# Тайна чародея

Матильда Серао

Il segreto del Mago.

Изъ неаполитанскихъ легендъ.

Текст издания: журнал "Вѣстникъ Иностранной Литературы", No 1, 1915.

## Матильда Серао. Тайна чародѣя.


Въ 1220 году, въ то время, какъ въ Неаполѣ и въ Палермо царствовалъ великій и добрый король Фридрихъ II Свевскій, произошелъ случай, о которомъ вамъ навѣрно интересно. будетъ услышать. Подобной исторіи не найдете ни у историковъ, ни у свѣтскихъ разсказчиковъ. Я сама нашла ее въ грубомъ безформенномъ видѣ народнаго преданья и, разсказывая ее вамъ теперь, я хочу ее увѣковѣчить и передать потомкамъ, для которыхъ всѣ мы, писатели, трудимся.


* * *


Въ узенькомъ переулкѣ Кортелляри, который находится въ кварталѣ Портанова, былъ высокій, бѣдный домишко съ маленькими, замусленными окнами. Входная дверь была узкая, темная, а лѣстница грязная и крутая. Окна рѣдко раскрывались и люди проходили мимо съ большой поспѣшностью, посматривая боязливо и злобно и шепча не то молитвы, не то проклятья. Въ домѣ жили люди, пользовавшіеся дурной славой. Въ нижнемъ этажѣ жилъ проклятый ростовщикъ; во второмъ молодая особа изъ тѣхъ, что служатъ соблазномъ и гибелью мужчинѣ. Въ третьемъ -- мужъ и жена, отвратительные субъекты, которые цѣлый день отсутствовали, занимаясь неизвѣстно какимъ подозрительнымъ дѣломъ, а вернувшись потомъ поздно ночью, дрались, какъ сумасшедшіе. Но не ростовщикъ, не соблазнительные взгляды красавицы, не крики женщины, которую бьетъ мужъ, больше всего отпугивали прохожихъ. Нѣтъ: больше всего страшила ихъмысль, что въ верхнемъ этажѣ проклятаго дома живетъ чародѣй Чико. Люди, боящіеся Бога, творили крестное знаменье, которое насъ спасаетъ отъ ірѣха. и спѣшили прочь. Свѣтскіе модники дѣлай рукой рожки, щупали колѣно, шептали заклятья и вспоминали о другихъ средствахъ отъ дурного глаза. Хоть Чико выходилъ очень рѣдко и рѣдко раскрывалъ ставни своего окошка, народъ, зная о его колдовствѣ, о его сверхчеловѣческой силѣ, боялся его ужасно.

Безусловно таинственное поведеніе Чико давало поводъ всякимъ росказнямъ. Кто онъ былъ? откуда пришелъ?-- никто не зналъ. Онъ постоянно сидѣлъ взаперти. Казалось, у него никого не было -- ни родныхъ, ни друзей. Сгорбленный, съ глазами, устремленными! въ землю, проходилъ онъ медленнымъ шагомъ, шепча латинскія, греческія или какія-то непонятныя слова,-- должно быть на нарѣчіи самого дьявола. Въ разговорѣ онъ былъ очень кратокъ, но отнюдь по суровъ, даже наоборотъ -- улыбался въ свою длинную бѣлую бороду. Одѣвался онъ въ темныя, по опрятныя одежды. Напрасно, когда онъ только что поселился въ переулкѣ Картелляри, сосѣднія кумушки освѣдомлялись о немъ, осмѣливались заговаривать съ нимъ, останавливали и разспрашивали его слугу; напрасно употребляли тысячи хитростей, въ которыхъ такъ искусны любопытныя женщины. Ничего не могли онѣ узнать о Чико, о его происхожденіи, о его семьѣ, о его жизни: все это оставалось покрытымъ мракомъ неизвѣстности. Но мало-по-малу, вслѣдствіе этихъ выслѣживавъ, подглядываній и просто выдумокъ, въ околодкѣ узнали, что Чико занимается колдовствомъ. Всю ночь напролетъ горѣла въ его комнаткѣ лампа, и самъ онъ сидѣлъ за изученіемъ толстыхъ манускриптовъ: никогда не переставалъ, струиться съ его очага какой-то странный дымокъ, а вся комната его была полна ретортами, стклянками, странными ножами самыхъ разнообразныхъ формъ и другими принадлежностями темнаго дѣянія. Говорили, что. часто Чико проводилъ цѣлые часы, согнувшись надъ котломъ, въ которомъ что-то кипѣло,-- навѣрно проклятыя адскія травы, которыя приносятъ болѣзни, безуміе и смерть. Хотя, по правдѣ сказать,-- его слуга покупалъ на рынкѣ только, самую обыкновенную зелень: майоранъ, помидоры, петрушку, лукъ, чеснокъ и тому подобное. Но вѣдь извѣстно, что колдуны въ ночь на субботу бродятъ по садамъ, заговариваютъ лупу, призываютъ дьявола лі. собираютъ вредныя травы. Разсказывали еще, что по ночамъ Чико выходитъ на свой балкончикъ и вытряхиваетъ изъ складокъ своего платья какой-то бѣлый порошокъ, который навѣрно служитъ для того, чтобы отравлять воздухъ. Говорили также, что часто онъ ходитъ мыть руки, запачканныя чѣмъ-то краснымъ, въ кадкѣ, гдѣ вода сейчасъ же послѣ этого портится. Эти руки, запачканныя краснымъ, давали поводъ къ самымъ ужаснымъ подозрѣніямъ, тѣмъ болѣе, что въ лабораторіи Чико, говорили, часто видны на полу большія буро-красныя пятна, похожія на кровь. Проклятый колдунъ навѣрно рѣзалъ своими ножами на мраморномъ столѣ что-нибудь живое, нѣжное. Дѣтскіе трупики, лапки лягушки или кожу змѣи, говорили люди..И когда онъ проходилъ по улицамъ, кумушки подталкивали другъ друга локтемъ и говорили:

-- Колдунъ Чико, колдунъ Чико.

-- Ищетъ способовъ вернуть молодость старикашка.

-- Хочетъ открыть тайну дѣлать золото.

-- Или тотъ камень, что даетъ счастье, мудрость и долгую жизнь.

-- Да нѣтъ, призываетъ дьявола, чтобы стать султаномъ.

Чико слышалъ все это и проходилъ улыбаясь. Казалось, онъ хотѣлъ сказать: "придетъ, придетъ мой день, о, неблагодарные люди".

Чтобы пролить свѣтъ на эту тайну и снять съ жизни Чико пятно его сверхчеловѣческихъ силъ (вѣдь Господь допускаетъ чудеса только для спасенія души), я разскажу вамъ слѣдующее. Чико въ свое время былъ богатымъ, здоровымъ, красивымъ молодымъ человѣкомъ и умѣлъ воспользоваться и здоровьемъ и молодостью и богатствомъ. Его любили. Но когда его богатство стало таять,-- какъ всегда стали исчезать друзья и возлюбленныя. Но Чико, который хорошо изучилъ древнюю философію, не обратилъ на это особеннаго вниманія. И оставшись одинокимъ, онъ почувствовалъ вдругъ призванье создать что-нибудь полезное для человѣчества. Придя къ этому рѣшенію, онъ накупилъ пергаментовъ и книгъ, долго изучалъ ихъ, дѣлая ежедневно все новые и новые опыты; ошибался, начиналъ всю работу съ начала, тратилъ по-напрасну свои ночи, деньги и уголь своего очага. Долгое время неудачи преслѣдовали его и опыты его не удавались; по упорство его отъ этого не убывало. Онъ работалъ для блага человѣчества и эта высокая цѣль какъ видѣнье стояла передъ его глазами и вдохновляла его. Наконецъ послѣ долгихъ лѣтъ работы онъ могъ наконецъ сказать, что достигъ цѣли. Но потомъ, какъ всѣ изобрѣтатели, онъ принялся украшать, ласкать свое дѣтище, придавать ему новыя соблазнительныя формы, улучшать его, чтобы сказать людямъ:

-- Вотъ оно. Я вамъ его даю совершеннымъ и прекраснымъ.


* * *


По несчастной случайности на тотъ же балкончикъ, куда, выходила дверь комнаты Чико, выходила и дверь комнаты, гдѣ жила. Жованелла Санціо со своимъ мужемъ. Она была лукава, хитра и зла на языкъ, какъ только женщина можетъ быть. И ея любимѣйшимъ занятіемъ было заниматься дѣлами сосѣдей, чтобы извлекать изъ этого пользу и сплетничать на ихъ счетъ. Нечего и говорить, что отвратительная Жованелла постоянно подглядывала за Чико. Днемъ она злилась, а ночью ворочалась безъ сна отъ неудовлетвореннаго любопытства. И чѣмъ меньше ей удавалось узнать, тѣмъ больше злословила она на своихъ сосѣдокъ и грызлась съ мужемъ Джіакомо, который служилъ на кухнѣ въ королевскомъ дворцѣ. Но права народная мудрость, которая говоритъ, что женщина всегда добьется того, чего особенно захочетъ: несмотря на строгія предосторожности, которыя принималъ чародѣй Чико, несмотря на запертыя двери, на закрытыя ставнями окна,-- Жованелла узнала, секретъ Чико. Какъ это было -- черезъ замочную скважину? черезъ щелку въ двери? черезъ дырочку въ стѣнѣ?-- я не знаю. Но достовѣрно, что въ одинъ прекрасный день торжествующая Жованелла заявила мужу:

-- Джіакомо! если у тебя есть смѣлость -- судьба наша обезпечена.

-- Что-же, ты стала вѣдьмой? Я всегда это думалъ.

-- Заткни твою проклятую глотку. Слушай. Скажи королевскому повару, что я знаю новое кушанье такого дивнаго, необыкновеннаго вкуса, что оно достойно быть подано королю.

-- Баба, ты съума сошла!

-- Вырви мнѣ языкъ, если я лгу.

И послѣ долгихъ убѣжденіи она уговорила его поговорить объ этомъ съ поваромъ. Тотъ въ свою очередь сказалъ объ этомъ мажордому, мажордомъ доложилъ объ этомъ одному графу, а графъ рѣшился сказать королю.

Новость понравилась королю и онъ приказалъ, чтобы жена Джіакомо пришла въ королевскую кухню и приготовила свое удивительное блюдо. Жованелла сейчасъ же бѣгомъ прибѣжала и черезъ три часа все у нея было готово. Вотъ что она сдѣлала: взяла самой тонкой муки, замѣсила ее водой, прибавила соли и яицъ, потомъ долго раскатывала и мяла все это руками, чтобы сдѣлать тѣсто мягкимъ-мягкимъ и тонкимъ, какъ бумага. Потомъ нарѣзала особеннымъ ножечкомъ все это на тонкіе ломтики, завернула трубочкой. Надѣлала ихъ цѣлую массу -- мягкихъ, влажныхъ -- и поставила сушиться на солнце. Потомъ положила въ котелокъ свиного сала, мелко-мелко накрошеннаго лука и соли: когда все это хорошо вскипѣло и приняло золотисто-желтый отблескъ, она вылила туда прозрачный красный сокъ помидора, который сначала процѣдила черезъ тряпочку. Закрыла котелъ крышкой и оставила вариться на медленномъ огнѣ.

Когда пришло время обѣда, она опустила въ котелъ съ горячей водой трубочки изъ тѣста и въ то время, какъ онѣ кипѣли, она натерла большое количество того сыра, который называютъ "пармезанъ" и который приготовляется въ Лоди. Когда тѣсто проварилось, она отдѣлила, его отъ воды; затѣмъ посыпала аккуратно сыромъ и полила соусомъ. Такъ было приготовлено знаменитое кушанье, котоpoe подали великому королю. Король былъ отъ него въ восторгъ, велѣлъ позвать Жованеллу и спросилъ ее, какъ она дошла до этого восхитительнаго тонкаго блюда. Хитрая женщина отвѣтила, что ей это повѣдалъ во снѣ ангелъ. Великій король пожелалъ, чтобы она разсказала свой секретъ приготовленія его повару, и далъ ей сто золотыхъ монетъ, говоря, что вполнѣ заслуживаетъ ихъ тотъ, кто для блага человѣка придумалъ такую восхитительную вещь. Но успѣхъ Жованеллы этимъ не ограничился, потому что всѣ графы и всѣ придворные захотѣли узнать рецептъ и посылали къ ней своихъ поваровъ въ обученіе за щедрую плату. За придворными послѣдовали горожане, купцы, потомъ рабочіе и даже самые бѣдняки: и всякій давалъ, что могъ. И черезъ шесть мѣсяцевъ весь Неаполь объѣдался божественнымъ кушаньемъ -- макаронами (отъ maecarus -- изобиліе), а Жованелла была богата.


* * *


А чародѣй Чико въ это время, сидя въ своей комнатенкѣ, все продолжалъ усовершенствовать свое произведеніе. Онъ предвкушалъ уже тотъ часъ, когда откроетъ свою тайну людямъ и получить за нее благодарность, почетъ и награду. Но однажды, когда, онъ уже былъ близокъ къ назначенному имъ себѣ сроку, Чико вышелъ на улицу Дель Моло, чтобы подышать свѣжимъ воздухомъ. Когда онъ подходилъ къ Капуто, знакомый запахъ поразилъ его обоняніе. Онъ вздрогнулъ, но потомъ оправился, думая, что ошибся, но, весь красный отъ волненья, вошелъ въ домъ, откуда песся запахъ, и спросилъ женщину, которая варила что-то въ котлѣ:

-- Что это ты стряпаешь?

-- Макароны, старикъ.

-- Кто тебя научилъ этому?

-- Жованелла ли Санціо.

-- А ее?

-- Ангелъ, говорятъ. Она ихъ стряпала самому королю. И всѣ князья, всѣ графы, весь Неаполь ихъ захотѣлъ. Въ какой бы домъ ты не зашелъ, блѣдный, слабый старикъ,-- вездѣ ты увидишь, что варятъ макароны. Ты голоденъ? Хочешь ихъ поѣсть?

-- Нѣтъ! Прощай.

Едва двигаясь Чико все-же зашелъ еще въ нѣсколько другихъ домовъ и убѣдился въ предательствѣ Жованеллы. Привратникъ королевскаго дворца тоже повторилъ ему всю эту повѣсть. Тогда, понявъ, что все погибло, онъ вернулся домой, опрокинулъ свои котлы, разбилъ реторты, стклянки, разломалъ все, что было, сжегъ свои книги. И ушелъ одинокій, безвѣстный и никогда уже болѣе не возвращался..

А люди конечно рѣшили, что это дьяволъ унесъ чародѣя Чико. Но когда смерть пришла наконецъ за Жованеллой послѣ богатой, счастливой и уважаемой жизни (которой, что бы ни говорили, всегда пользуются дурные люди), она на смертномъ одрѣ покаялась въ своемъ преступленіи и умерла съ отчаянными воплями, какъ осужденная на вѣчную муку. Но даже и запоздалаго воздаянія не получилъ Чико. И только легенда добавляетъ, что въ домѣ на улицѣ Картелляри въ ночь на субботу Чико въ своей комнатенкѣ приходитъ рѣзать свои макароны, Жованелла ли Санціо третъ помидорный соусъ, а дьяволъ одной рукой треть сыръ, а другой раздуваетъ огонь подъ котломъ. Но дьявольскаго-ли или ангельскаго происхожденія было открытіе Чико -- оно все же способствовало счастью неаполитанцевъ, и нѣтъ причины сомнѣваться, чтобъ оно когда нибудь могло перестать быть имъ милымъ и дорогимъ.


"Вѣстникъ Иностранной Литературы", No 1, 1915