, 330; т. I, стр. 3, 12, 124, 130, 134, 95; т. VI, стр. 222, 473; т. IV, стр. 464, 488; т. V, стр. 471, 522, 283, 289, 318, 429, 435, 442, 417.}.

Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ розги рѣдко примѣнялись волостнымъ судомъ или совсѣмъ не примѣнялись. Въ Ярославской губ. въ восьми волостяхъ заявили о томъ, что рѣдко присуждаютъ къ розгамъ. Въ одной волости Мологскаго уѣзда той же губерніи крестьяне сказали: "розги у насъ почти совсѣмъ не примѣняются, но онѣ всего страшнѣе. У насъ одного къ розгамъ присудили, а онъ 50 руб. предлагалъ, чтобъ отъ нихъ избавиться". Въ одной волости Ростовскаго уѣзда заявили, что изъ числа наказаній, которымъ можетъ подвергать волостной судъ, "самымъ строгимъ и тяжкимъ считается наказаніе розгами, а потому волостной судъ приговариваетъ къ розгамъ только въ весьма рѣдкихъ и крайнихъ случаяхъ". Рѣдко приговаривали къ тѣлеснымъ наказаніямъ даже въ Борисоглѣбской волости, Ростовскаго уѣзда, гдѣ было 2.623 души временно-обязанныхъ крестьянъ гр. В. Н. Панина, который, какъ мы видѣли, былъ горячимъ защитникомъ во время освобожденія крестьянъ тѣлесныхъ наказаній по приговору волостныхъ судовъ. Въ одной волости Ростовскаго уѣзда волостной судъ приговаривалъ къ розгамъ весьма рѣдко: "въ теченіе послѣднихъ лѣтъ только по пяти уголовнымъ дѣламъ виновные были приговорены къ тѣлесному наказанію". Въ другой волости того же уѣзда волостной судъ приговаривалъ къ розгамъ "весьма рѣдко, и то только за самые важные проступки и людей негодныхъ". Въ одной волости Костромского уѣзда съ 1871 г. никого не наказывали розгами; въ одной волости Нерехтскаго уѣзда, той же губерніи, розгами наказывали очень рѣдко; въ Юрьевецкомъ уѣздѣ въ одномъ мѣстѣ сказали: "у насъ всего только разъ за мать высѣкли". Въ одной волости Кинешемскаго уѣзда той же губерніи розгами наказывали рѣдко, въ годя, раза три: "только для того, чтобы постращать и постыдить при народѣ". Въ Шуйскомъ уѣздѣ, Владимірской губ., въ одной волости розги были "самымъ осрамительнымъ, хотя сравнительно рѣдкимъ наказаніемъ"; въ другой -- розгами наказывали рѣдко, "и то больше по жалобамъ родителей на дѣтей и по заявленіямъ старшины о неисправности въ платежѣ податей"; въ третьей -- розги также примѣнялись рѣдко. Въ Тамбовской губ. въ одной волости Елатомскаго уѣзда года два уже совершенно не наказывали розгами, а въ 25 волостяхъ той же губерніи это наказаніе примѣнялось рѣдко, очень или крайне рѣдко. Рѣдко присуждали къ розгамъ въ одной волости Новоузенскаго и въ двухъ Бугурусланскаго уѣздовъ, Самарской губ. Въ Самарскомъ уѣздѣ въ окружномъ приказѣ менонитовъ (въ колоніи Александерталь) заявили, что "розгами наказываютъ только татаръ и русскихъ работниковъ, находящихся въ услуженіи колонистовъ". Въ одной волости Аткарскаго уѣзда, Саратовской губ., къ розгамъ присуждали весьма рѣдко, въ другой въ продолженіе 10 лѣтъ было наказано розгами всего 10 человѣкъ (изъ нихъ 6 -- за кражу и 4-- за драку); въ третьей рѣдко наказывали розгами на волостномъ судѣ, "и то въ прежніе годы"; крестьяне запомнили только 5 случаевъ тѣлеснаго наказанія на волостномъ судѣ {Однако, здѣсь весьма часто наказывали розгами на сельскомъ сходѣ за маловажные проступки, чтобы "поучить" виноватаго, не доводя дѣда до волостного суда; это было уже противозаконно, такъ какъ Положеніе 19 февраля давало право приговаривать къ тѣлесному наказанію только волостному суду, а не сельскому сходу.}. Въ четвертой съ открытія волости, т.-е. съ 1868 г., розгами были наказаны всего двое за кражу, причемъ рѣшеніе это было приведено въ исполненіе на перекресткѣ двухъ дорогъ въ самомъ селѣ,-- слѣдовательно, наказаніе имѣло характеръ преимущественно посрамительный. Въ одной волости Балашовскаго уѣзда, Саратовской губ., сказали, что прежде сѣкли чаще. Очень рѣдко примѣнялись розги и въ 7 волостяхъ Харьковской губ. Въ Полтавской губ. въ 3 волостяхъ розги вовсе не примѣнялись по приговорамъ волостныхъ судовъ, а въ 13 волостяхъ примѣнялись рѣдко или даже крайне рѣдко: такъ, напримѣръ, въ Миргородской волости за цѣлый годъ былъ только одинъ случай, въ нѣкоторыхъ другихъ почти совсѣмъ не приговаривали къ тѣлесному наказанію: при тогдашнихъ судьяхъ этого не случалось. Въ Кіевской губ. въ 10 волостяхъ розги совсѣмъ не примѣнялись; только въ двухъ изъ нихъ сдѣлали оговорку, что сѣкутъ иногда дѣтей по желанію родителей. Въ одной изъ этихъ волостей розгами никого не наказывали потому, что по дошедшимъ къ нимъ слухамъ наказаніе это отмѣнено; въ нѣкоторыхъ волостяхъ розгами не сѣкли 3--4 года. Въ одной волости Каневскаго уѣзда въ теченіе 10 лѣтъ, съ 1862 по 1871 г., къ наказанію розгами было присуждено 44 мужчины и 3 женщины (послѣднія вопреки закону), но въ 1872 г. никого не присуждали. Въ 14 волостяхъ Кіевской губ. розги употреблялись рѣдко или очень рѣдко. Въ одной волости Черкасскаго уѣзда съ 1862 г. были приговорены къ тѣлесному наказанію 51 мужчина и 1 женщина. Въ Екатеринославской губ. въ 9 волостяхъ тѣлесное наказаніе вовсе не примѣнялось: въ одной изъ нихъ заявили, что въ народѣ это наказаніе вышло изъ употребленія. Въ одной волости Верхнеднѣпровскаго уѣзда этой губ. съ 1862 г. былъ только одинъ случай наказанія розгами, а именно въ 1866 г., за кражу пшеницы, въ другой -- съ открытія волости было только три случая наказанія розгами, въ третьей -- съ 1866 г. было только 5 приговоровъ къ этому наказанію. Въ той же Екатеринославской губ. въ одной волости Александрогскаго) ѣзда волостной судъ никогда не приговаривалъ къ тѣлесному наказанію, а присуждалъ почти исключительно къ денежному штрафу въ пользу мірскихъ суммъ. Въ одной волости Павлоградскаго уѣзда былъ только одинъ случай наказанія розгами за послѣдніе четыре года. Въ 12 волостяхъ Екатеринославской губ. розги примѣнялись рѣдко, очень рѣдко или "въ самыхъ рѣдкихъ случаяхъ". Въ одной волости Екатеринославскаго уѣзда заявили, что розги у нихъ не въ обычаѣ, "даже недоимщиковъ не сѣкутъ. Въ Хортицкой волости, Екатеринославскаго уѣзда (колонія менонитовъ), къ розгамъ приговаривали только русскихъ работниковъ.

Такимъ образомъ, въ началѣ 70-хъ годовъ уже во многихъ мѣстахъ волостные суды вовсе не примѣняли или примѣняли весьма рѣдко тѣлесное наказаніе; тѣмъ не менѣе, это наказаніе было очень распространено, и нельзя удивляться, что къ нему прибѣгало поколѣніе, воспитанное въ традиціяхъ крѣпостного права. Уже изъ приведенныхъ фактовъ видно, что сильнѣе другихъ мѣстностей отвращеніе къ тѣлеснымъ наказаніямъ проявилось въ Полтавской, Харьковской, Кіевской и Екатеринославской губерніяхъ. Извѣстный изслѣдователь обычнаго права, Оршанскій, пришелъ на этомъ основаніи къ выводу, что "рѣшительный протестъ противъ тѣлесныхъ наказаній является преимущественно со стороны малорусскаго населенія, что можно объяснить двумя причинами. Во-первыхъ, матеріальное благосостояніе крестьянъ на югѣ и юго-западѣ гораздо выше, чѣмъ въ другихъ частяхъ имперіи...; во-вторыхъ, южноруссъ несомнѣнно одаренъ отъ природы болѣе развитымъ сознаніемъ личнаго достоинства и вообще по моральному развитію стоитъ гораздо выше, чѣмъ крестьянинъ великорусскій" {Оршанскій: "Изслѣдованіе по русскому праву обычному и брачному". Спб., 1879 г., стр. 142.}. Со вторымъ изъ этихъ замѣчаній едва ли можно согласиться, по крайней мѣрѣ въ той формѣ, какъ око высказано авторомъ. Во-первыхъ, нежеланіе примѣнять тѣлесное наказаніе проявилось не только въ такихъ губерніяхъ съ исключительно малорусскимъ населеніемъ, какъ Полтавская и Кіевская, но и въ Екатеринославской, гдѣ весьма много великороссовъ; наконецъ, въ значительной степени оно обнаружилось и въ Ярославской губ. Отвращеніе малороссовъ къ тѣлесному наказанію, кромѣ большаго благосостоянія крестьянъ на югѣ Россіи, можетъ объясняться гораздо болѣе позднимъ утвержденіемъ у нихъ крѣпостного права (окончательное закрѣпощеніе малороссійскихъ крестьянъ произошло, какъ извѣстно, лишь въ 1783 г.). Дѣло, слѣдовательно, объясняется не какими-то чуть не прирожденными національными свойствами южно-русскаго населенія, а условіями недавней исторіи Малороссіи и причинами экономическими. Большею зажиточностью объясняется и указанное отрицательное отношеніе къ розгѣ ярославскихъ крестьянъ во многихъ мѣстахъ: вслѣдствіе распространенія у нихъ отхожихъ промысловъ, ярославскіе крестьяне и зажиточнѣе, и умственно развитѣе, и въ этомъ послѣднемъ отношеніи несомнѣнно превосходятъ малороссовъ. Какъ мы увидимъ еще и ниже, розга не пользовалась особенною любовью и въ губерніяхъ Костромской, Владимірской и Тамбовской.

Мы привели уже не мало данныхъ, свидѣтельствующихъ, что крестьянское населеніе со времени уничтоженія крѣпостного права вовсе не осталось въ дѣлѣ наказаній повсемѣстно вѣрнымъ традиціямъ печальнаго прошлаго, предшествовавшаго освобожденію. Но было бы, конечно, совершенною нелѣпостью ожидать, что розга могла исчезнуть изъ крестьянскаго обихода, какъ по мановенію волшебнаго жезла: этому препятствовали и причины экономическія, вызывавшія примѣненіе тѣлесныхъ наказаній при взысканіи недоимокъ, и малое распространеніе грамотности во второй половинѣ 60-хъ и началѣ 70-хъ годовъ. Насколько еще велико было въ это время примѣненіе розги, мы ясно увидимъ, если разберемъ тѣ показанія волостныхъ судей и крестьянъ, въ которыхъ сравнивается примѣненіе въ одной и той же волости различныхъ наказаній (розогъ, денежнаго штрафа, ареста и общественныхъ работъ) и указывается, какое изъ этихъ наказаній всего чаще назначается.

Въ Вологодскомъ уѣздѣ по волостямъ даны были отвѣты, что самое употребительное наказаніе -- розги; денежные штрафы употребляются рѣже "по бѣдности населенія". Въ Новгородской губ. въ волостяхъ Новгородскаго и Череповецкаго уѣздовъ самымъ употребительнымъ наказаніемъ были розги; но тутъ же находимъ и объясненіе этого печальнаго явленія: сѣкли всего чаще за неплатежъ податей. Напротивъ, въ Кирилловскомъ уѣздѣ, той же губерніи, чаще всего примѣнялись арестъ и денежный штрафъ. Розги существовали, конечно, и здѣсь, но, повидимому, преимущественно для выколачиванія недоимокъ; по крайней мѣрѣ, мы находимъ относительно той же мѣстности слѣдующее свѣдѣніе: "за неплатежъ податей, при пьянствѣ, волостнымъ судомъ полагаются всегда розги", но здѣсь онѣ и въ этомъ отношеніи не считались панацеей: бывали случаи, что "виновныхъ въ томъ" волостной старшина своею властью подвергалъ аресту при волостномъ правленіи. Въ Московской губ. въ 33 волостяхъ заявили, что чаще всѣхъ другихъ наказаній примѣняются розги. И з.ѣсь это явленіе коренилось въ экономическихъ условіяхъ данной мѣстности, какъ видно изъ того, что въ 28 волостяхъ сѣкли недоимщиковъ и только въ 2 волостные суды не примѣняли въ этомъ случаѣ тѣлесныхъ наказаній. Между тѣмъ, какъ въ Московской губ. въ 33 волостяхъ чаще всего приговаривали къ розгамъ, только въ 4 преимущественно практиковался арестъ {Въ одной изъ этихъ волостей "прежде много наказывали розгами, теперь больше арестомъ", слѣдовательно, какъ и во многихъ другихъ случаяхъ, замѣчается смягченіе нравовъ.}, а въ одной чаще всего денежный штрафъ; въ трехъ волостяхъ за первый проступокъ назначался штрафъ, а потомъ розги {Въ одной волости Дмитровскаго уѣзда, Московской губ., старшина заявилъ, что "ему приходилось иногда въ крайнихъ случаяхъ своею властью наказывать розгами неплательщиковъ при явномъ ихъ упорствѣ".}. Къ сожалѣнію, далеко не во всѣхъ волостяхъ различныхъ губерній мы находимъ категорическій отвѣтъ на вопросъ о томъ, какое наказаніе примѣняется всего чаще, но, все-таки, сравненіе между существовавшими наказаніями довольно поучительно. Такъ, напримѣръ, въ Ярославской губ. въ 6 волостяхъ чаще всего примѣнялся арестъ, въ трехъ -- штрафъ и арестъ, въ одной -- арестъ и общественныя работы, въ одной -- чаще всего штрафъ, и кромѣ этихъ волостей еще въ одной -- розги примѣнялись рѣдко. Такимъ образомъ изъ тѣхъ волостей, относительно которыхъ намъ извѣстно, какія наказанія примѣняются чаще, въ 11 преобладаютъ не тѣлесныя наказанія, напротивъ, "всего чаще" розги примѣнялись лишь въ пяти волостяхъ. Если и въ этой губерніи, все-таки, было распространено тѣлесное наказаніе, то это объясняется значительнымъ количествомъ недоимщиковъ, о сѣченіи которыхъ по приговорамъ волостныхъ судовъ сдѣлано заявленіе въ 19 волостяхъ {Только въ одной волости мы находимъ извѣстіе, что дѣлъ о неплатежѣ податей въ волостномъ судѣ не бываетъ. Въ другой сказали, что неплательщиковъ податей хотя и наказываютъ по приговору суда, но рѣдко: "Бѣдность большая, у иного и описать нечего. Не наказывать за неплатежъ податей нельзя, когда за то съ самого начальства взыскивается". "Лучше помирать, чѣмъ жить на этой должности",-- объяснилъ старшина. Въ одной волости Угличскаго уѣзда, по заявленію старшины, неплательщиковъ наказывалъ онъ самъ; "да не всегда и взыщешь: чгсто только раздѣнешь и постращаешь, и того довольно".}. Въ Костромской губ. мы имѣемъ мало данныхъ о болѣе или менѣе частомъ примѣненіи различныхъ наказаній, но мы знаемъ, что въ трехъ волостяхъ чаще всего присуждали къ аресту, кромѣ того, въ двухъ -- розги примѣнялись рѣдко и, наконецъ, въ одной -- съ 1871 г. совсѣмъ не наказывали розгами, слѣдовательно нетѣлесныя наказанія преобладали въ 6 волостяхъ, а "чаще всего розги" назначались лишь въ двухъ волостяхъ. Относительно тѣлеснаго наказанія недоимщиковъ въ этой губерніи мы находимъ заявленія въ 5 волостяхъ. Во Владимірской губ. сравненіе случаевъ примѣненія различныхъ наказаній (тамъ, гдѣ на это есть указанія) еще неблагопріятнѣе для розогъ: въ 8 волостяхъ чаще всего примѣняется арестъ и только въ одной -- наиболѣе употребительны розги: о наказаніи недоимщиковъ упоминается въ 5 волостяхъ {Впрочемъ, относительно Владимірской губ. изъ другихъ источниковъ мы имѣемъ точныя данныя о количествѣ наказанныхъ розгами по приговору волостныхъ судовъ, а также и о числѣ другихъ наказаній. Изъ этихъ данныхъ видно, что тѣлесное наказаніе не было преобладающимъ лишь въ годы, непосредственно предшествующіе изслѣдованію коммиссіи о преобразованіи волостныхъ судовъ -- въ 1869 и 1870 гг. (относительно 1871 г. неизвѣстно число подвергнутыхъ аресту), а также въ 1875, 1879 и 1880 гг. (въ 1874 г. число подвергнутыхъ аресту и общественнымъ работамъ почти равнялось числу тѣлесно-наказанныхъ). Всего во Владимірской губ. въ періодъ времени съ 1863 по 1880 гг. было наказано розгами: въ 1863 г.-- 397 чел., въ 1864 г.-- 336 ч., въ 1865 г.-- 742 ч., въ 1866 г.-- 625 ч., въ 1867 г.-- 614 чел., въ 1863 г.-- 824 ч., въ 1869 г.-- 923 ч., въ 1870 г.-- 892 ч., въ 1871 г.-- 626 чел., въ 1872 г.-1,580 ч., въ 1873 г.-- 1,650 ч., въ 1874 г.-- 1,166 ч., въ 1875 г.-- 1,114ч., въ 1876 г.-- 917 ч., въ 1877 г.-- 963 ч., въ 1878 г.-- 946 ч., въ 1879 г.-- 724 чел., въ 1880 г.-- 638 чел. Въ ряду этихъ цифръ поражаетъ рѣзкое увеличеніе числа наказанныхъ тѣлесно въ 1872 и 1873 гг., послѣ котораго начинается медленное, но постоянное уменьшеніе количества высѣченныхъ. Ужъ не было ли вызвано это увеличеніе распросами о розгахъ членами коммиссіи о преобразованіи волостныхъ судовъ? Не были ли эти разспросы поняты такъ, что, по мнѣнію начальства, мало дерутъ? Приведенныя цифры заимствованы изъ труда г. Смирнова: "Статистическіе матеріалы о Владимірской губ." (Владимірскій Земскій Сборникъ 1882 г., No 9, стр. 172--180).}. Въ Тамбовской губ. также преобладали не тѣлесныя наказанія. Правда, о томъ, что розги примѣнялись всего чаще, сдѣланы были заявленія въ 26 волостяхъ, а штрафъ и арестъ преобладали въ 16 волостяхъ, но за то кромѣ этихъ еще въ 20 волостяхъ заявили, что розги примѣняются рѣдко. Большая зажиточность населенія этой губерніи выражалась въ томъ, что въ очень многихъ мѣстахъ (въ 21 волости) волостные суды не приговаривали недоимщиковъ къ тѣлеснымъ наказаніямъ (въ одной волости заявили, что недоимокъ не бываетъ, въ другой -- уже 5 лѣтъ не наказывали тѣлесно за неплатежъ податей), но, все-таки, въ 20 волостяхъ неплательщиковъ приговаривали къ розгамъ. Въ Самарской губ., по крайней мѣрѣ, въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ мы имѣемъ свѣдѣнія о сравнительно болѣе частомъ примѣненіи того или другого наказанія, чаще присуждали къ розгамъ, а именно "всего чаще" примѣнялись розги въ 16 волостяхъ, арестъ -- въ 4 волостяхъ. Что и здѣсь важную роль играли причины экономическія, видно изъ того, что въ одной волости прямо сказали: "бѣднаго больше къ розгамъ присуждаемъ", а въ 12 волостяхъ волостные суды приговаривали недоимщиковъ къ тѣлеснымъ наказаніямъ {Впрочемъ, въ 3 изъ нихъ -- рѣдко, въ одной -- въ 1871 г. было 44 случая, а въ слѣдующемъ году ни одного.}. Въ Саратовской губ. также, насколько извѣстно, чаще примѣнялись розги: по крайней мѣрѣ, въ 15 волостяхъ заявили, что чаще всего волостной судъ присуждаетъ къ розгамъ и только въ 6 волостяхъ -- чаще всего штрафъ и арестъ и, кромѣ того, въ 2 волостяхъ розги примѣнялись рѣдко. Наказанія недоимщиковъ по приговорамъ волостныхъ судовъ, очевидно, благодаря большой зажиточности сельскаго населенія, были не часты: въ 8 волостяхъ тѣлесное наказаніе въ этомъ случаѣ не примѣнялось {Въ томъ числѣ иногда сказано, что тѣлесное наказаніе при взысканіи недоимокъ вывелось въ послѣдніе годы, а прежде примѣнялось довольно часто.}, о сѣченіи же недоимщиковъ заявили въ 7 волостяхъ {Впрочемъ, въ двухъ случаяхъ есть упоминанія о сѣченіи недоимщиковъ помимо волостнаго суда: такъ въ одной волости Балашовскаго уѣзда "неплательщиковъ не судятъ, а учатъ ихъ сами старики,-- постегаютъ или въ заработки богачамъ отдаютъ"; въ другой волости того же уѣзда -- это "дѣло особыхъ добросовѣстныхъ, которые съ ними расправляются". Отъ саратовскаго податного инспектора мы слышали, что въ настоящее время въ уѣздахъ, ближайшихъ къ Саратову, тѣлесныя наказанія примѣняются волостными судами крайнѣ рѣдко.}. Въ Харьковской губ. преобладали не тѣлесныя наказанія: въ 11 волостяхъ всего чаще примѣняли штрафъ и арестъ и, кромѣ того, въ 3 волостяхъ рѣдко приговаривали къ розгамъ; напротивъ, чаще всего розги примѣнялись только въ одной волости {О тѣлесномъ наказаніи неплательщиковъ упомянуто въ 5 волостяхъ Харьковской губ. (и кромѣ того, въ одной волости ихъ наказывали сельскіе старосты), а въ трехъ волостяхъ заявили о томъ, что неплательщиковъ по суду не наказывали.}. Въ Полтавской губ. розги были совсѣмъ не въ авантажѣ: въ 18 волостяхъ чаще всего примѣнялись штрафъ и арестъ, въ 2 штрафъ и общественныя работы и кромѣ того въ 5 волостяхъ къ розгамъ приговаривали рѣдко; напротивъ упомянуто о наиболѣе частомъ примѣненіи розогъ всего въ трехъ волостяхъ. О томъ, что неплательщиковъ не сѣкутъ, заявили въ 12 волостяхъ, а въ двухъ показали, что ихъ вовсе не бываетъ; о сѣченіи недоимщиковъ по суду, и то рѣдкомъ, упомянуто въ 7 волостяхъ (въ одной же "съ ними расправляется старшина"). Въ Кіевской губ. розги были еще менѣе употребительны и самымъ распространеннымъ наказаніемъ былъ денежный штрафъ; о наиболѣе частомъ примѣненіи штрафа и ареста было заявлено въ 31 волости; напротивъ, розги примѣнялись чаще всего лишь въ 2 волостяхъ. О томъ, что недоимщиковъ не сѣкутъ, было заявлено въ 18 волостяхъ Кіевской губ., о сѣченіи же ихъ -- только въ 8 волостяхъ {Въ одной волости Васильковскаго уѣзда съ неплательщиками "расправляются" (безъ суда) "волостной и сельскіе начальники, стращая ихъ, сажая въ холодную, а худыхъ и посѣкая".}. Въ Екатеринославской губ. самымъ распространеннымъ наказаніемъ былъ также денежный штрафъ: чаще всего штрафъ и арестъ примѣнялись въ 23 волостяхъ, а розги только въ одной. Что касается недоимщиковъ, то въ 7 волостяхъ къ нимъ не примѣнялось тѣлесное наказаніе, въ 5 было заявлено, что неплательщиковъ не бываетъ, примѣнялось же къ нимъ наказаніе розгами, и то рѣдко, лишь въ 2 волостяхъ.

Изучая такимъ образомъ дѣйствительное примѣненіе тѣлесныхъ наказаній волостными судами, мы видимъ, что говорить о любви народа къ розгѣ не приходится. Изъ 12 губерній, о которыхъ было собрано значительное количество данныхъ, уже въ началѣ 70-хъ годовъ тѣлесное наказаніе, какъ оказывается при сравненіи его съ другими карами, не было преобладающимъ въ 8 губерніяхъ, а именно: Ярославской, Костромской, Владимірской, Тамбовской, Харьковской, Полтавской, Кіевской и Екатеринославской, причемъ въ 4 послѣднихъ розги примѣнялись весьма нечасто. Если тѣлесное наказаніе преобладало въ губерніяхъ Новгородской (впрочемъ, изъ трехъ, посѣщенныхъ коммиссіею уѣздахъ, лишь въ двухъ), Московской, Самарской и Саратовской, т.-е. въ 4 губерніяхъ, то это объясняется въ нѣкоторыхъ изъ нихъ бѣдностью населенія и вообще широкимъ примѣненіемъ тѣлеснаго наказанія при взысканіи недоимокъ (въ Новгородской губ. это объясняется, какъ увидимъ ниже, неправильнымъ примѣненіемъ въ данномъ случаѣ сельскаго судебнаго устава для государственныхъ крестьянъ). Такимъ образомъ при болѣе совершенной податной системѣ, при болѣе равномѣрномъ распредѣленіи бремени налоговъ, наконецъ, при большемъ распредѣленіи грамотности, примѣненіе розги самими крестьянами, быть можетъ, значительно ослабѣло бы и безъ особыхъ правительственныхъ мѣръ; но заставлять крестьянъ долѣе страдать вслѣдствіе несовершенства нашей финансовой системы и недостаточной заботы со стороны государства о народномъ образованіи было бы вопіющею несправедливостью.

Какъ вредно отзываются на благосостояніи крестьянъ, практикующіеся у насъ, пріемы взысканія податей, прекрасно понимаютъ и лица, занимающія высокое положеніе въ финансовой администраціи. Г. Тернеръ, въ своей статьѣ Крестьянскіе платежи и способы ихъ взысканія, говоритъ: "Въ нашей бытовой жизни существуетъ, кромѣ нѣкоторыхъ другихъ, еще одно темное пятно, которое рѣзко отдѣляетъ насъ отъ другихъ образованныхъ странъ... Нигдѣ въ образованномъ мірѣ тѣлесныя наказанія не допускаются, какъ средство побужденія плательщиковъ къ исправному взносу слѣдующихъ съ нихъ податныхъ поступленій" {Вѣстникъ Европы 1895 г., No 10, стр. 441.}. Другое лицо, занимающее еще болѣе высокое положеніе въ нашей администраціи, въ своей книгѣ Неурожай и народное бѣдствіе (1892 г.) также обращаетъ вниманіе на настоящій порядокъ взысканія податей, который получилъ характерное названіе выколачиванія ихъ: при немъ "администраціи приходится прибѣгать къ экзекуціоннымъ мѣрамъ" и "путемъ личныхъ взысканій съ недоимщика до тѣлеснаго наказанія включительно" побуждать крестьянина "заложить свою корову, свою послѣднюю лошадь" (стр. 156, 166).

Слѣдуетъ напомнить, что сенатъ въ своихъ рѣшеніяхъ многократно указывалъ на неправильность примѣненія тѣлесныхъ наказаній при взысканіи недоимокъ. Дѣло въ томъ, что "принятіе мѣръ къ присужденію и взысканію недоимокъ" составляетъ обязанность не волостного суда, а сельскаго схода, который не имѣетъ права по закону примѣнять при этомъ тѣлесное наказаніе {Общее положеніе о крестьянахъ ст. 51 п. 15 и ст. 188. Срав. "Сборникъ рѣшеній перваго департамента правительствующаго сената по крестьянскимъ дѣламъ 1862--1879 гг.". Изд. 3-е. Данилова. 1888 г., стр. 101, и "Положеніе о сельскомъ состояніи". Изд. Данилова. Часть I, изд. 3-е, 1891 г., стр. 62.}. Однако, тутъ вызывалось недоразумѣніе примѣчаніемъ первымъ къ 102 ст. Общаго Положенія о крестьянахъ, гдѣ сказано: "До изданія общаго сельскаго судебнаго устава, волостные суды, а также волостные старшины и сельскіе старосты, при опредѣленіи, на точномъ основаніи статей 64, 86, 102, мѣры наказаній за маловажные преступленія и проступки примѣняются къ правиламъ по сему предмету установленнымъ въ уставѣ сельскомъ судебномъ для государственныхъ крестьянъ (уставъ казенныхъ селеній, ст. 440--556)"; а статьею 498 этого сельскаго устава допускалось тѣлесное наказаніе тѣхъ, кто, вслѣдствіе лѣности и безпутной жизни, окажется несостоятельнымъ къ платежу податей. Новгородское губернское по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе даже разослало при особомъ циркулярѣ печатные экземпляры сельскаго устава по волостнымъ правленіямъ. Вслѣдствіе этого въ практикѣ волостныхъ судовъ Новгородской губ. и образовался цѣлый рядъ дѣлъ о "неплатежѣ податей при пьянствѣ и нерачительности въ хозяйствѣ", который занималъ въ началѣ 70-хъ годовъ видное мѣсто въ книгахъ волостныхъ судовъ этой губерніи. Дѣла этого рода начинались по заявленіямъ сельскихъ старостъ и, не подвергаясь на волостномъ судѣ никакому разбирательству, безъ всякой провѣрки обвиненія, однообразно рѣшались постановленіемъ о наказаніи виновныхъ розгами до 20 ударовъ {М. И. Зарудный: "Законы и жизнь. Итоги изслѣдованія крестьянскихъ судовъ". Спб., 1874 г., стр. 176--177, 131, 133. Напротивъ, костромское губернское присутствіе предписало кинешемскому съѣзду мировыхъ посредниковъ отъ 21 апрѣля 1870 г., что розги не могутъ примѣняться къ недоимщикамъ. Ibid., стр. 177--178.}. Этимъ объясняется, почему тѣлесное наказаніе было сильно распространено въ Новгородской губ. въ началѣ 70-хъ годовъ. Наконецъ, сенатъ рѣшеніями 1876, 1877 и другихъ годовъ разъяснилъ, что волостные суды примѣняются къ сельскому судебному уставу при назначеніи наказанія, самыя же наказанія, которыя вправѣ налагать волостные суды, точно опредѣлены въ Положеніи (ст. 101 и 102 и 1-е примѣчаніе къ ней Общаго Положенія) и что соблюденіе сельскаго устава въ точности необязательно для волостныхъ судовъ {Даниловъ; "Положеніе о сельскомъ состояніи". Ч. I, изд. 3-е, 1891 г., стр. 112.}.

Волостные старшины и судьи въ своихъ показаніяхъ членамъ коммиссіи о преобразованіи волостныхъ судовъ дѣлали иногда оговорку, что наказываютъ не за недоимки, а за пьянство и дурное поведеніе, приводящее къ ихъ накопленію; но въ большинствѣ случаевъ прямо и откровенно говорится о наказаніи недоимщиковъ, неплательщиковъ, безотносительно къ ихъ поведенію.

И въ послѣднее время въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ волостные суды совершенно противозаконно примѣняютъ тѣлесное наказаніе относительно недоимщиковъ. Такъ, по свѣдѣніямъ, доставленнымъ податными инспекторами за 1887--93 гг., въ Нижегородской губ. по отношенію къ недоимщикамъ "волостной старшина, а иногда сельскіе старосты принимаютъ указанныя въ законѣ мѣры (обыкновенно арестъ) или предаютъ недоимщиковъ волостному суду, который въ нѣкоторыхъ волостяхъ Горбатовскаго уѣзда нерѣдко приговариваетъ ихъ къ тѣлесному наказанію. Въ Ярославск. губ., въ Даниловскомъ у., сельскіе старосты въ крайнихъ случаяхъ привлекаютъ недоимщиковъ къ волостному суду, который приговариваетъ ихъ къ тѣлесному наказанію; эти приговоры представляются на усмотрѣніе земскаго начальника". Въ Могилевской губ., въ Мстиславскомъ у., "иногда отдаютъ неплательщика на волостной судъ, который наказываетъ недоимщиковъ розгами ("за пьянство"). Въ Ливенскомъ у., Орловской губ., "иногда примѣняется и тѣлесное наказаніе" (въ 1891 г. въ одной волости были наказаны розгами 12 чел., а въ другой -- присуждены къ нимъ 15 чел., но уѣздное по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе отмѣнило этотъ приговоръ {Матеріалы для пересмотра узаконеній о взиманіи окладныхъ сборовъ. Существующій порядокъ взиманія окладныхъ сборовъ съ крестьянъ. По свѣдѣніямъ, доставленнымъ окладными инспекторами за 1887 -- 93 гг. 1895 г., вып. II, стр. 23, 45, 49, 92.}.

Мы видѣли, что право наказывать недоимщиковъ присвоивали себѣ иногда и волостныя, и сельскія власти. Такіе случаи бываютъ и въ новѣйшее время. Такъ, въ 1890 г. въ одной газетѣ былъ напечатанъ слѣдующій "приказъ" волостного старшины одной волости Ефремовскаго у., Тульской губ., данный сельскому старостѣ: "Предписываю старостѣ: завтра собери сходъ и объяви крестьянамъ, чтобъ они всѣ обязательно къ субботѣ уплатили числящіяся повинности по всѣмъ сборамъ, и если по провѣркѣ мною кто-либо не уплатитъ повинностей, то тотъ будетъ наказанъ въ присутствіи схода розгами" { Вѣстникъ Европы 1890 г., No 11, стр. 388.}. Указанія на подобныя же противозаконныя дѣйствія мы находимъ и въ свѣдѣніяхъ, сообщенныхъ податными инспекторами. Такъ, въ Астраханскомъ у. сельскія общества прибѣгаютъ къ тѣлесному наказанію неисправныхъ плательщиковъ {Существующій порядокъ взиманія окладныхъ сборовъ съ крестьянъ. 1894 г., вып. I, стр. 77.}.

Данныя, приведенныя нами на основаніи Трудовъ коммиссіи по преобразованію волостныхъ судовъ, достаточно убѣждаютъ въ томъ, что крестьяне вовсе не желаютъ какъ можно чаще примѣнять тѣлесныя наказанія, несмотря даже на то, что въ теоріи большинство опрошенныхъ лицъ,-- впрочемъ, опрошенныхъ обыкновенно въ присутствіи начальства,-- не рѣшалось вовсе отрицать ихъ необходимости. Для насъ особенно важно не теоретическое обсужденіе этого вопроса представителями волостной администраціи и суда, а фактическое примѣненіе тѣлеснаго наказанія. Мы видѣли, что это наказаніе занимало въ 1872 г. далеко не первое мѣсто въ приговорахъ волостныхъ судовъ. Во многихъ мѣстахъ крестьяне, дававшіе свои показанія по этому вопросу, высказывали мнѣніе, что розги наиболѣе посрамительное наказаніе {"Розги срамнѣе", наприм. см. Труды, т. III, стр. 145; ср. т. VI, стр. 41, 53; "самое срамное наказаніе" -- Труды, т. VI, стр. 363; т. IV, стр. 211.}. Волостными судами практиковались прежде и нѣкоторыя другія посрамительныя наказанія, наприм., водили вора по селу съ привязанною украденною вещью, повязывали голову платкомъ дѣвушкѣ, изобличенной въ недостаточно скромной жизни, но уже въ началѣ 70-хъ годовъ почти вездѣ это вывелось. На исчезновеніе такихъ каръ мы имѣемъ указанія въ губерніяхъ: Тамбовской (Труды, т. I, стр. 313,326), Самарской (VI, 82), Саратовской (VI, 619), Харьковской (IV, 143), въ Полтавской губ. (IV, 237, 266, 305), въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Кіевской (хотя кое-гдѣ въ этой губерніи онѣ еще существовали).

Во многихъ уѣздахъ волостныя власти уже не допускали подобныхъ посрамленій, опасаясь жалобъ тѣхъ, къ которымъ вздумали было ихъ примѣнять, наприм. въ Кіевской (V, 161), Полтавской губ. (IV, 305). Можно было надѣяться, что, подобно этому, и самое тяжкое "посрамительное наказаніе" -- розги исчезнутъ при все большемъ распространеніи въ деревняхъ свѣта грамотности. Одинъ изъ земскихъ начальниковъ Смоленской губ. свидѣтельствуетъ, на основаніи изученія дѣлопроизводства старыхъ волостныхъ судовъ, что розги "все больше и больше стали выходить изъ употребленія" {Черновъ: "Набросокъ соображеній. Изъ волостной юстиціи". 1895 г., стр. 10.}. Изученіе дѣлъ волостныхъ судовъ Сквирскаго у., Кіевской губ., со времени ихъ основанія до 1866 г., также привело къ выводу о постепенномъ уменьшеніи примѣненія тѣлесныхъ наказаній. "Въ первые годы по освобожденіи,-- говоритъ П. Дашкевичъ,-- розга является самымъ излюбленнымъ наказаніемъ: ее не только вначалѣ примѣняютъ иногда и сверхъ мѣры, но даже распространяютъ ее еще на изъятыхъ отъ тѣлеснаго наказанія женщинъ, которыхъ за всякіе пустяки продолжаютъ сѣчь еще по 1876 годъ. Розгу въ начальные годы къ мужчинамъ примѣняютъ не только за уголовные проступки, но и по гражданскимъ дѣламъ и вообще по всякому пустячному поводу, такъ что въ первыя 5 лѣтъ на 838 уголовныхъ дѣлъ примѣнена розга по 618 дѣламъ (74%), во второе пятилѣтіе на 840 дѣлъ по 517 дѣламъ (61%) и въ третье -- на 1.478 дѣлъ по 416 дѣламъ (28%). Такое щедрое расточеніе розги судами въ начальные годы объясняется, по справедливому мнѣнію г. Дашкевича, рабскими привычками, пріобрѣтенными при крѣпостномъ правѣ. "Лишь постепенно, по мѣрѣ того, какъ у бывшихъ недавно рабовъ начало пробуждаться на свободѣ сознаніе человѣческаго достоинства, какъ подросло новое нерабское поколѣніе, розга начала все упадать и упадать" {П. Дашкевичъ: "Волостной судъ и кассаціонная инстанція" -- Юрид. Вѣстн. 1892 г., No 12, стр. 634.}. Мы видѣли, впрочемъ, изъ матеріаловъ, напечатанныхъ въ Трудахъ коммиссіи по преобразованію волостныхъ судовъ, что и къ 1872 г. въ Кіевской губ. примѣненіе тѣлесныхъ наказаній было вообще сравнительно слабѣе и по крайней мѣрѣ въ трехъ волостяхъ Сквирскаго у. чаще всѣхъ другихъ наказаній примѣнялся денежный штрафъ.

Приведенные факты показываютъ, что самъ народъ постепенно ограничивалъ примѣненіе розги. Но путь этотъ слишкомъ медленный и продолженіе существованія тѣлесныхъ наказаній крайне вредно вліяло на народные нравы. Это понимали многія лица, занимавшія въ провинціи извѣстное служебное положеніе, къ которымъ обратилась коммиссія, изслѣдовавшая волостные суды, и потому уже тогда не было недостатка въ мнѣніяхъ о необходимости отмѣнить тѣлесное наказаніе. Одинъ изъ мировыхъ посредниковъ Рѣжицкаго у., Витебской губ., предлагаетъ "отмѣнить или ограничить тѣлесное наказаніе". Предсѣдатель богородской земской управы Московской губ. предложилъ дозволить замѣнять тѣлесное наказаніе штрафомъ по желанію обвиненнаго. Мировой посредникъ Подольскаго у., Московской губ., полагалъ, что право подвергать тѣлесному наказанію "ни въ какомъ случаѣ не должно оставаться за волостными судами". По словамъ судебнаго слѣдователя Серпуховского у., "настало время отмѣнить тѣлесное наказаніе". Одинъ изъ мировыхъ посредниковъ Ветлужскаго у. доказываетъ, что нѣтъ никакой необходимости въ сохраненіи наказанія розгами по приговорамъ волостныхъ судовъ. По его словамъ, "тѣлесное наказаніе въ томъ видѣ, какъ оно существуетъ, въ большинствѣ случаевъ утратило видъ серьезнаго наказанія, а въ меньшинствѣ служитъ печальнымъ средствомъ подавленія нравственнаго достоинства человѣка, чувства чести, того деликатнаго чувства, которое служитъ залогомъ и опорой нравственнаго развитія народа... Для грубаго человѣка, въ которомъ не проснулись еще лучшіе инстинкты человѣческой природы, тѣлесное наказаніе имѣетъ смыслъ только въ извѣстной степени физическаго истязанія; но при установленной закономъ нормѣ (20 ударовъ) все это обращается въ отвратительную комедію. Въ этихъ случаяхъ тѣлесное наказаніе... утратило свое значеніе. Тамъ же, гдѣ какія-нибудь случайныя жизненныя условія выдвинули крестьянина изъ этого мрака, пробудили въ немъ человѣческую жизнь, вызвали въ его душѣ голосъ чести и сознаніе нравственнаго достоинства, тамъ тѣлесное наказаніе влечетъ за собою деморализацію. Въ этихъ случаяхъ тѣлесное наказаніе вредно". Одинъ изъ мировыхъ посредниковъ Липовецкаго у. и одинъ изъ посредниковъ Черкасскаго у., Кіевской губ., наконецъ, два мировыхъ посредника Бузулукскаго у., Самарской губ., также высказались за отмѣну тѣлеснаго наказанія {Труды коммиссіи по преобразованію волостныхъ судовъ. Отзывы различныхъ мѣстъ и лицъ. Спб., 1873 г., стр. 116, къ стр. 124, 156, 222, 415, 416, 433, 544, 545, 580.}.

Если бы всѣ земскіе начальники были проникнуты такими взглядами, то тѣлесное наказаніе по приговору волостныхъ судовъ не существовало бы въ тѣхъ мѣстностяхъ Россіи, гдѣ введены эти должности: было уже упомянуто, что, по закону 12 іюля 1889 г. о земскихъ начальникахъ и связанныхъ съ установленіемъ этой должности правилахъ преобразованія волостныхъ судовъ, приговоръ этого суда о тѣлесномъ наказаніи не можетъ быть приведенъ въ исполненіе иначе, какъ съ разрѣшенія земскаго начальника, который имѣетъ право замѣнять тѣлесное наказаніе денежнымъ взысканіемъ до 30 руб. независимо отъ ареста или строгимъ арестомъ на время до 15 дней (ст. 29 и 41 временныхъ правилъ). Но, увы, разсчитывать на то, что земскіе начальники или даже большинство ихъ сумѣютъ понять настоятельность полной отмѣны тѣлесныхъ наказаній, не приходится, когда ознакомишься съ фактами, проникшими въ печать, объ ихъ дѣятельности. Правда, въ ихъ средѣ находится такой благородный общественный дѣятель, какъ земскій начальникъ 3-го участка Гжатскаго уѣзда, А. М. Черновъ, который самымъ убѣдительнымъ образомъ доказываетъ необходимость для земскихъ начальниковъ совершенно отказаться отъ разрѣшенія тѣлесныхъ наказаній {См. его прекрасную брошюру: Набросокъ соображеній. Изъ волостной юстиціи. Гжатскъ, 1895 г.}. Правда, очень недавно пять земскихъ начальниковъ Старооскольскаго у. предложили земскому собранію ходатайствовать объ отмѣнѣ тѣлесныхъ наказаній, но это -- рѣдкія исключенія. Приведемъ нѣкоторые примѣры того, какъ плохо многіе земскіе начальники понимаютъ свои обязанности, какъ они нарушаютъ законъ и какую большую склонность чувствуютъ къ тѣлесному наказанію.

Въ одномъ уѣздѣ крестьянинъ за то, что довелъ себя до высылки на родину по этапу, былъ приговоренъ волостнымъ судомъ къ наказанію 20-го ударами розогъ. Обвиняемый подалъ жалобу въ уѣздный съѣздъ, и тотъ, по настоянію предсѣдателя и земскихъ начальниковъ, большинствомъ голосовъ призналъ это рѣшеніе не подлежащимъ отмѣнѣ, "такъ какъ весьма желательно, чтобы волостные старшины предавали волостному суду крестьянъ не за одни предусмотрѣнные закономъ проступки, но и за дѣянія, въ которыхъ усматривается дурная жизнь, неуваженіе къ нравственности, къ семьѣ, къ отеческой власти и т. д." {Гражданинъ 1890 г., No 279; Вѣстникъ Европы 1890 г., No 11, стр. 381--384. О томъ, что новгородскій уѣздный съѣздъ отмѣняетъ мало приговоровъ о тѣлесныхъ наказаніяхъ, см. ст. Путилова въ Журналѣ Юридическ. Общества 1895 г., сентябрь, стр. 74--75.}.

Въ томъ же году въ одномъ изъ уѣздовъ Черниговской губ. земскій начальникъ по подозрѣнію въ кражѣ одиннадцати-лѣтвяго мальчика при соучастіи его домашнихъ предписалъ волостному суду разобрать это дѣло безъ вызова обвинителя, а виновнаго подвергнуть наказанію. Волостной судъ, въ виду несовершеннолѣтія обвиняемаго, нашелъ "болѣе цѣлесообразнымъ" примѣнить тѣлесное наказаніе къ взрослому старшему брату, но приговоръ этотъ былъ отмѣненъ уѣзднымъ съѣздомъ {Вѣстникъ Европы 1890 г., No 11, стр. 386--388.}.

Излишнее усердіе земскихъ начальниковъ въ примѣненіи тѣлесныхъ наказаній очень скоро обратило на себя вниманіе администраціи. Въ 1892 г. нижегородскій губернаторъ Барановъ разослалъ слѣдующій циркуляръ земскимъ начальникамъ: "До моего свѣдѣнія дошло, что нѣкоторые изъ земскихъ начальниковъ приступили къ собиранію свѣдѣній о неприведенныхъ въ исполненіе приговорахъ дореформенныхъ волостныхъ судовъ, громогласно заявляя, что всѣ приговоры о тѣлесныхъ наказаніяхъ и прочихъ карахъ ими, земскими начальниками, будутъ приведены въ исполненіе. Считаю нужнымъ обратить вниманіе земскихъ начальниковъ на то, что одна изъ причинъ, вызвавшихъ самую реформу, была неудовлетворительность волостныхъ судовъ... Способъ огульнаго исполненія приговоровъ старыхъ волостныхъ судовъ... очень вреденъ какъ для успѣха самого дѣла, такъ и для упроченія довѣрія населенія къ своему новому начальству. Поэтому покорнѣйше прошу земскихъ начальниковъ Нижегородской губерніи смотрѣть на приговоры бывшихъ волостныхъ судовъ какъ на матеріалъ, которымъ слѣдуетъ пользоваться съ крайнею осмотрительностью, не упуская изъ виду статьи 29-й высочайше утвержденныхъ 12 іюля 1889 г. правилъ о волостномъ судѣ, дающей земскому начальнику право замѣнять опредѣленное волостнымъ судомъ тѣлесное наказаніе другою карательною мѣрой" {Ibid., стр. 392.}. Быть можетъ, подъ вліяніемъ этого циркуляра, а также и вслѣдствіе постепеннаго увеличенія отвращенія къ розгѣ, которое было замѣчено и въ другихъ мѣстахъ, волостные суды Нижегородской губ., какъ видно изъ данныхъ, имѣющихся въ распоряженіи нижегородскаго губернскаго присутствія, стали постановлять все менѣе приговоровъ о тѣлесномъ наказаніи. Въ 1890 (съ перваго сентября) и въ 1891 гг. было постановлено 1,899 такихъ приговоровъ, въ 1892 г.-- 979, въ 1893 г.-- 553 и въ 1894 г.-- 540. Изъ этого числа тѣлесное наказаніе отмѣнено рѣшеніями уѣздныхъ съѣздовъ и замѣнено другими наказаніями по распоряженію земскихъ начальниковъ: въ 1890--1891 гг. по 618 приговорамъ, въ 1892 г. по 283, въ 1893 г. по 203 и въ 1894 г. по 226 приговорамъ. Затѣмъ приведено приговоровъ въ исполненіе: въ 1890--1891 гг. 873, въ 1892 г. 403, въ 1893 г. 208 и въ 1894 г. 154. Остальные приговоры за эти годы, оставаясь неисполненными, еще не вступили въ законную силу и пока неизвѣстно, всѣ ли они будутъ утверждены {Новое Время 18 ноября 1895 г., No 7085.}.

И въ послѣдніе годы земскіе начальники продолжаютъ охотно примѣнять тѣлесное наказаніе. Въ 1891 г. московскій уѣздный съѣздъ по представленію земскаго начальника отмѣнилъ приговоръ волостного суда, которымъ 9 крестьянъ были присуждены къ выговору, и постановилъ подвергнуть ихъ тѣлесному наказанію, хотя для отмѣны приговора не было серьезныхъ причинъ и хотя, что еще важнѣе, съѣздъ не имѣлъ законныхъ основаній присуждать крестьянъ къ тѣлесному наказанію, если они не были приговорены къ нему волостнымъ судомъ {Московскія Вѣдомости 1891 г., No 10; Вѣстникъ Европы 1891 г., No 2, стр. 862--866.}. Въ Курской губ. въ 1890 г. волостной судъ приговорилъ крестьянина къ 20 ударамъ розогъ, и земскій начальникъ распорядился немедленно привести приговоръ въ исполненіе, не дожидаясь истеченія законнаго срока. Кассаціонная жалоба обвиняемаго была оставлена уѣзднымъ съѣздомъ безъ послѣдствій, и губернское присутствіе сдѣлало только замѣчаніе земскому начальнику {Русскія Вѣдомости 1891 г., No 3.}. Въ Старицкомъ уѣздѣ, Тверской губ., одинъ учитель грамоты, возбудившій гнѣвъ волостного старшины раскрытіемъ его злоупотребленій, былъ приговоренъ волостнымъ судомъ, подъ давленіемъ старшины, къ наказанію. 5-ю ударами розогъ за самоуправство. Два раза дѣло доходило до уѣзднаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствія и, наконецъ, рѣшеніе суда было утверждено губернскимъ присутствіемъ. Тогда приговоренный обратился съ прошеніемъ къ губернатору, по предложенію котораго дѣло было разсмотрѣно въ губернскомъ присутствіи, причемъ выяснились полная невиновность учителя грамотности и злоупотребленія старшины. Не имѣя права отмѣнить постановленіе волостного суда, губернское по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе передало дѣло въ сенатъ {Недѣля 1891 г., No 2; Вѣстникъ Европы 1891 г., No 2, стр. 869--870.}.

Въ 1891 г. министерство внутреннихъ дѣлъ,-- очевидно, также вслѣдствіе излишняго усердія земскихъ начальниковъ,-- нашло необходимымъ разъяснить, что "къ приговорамъ волостныхъ судовъ о тѣлесномъ наказаніи земскіе начальники должны относиться вообще съ большою осторожностью, наблюдать, чтобъ они не являлись слѣдствіемъ пристрастнаго отношенія къ виновному", и т. д. Исполнителями такихъ приговоровъ не должны быть молодые люди, на которыхъ "подобная операція производитъ развращающее впечатлѣніе. Необходимо строго наблюдать, чтобъ исполненіе означенныхъ приговоровъ не являлось потѣхой или зрѣлищемъ для праздной толпы, а особенно малолѣтнихъ. Возможно близкое вниманіе во всѣ дѣла и нужды деревни, а также частное вліятельное нравственное воздѣйствіе земскихъ начальниковъ можетъ совершенно устранитъ надобность въ крайнихъ мѣрахъ" {Вѣстникъ Европы 1891 г., No 9, стр. 378. Циркуляромъ министерства внутреннихъ дѣлъ 1891 г. земскому начальнику предоставлено право отмѣнять розги и замѣнять ихъ другимъ наказаніемъ даже по судебнымъ приговорамъ, состоявшимся въ его районѣ раньше введенія Положенія о земскихъ начальникахъ и, притомъ, когда бы ни состоялось это рѣшеніе. Черновъ, стр. 92.}.

Но и такія разъясненія не дѣйствовали. Въ томъ же году въ тамбовскомъ съѣздѣ земскихъ начальниковъ нѣкоторые изъ нихъ требовали приведенія въ исполненіе всѣхъ старыхъ приговоровъ волостныхъ судовъ, крича: "сѣчь, сѣчь!" По свидѣтельству Московскихъ Вѣдомостей, нѣкоторые земскіе начальники и передъ крестьянами кричатъ: "запорю!" {Вѣстникъ Европы 1891 г., No 11, стр. 358--359.}.

Въ 1893 г. непремѣнный членъ смоленскаго губернскаго присутствія, обревизовавъ дѣлопроизводство земскихъ начальниковъ, пришелъ къ заключенію, что они недостаточно пользуются правомъ замѣны тѣлесныхъ наказаній, широкое, безъ надлежащей осмотрительности, примѣненіе которыхъ можетъ понизить нравственный уровень населенія и призналъ полезнымъ предложить земскимъ начальникамъ къ обязательному исполненію, чтобы каждое разрѣшеніе на примѣненіе тѣлеснаго наказанія было излагаемо въ формѣ вполнѣ мотивированнаго постановленія и всѣ подобныя постановленія были соединены въ особый нарядъ для удобства ревизіи. Губернское присутствіе согласилось съ мнѣніемъ своего непремѣннаго члена и разослало земскимъ начальникамъ соотвѣтствующее предписаніе {Московскія Вѣдомости 1895 г., No 221; Вѣстникъ Европы 1895 г., No 10, стр. 813--815. Ревизія смоленскаго губернатора показала, что земскіе начальники 5-го участка Гжатскаго уѣзда и 4-го участка Красинскаго уѣзда никогда не допускаютъ замѣны тѣлеснаго наказанія другою карательною мѣрой, разрѣшая тѣлесное наказаніе даже безъ наведенія справокъ о лѣтахъ, прежней судимости, семейномъ положеніи и вообще нравственныхъ качествахъ осужденнаго, и одинъ изъ нихъ прямо заявляетъ, что дѣйствуетъ такимъ образомъ по принципу. Вѣстникъ Европы 1884 г., No 9, стр. 357.}.

Подъ вліяніемъ указаннаго направленія въ дѣятельности земскихъ начальниковъ могутъ ослабѣть и тѣ стремленія волостныхъ судовъ къ ограниченію и даже совершенному уничтоженію тѣлесныхъ наказаній, которыя сказались еще до 1872 г. {Изъ данныхъ о тѣлесныхъ наказаніяхъ въ Тверской губ. въ 1892 г. видно, что чѣмъ чаще въ томъ или другомъ участкѣ земскій начальникъ допускаетъ тѣлесное наказаніе, тѣмъ паче оно назначается и волостными судами. Вѣстникъ Европы 1893 г., No 11, стр. 371--372.}. Кромѣ земскихъ начальниковъ, давленіе въ этомъ отношеніи производятъ и другія мѣстныя административныя власти особенно въ дѣлѣ "высѣканія недоимокъ" {Срав. Обнинскій: "Въ области суевѣрій и предразсудковъ". Юридическій Вѣстникъ 1890 г., кн. 11, стр. 374. Случаи присужденія волостными судами недоимщиковъ къ тѣлеснымъ наказаніямъ см. въ статьѣ Обнинскаго: "Опрощенное судоговореніе" (журналъ гражданскаго и уголовнаго права 1892 г., No 2, стр. 40--41). О томъ, какъ становой возивъ съ собой членовъ волостного суда, чтобъ они постановляли приговоры о тѣлесныхъ наказаніяхъ недоимщиковъ, см. Г. И. Успенскаго Властъ земли, гл. VII. По донесеніямъ податныхъ инспекторовъ, "полиція подвергаетъ недоимщиковъ тѣлесному наказанію по приговору волостныхъ судовъ (уѣзды Вятскій и Яранскій). Въ Яранскомъ уѣздѣ, до реформы волостныхъ судовъ, становые пристава при своихъ разъѣздахъ по уѣздамъ не рѣдко брали съ собой волостныхъ судей, которые на мѣстѣ приговаривали къ наказанію, что немедленно и приводилось въ исполненіе" (Существующій порядокъ взиманія окладныхъ сборовъ съ крестьянъ. По свѣдѣніямъ, доставленнымъ податными инспекторами за 1887--1893 и. Вып. I, 1894 г., стр. 28, ср. стр. 34).}. Своего апогея административный произволъ въ этомъ отношеніи достигъ въ дѣлѣ писарскаго (Пензенской губ.) исправника Иванова и его сообщниковъ (урядника и полицейскаго разсыльнаго), разсматривавшемся недавно саратовскою судебною палатой и окончившемся обвинительнымъ приговоромъ. Подъ предлогомъ обыска недоимщиковъ ихъ уводили въ отдѣльную комнату и тамъ жестоко били по шеѣ и животу; училъ этому самъ исправникъ, совѣтуя не бить ихъ по груди и ребрамъ, такъ какъ это опасно,-- опасно не для избиваемаго, а для избивателей (легче открыть слѣды избіенія). Продолжалось это до тѣхъ поръ, пока одинъ изъ недоимщиковъ не умеръ отъ нанесенныхъ ему побоевъ {Вѣстникъ Европы 1895 г., No 11, стр. 460.}. Изъ приведеннаго выше разсказа о преслѣдованіи волостнымъ старшиной учителя грамотности, раскрывшаго злоупотребленія старшины, видно, что розги служатъ орудіемъ мести въ рукахъ старшинъ изъ міроѣдовъ противъ крестьянъ, получившихъ нѣкоторое образованіе и мѣшающихъ имъ обдѣлывать темныя дѣла. Подобные факты раскрываются и въ болѣе новое время {Русскія Вѣдомости 1895 г., No 183.}.


В. Семевскій.


(Окончаніе слѣдуетъ).


"Русская Мысль", кн.II, 1896