# Волжские нравы

Александр Серафимович Серафимович

А. С. Серафимович


Волжские нравы


А. С. Серафимович. Собрание сочинений в семи томах. Том второй

М., ГИХЛ, 1959


Пожар на Волге. С одной стороны -- кровавое пламя бушует, коробится дерево, зловеще светятся раскаленные железные части, течет медь, с другой -- шумит и крутится водоворот, хлещут волны и темная холодная глубина жадно ждет. Стоны, крики, мольба, люди с опаленными волосами становятся на колени, протягивают руки, прыгают в эту темную холодную глубину, борются со смертью, топят друг друга, и на глазах у них идут ко дну дети, братья, сестры, мужья, матери. А к берегу уже прибиваются колышущиеся трупы; на берегу сидят, ходят, бегают, хохочут страшным хохотом помешанных полуголые и голые люди. Только что несколько минут тому назад они мирно спали семьями, теперь они, как безумные, мечутся на берегу, недосчитываясь того, другого, или тихо всплывают посинелым трупом.

В печати сообщалось, что никогда не наблюдался на Волге такой прилив туристов, путешествующих, как в нынешнем году. Они буквально переполняли пароходы. Чтобы достать место, приходилось записываться за неделю, за две. Картина этого пожара в значительной степени охладит страсть к путешествиям. Этот пожар страшен не столько своими ужасными подробностями, сколько тем, что до мелочей повторяет пожар, разыгравшийся много лет назад на Волге же, на пароходе "Вера". Так же вспыхнул огонь на носу парохода, так же пароход, вместо того чтобы дать задний ход, пошел вперед, и пламя, развеваясь широким покрывалом, стало стлаться по всему пароходу, также обезумевшие люди, сбившись на корме, сжигались огнем и поглощались водой. Страшна эта повторяемость даже в мелочах. Это как бы говорит: все обстоит по-прежнему.

Катастрофа последняя -- не случайность. Условия, создавшие ее, коренятся в самых нравах, в быте, во всей обстановке пароходной жизни. Вот картинка из волжских нравов. От пристани отваливает пароход, переполненный пассажирами. Вслед отваливает второй -- другого общества, тоже пассажирский. Ему хочется дойти первым до следующей пристани, чтоб забрать дожидающихся пассажиров. Начинается гонка, усиленная гонка доводит давление пара до высшего напряжения, до того предела, когда уже нельзя поручиться, что котлы не взлетят на воздух. Великолепная картина! Два битком набитых живым грузом парохода несутся сломя голову. Пар рвется из клапанов с угрожающим ревом. Колеса подымают горы пены. Капитан второго парохода видит, что не обойти ему конкурента. Тогда он старается посадить его на мель. Руль на борт, и несущийся пароход начинает наваливаться на конкурента. Тому некуда сворачивать -- справа мель. Борта все сближаются. Вот-вот раздастся треск, хлынет вода, с ревом взлетят раскаленные котлы.

-- Что вы делаете! Что вы делаете?!

По воде бежит тревожный, предостерегающий медный голос пароходного свистка. Капитан надсаживается в рупор. Оттуда со смехом в рупор же слышится!

-- Мелко... бери наметку...

Только близость пристани предотвратила посадку на мель парохода или катастрофу.

Точно такая сцена на днях происходила недалеко от Николаева. Она кончилась столкновением и аварией.

Капитаны пароходов чувствуют себя на пароходах господами с непререкаемой властью над пассажирами. Он -- все для них, они -- только материал для перевозки.


ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые напечатаны в "Курьере" за 1903 год:

Волжские нравы 6 июля, No 128