# Скандал в благородном собрании

Александр Серафимович Серафимович

А. С. Серафимович


Скандал в благородном собрании


А. С. Серафимович. Собрание сочинений в семи томах. Том второй

М., ГИХЛ, 1959


Московские журналисты собрались для обсуждения проекта устава предполагаемого общества писателей.

Сначала шло все чин чином: председатель, звонок, прения, страсти, взаимные колкости, но все это в более или менее парламентских формах. Редактор-издатель "Русского листка" Казецкий вкупе с "знаменитым" русским публицистом Сергеем Шараповым, поддерживаемые ратью сотрудников "Русского листка", пытались сорвать проект.

Конечно, прямо этого на собрании не говорилось, но все доводы, приводимые Казецким и его присными, а также предшествовавшие этому статьи в "Русском листке" ясно и определенно говорили, в чем секрет. Казецкому чрезвычайно не нравилось учреждение в будущем обществе суда чести, или "самосеки", как говорил Казецкий.

Почему?

Казецкий и его рать требовали обсуждения проекта в целом и, по особым соображениям, закрытого голосования по поводу этого проекта.

Зачем понадобилось закрытое голосование? Расчет был простой: можно было надеяться, что против проекта с его судом чести будут голосовать не только подчиненные Казецкого, но и кое-кто из представителей других изданий, которые не посмели бы сделать этого в открытом голосовании, так как ведь и вопрос о суде чести и весь проект были принципиально одобрены. Собрание и новое обсуждение уже рассмотренного проекта и тайное голосование по этому поводу отклонило.

Взбешенный и все время говоривший дерзости и председателю и членам собрания Казецкий потерял голову и цинично бросил всему собранию оскорбительную брань.

Весь зал дрогнул от негодующих криков.

-- Вон!.. вон, Казецкий!.. вон из собрания!.. Исключить... на баллотировку!..

Присные Казецкого, между которыми было несколько дам, бросились бежать. Они попали в щекотливое положение: голосовать против Казецкого нельзя -- он хозяин, голосовать за -- невозможно, ввиду его дикого, из ряда вон выходящего поступка. Они предпочли скрыться, а Казецкий сидел и... курил папиросу.

-- Кто за исключение гражданина Казецкого из собрания -- прошу встать.

Весь зал поднялся, за исключением двух.

-- Гражданин Казецкий, ввиду постановления собрания, прошу вас оставить зал заседания.

Казецкий вышел.

Во всяком собрании возможен скандал, но в данном случае инцидент важен не столько сам по себе, сколько как некий показатель.

Присматриваясь ко всему, что произошло, думается, что иначе и не могло кончиться. Газета -- это сотрудники. Если вы в газете встречаете определенное направление, определенную оценку вещей, так ведь это же не бумага говорит, это люди говорят. Если в газете вы встретите ни перед чем не останавливающуюся наглость, ложь, доносы, развращение читающей публики, так во всем этом не бумага повинна.

Теперь мысленно представьте себе характеристику всех московских газет, а они все были представлены,-- ну и... подумайте.


ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые напечатан в "Курьере" за 1902 год:

Скандал в благородном собрании 27 ноября, No 328