# Письма из Парижа

Робер Серизи

Умственные руководители современной Франции.- Полемика между Оларом и Вогюэ.- Свободомыслие и религия.- Дюма о современном состоянии общества.- Салон Елисейских полей и Марсова поля.- Успех опер Вагнера.- Новая книга о Мюссэ.

## ПИСЬМА ИЗЪ ПАРИЖА


Умственные руководители современной Франціи.-- Полемика между Оларомъ и Вогюэ.-- Свободомысліе и религія.-- Дюма о современномъ состояніи общества.-- Салонъ Елисейскихъ полей и Марсова поля.-- Успѣхъ оперъ Вагнера.-- Новая книга о Мюссэ.


Слѣдя за французскими газетами и журналами, вы, навѣрно, замѣтили, что за послѣднее время происходитъ усиленная "погоня за молодежью". Всѣ порываются направлять ее, расточаютъ ей совѣты, предлагаютъ слѣдовать за собой. Молодежи приписываютъ тѣ или другія стремленія, соотвѣтственно личнымъ пристрастіямъ, и строютъ на такомъ шаткомъ фундаментѣ все зданіе своихъ упованій на будущее.

Вслѣдъ за г. Дежарденомъ и его свѣтскимъ мистицизмомъ, вслѣдъ за г. Лависсомъ съ его научнымъ, дисциплинированнымъ патріотизмомъ и вслѣдъ за г. де-Вогюэ съ его мечтаніями о возрожденіи католичества, на тотъ-же путь выступилъ г. Оларъ, заявившій себя убѣжденнымъ сторонникомъ принциповъ великой французской революціи. Въ лекціи, прочитанной 20 апрѣля въ собраніи демократической школьной лиги (la Ligue démocratique des Ecoles), г. Оларъ предложилъ молодежи цѣлую программу, не отличающуюся, на мой взглядъ, ни особенной новизной, ни глубиной содержанія. Въ этой программѣ слова: свобода, демократія, буржуазія, самостоятельность философіи повторяются въ шаблонномъ, предвзятомъ смыслѣ, съ тою-же нетерпимостью, какъ въ первые годы третьей республики. Тогда приходилось неустанно защищать ее и боевой паѳосъ казался простительнымъ. Но теперь, по прошествіи двадцати лѣтъ, пора, бы обновить свои заряды.

Изъ этого не слѣдуетъ, конечно, что я осуждаю огуломъ всѣ воззрѣнія г. Олара; но личность его, сознаюсь, мнѣ не очень симпатична. Мнѣ кажется, что онъ нѣсколько рисуется и, вообще, не прочь извлечь нѣкоторую пользу изъ вызваннаго имъ шума.

Присмотримся, впрочемъ, поближе къ пресловутой программѣ и сопоставимъ съ нею отвѣтъ г. де-Вогюэ.

Г. Оларъ начинаетъ съ привѣтствія молодымъ слушателямъ, соединившимся въ республиканскій кружокъ для изученія политическихъ и соціальныхъ наукъ. Лекторъ сочувствуетъ стремленію студентовъ къ работамъ въ области соціальныхъ проблемъ, не исключая самыхъ сложныхъ, какъ, напримѣръ, вопроса о собственности въ демократіи,-- и совѣтуетъ имъ больше всего остерегаться буржуазнаго направленія. "Не воображайте,-- говоритъ онъ,-- что можно улучшить порядокъ вещей, перевернувъ все вверхъ дномъ; но не считайте также общества, въ которомъ нѣкоторые обладаютъ избыткомъ, а многіе изнемогаютъ въ нуждѣ, послѣднимъ словомъ человѣческой мудрости".

Далѣе слѣдуетъ обвинительный актъ, въ которомъ противники лектора названы "недобросовѣстными реакціонерами". Г. Оларъ бьетъ тревогу: "остерегайтесь, не вѣрьте имъ! они хотятъ возстановить теократію, подчинить умы церковному игу! Вотъ почему всѣмъ соціальнымъ и политическимъ вопросамъ стараются придать видъ вопросовъ религіозныхъ. Учащемуся юношеству пришлось подвергнуться за послѣдніе годы вліянію мистицизма".

Въ послѣдующей части лекціи г. Оларъ обрушивается на своихъ личныхъ оппонентовъ, причемъ приводитъ рядъ прозрачныхъ иносказаній. Привожу нѣсколько строкъ, касающихся наиболѣе интереснаго вопроса о двухъ различныхъ направленіяхъ. Существуетъ-ли среди молодежи раздѣленіе, причемъ въ одномъ лагерѣ господствуютъ мистическія вѣянія, а въ другомъ -- тенденціи свободомыслія, которое, по мнѣнію Олара, не уживается съ мистическими потребностями духа,

"Пятеро или шестеро досужихъ мыслителей,-- иронизируетъ г. Оларъ,-- ощутили душевное смущеніе. Да, пятеро или шестеро,-- ихъ не больше. Хотя они стараются шумѣть точно сто человѣкъ, однако, я готовъ побиться объ, закладъ, что ихъ не больше, чѣмъ доктринеровъ реставраціи, которые усаживали васъ на ту-же софу. Наши отцы хорошо ознакомились съ софой этихъ доктринеровъ, мнившихъ править Франціей. Теперь мы дожили до мистической софы, столь-же смѣшной, какъ первая, но представляющей гораздо большую опасность, такъ какъ за нею таятся напряженныя, послѣднія усилія всѣхъ теократическихъ становъ и всѣхъ духовныхъ синдикатовъ, ополчившихся на свободное мышленіе.

"Новые доктринеры обращаются, главнымъ образомъ, къ вамъ, олицетворяющимъ будущую Францію. Они потратились на костюмы и изящный стиль, съ цѣлью прельстить васъ. Исключительно ради васъ, они отряхнули отъ пыли чернильницу Шатобріана и постарались примѣнить къ нынѣшнимъ вкусамъ, украсивъ à la russe, нѣсколько устарѣлый, вычурный колоритъ знаменитыхъ "les Martyres" и "le Génie du Christianisme". Началось съ красиваго призыва къ идеалу; это стремленіе, казалось, было проникнуто диллетантизмомъ безупречно благороднаго свойства.. Затѣмъ заявили тономъ безпристрастныхъ наблюдателей, что французская молодежь больна, что она страдаетъ горячкой... что она утратила свою душу! Заявляя, что вы, милостивые государи, утратили свою душу, они тутъ-же оговаривались, добавляли, что большинство изъ васъ благополучно отыскали пропажу. Въ каждой изъ высшихъ школъ, которыя всегда считались твердынями свободомыслія, насчитывается по группѣ молодыхъ людей, весьма рѣшительно отстаивающихъ свои религіозныя убѣжденія. Безраздѣльно господствовавшій въ былое время духъ такъ называемаго вольтерьянства, сдѣлался явленіемъ исключительнымъ,-- французская молодежь готова броситься въ объятія церкви, вернуться къ религіозной вѣрѣ!

"Милостивые государи, я увѣренъ, что вы не оставите безъ отвѣта это заявленіе, докажете его неосновательность. Впрочемъ, самымъ лучшимъ опроверженіемъ служитъ ваше присутствіе здѣсь, куда вы собрались, чтобы укорениться въ довѣріи къ свободному разуму., Вы приступаете къ изученію религіозныхъ и соціальныхъ вопросовъ въ качествѣ свободомыслящихъ".

Г. де-Вогюэ основательно возразилъ на эту рѣчь, довольно грубо затрогивающую его въ нѣсколькихъ мѣстахъ. Отвѣтъ его проникнутъ сдержанностью и благороднымъ чувствомъ. Онъ правъ, отличая въ лекціи г. Олара, на-ряду съ весьма спорными заявленіями мнѣнія, заслуживающія полнаго сочувствія, которыя портитъ лишь жгучій отблескъ фанатизма, необузданная ненависть къ религіи, къ религіозной идеѣ.

"Вмѣсто того, чтобы ополчаться противъ призраковъ,-- говоритъ г. де-Вогюэ,-- лучше внять голосу справедливости, которая предписываетъ облегчать людямъ удовлетвореніе всѣхъ ихъ законныхъ потребностей. Хотя бы пользованіе правомъ на религію угрожало обществу какою-либо опасностью, все-таки слѣдуетъ уважать это право".

Это право на религію, на идеалъ,-- какъ выражается Александръ Дюма-сынъ, которому также предложили высказаться по интересующему насъ вопросу,-- абсолютно. Оно необходимо человѣку: онъ обладаетъ не только тѣломъ, которое нуждается въ питаніи, не только разумомъ, которому потребно развитіе, но и душою, у которой есть свои запросы.

Молодежи свойственна самоувѣренность, она всегда воображаетъ въ простительномъ ея возрасту задорѣ, что ей суждено произвести переворотъ въ воззрѣніяхъ всего міра. Она отстаиваетъ свои убѣжденія, каковы бы они ни были, съ особенною пылкостію. Слѣдуетъ-ли, однако, видѣть въ различныхъ проявленіяхъ юношеской страстности признаки окончательной или хотя-бы устойчивой эволюціи?

Александръ Дюма не думаетъ этого. Онъ говоритъ:

"Послѣ продолжительныхъ пререканій, какъ въ защиту вѣры, такъ и въ защиту науки, послѣ того, какъ одни выбьются изъ силъ, доказывая существованіе абсолюта, а другіе -- утверждая, что его нѣтъ, всѣ они, въ итогѣ, придутъ къ выводу, что имъ неизвѣстно ничего достовѣрнаго. Но никто изъ нихъ не станетъ отрицать, что человѣчество испытываетъ мучительную потребность въ надеждѣ,-- если ему недоступна увѣренность, что оно тяжко страдаетъ отъ невозможности разрѣшить вопросы, которые его интересуютъ наиболѣе. Человѣческое сознаніе будетъ терзаться до тѣхъ поръ, пока не озарится полнымъ свѣтомъ; оно терзается въ наше время больше, чѣмъ когда-либо прежде. Это вѣяніе, такъ сказать, насытило атмосферу, вдыхаемую всѣми".

Вспомнивъ о г. Дежарденѣ и о движеніи умовъ, которое я вамъ указывалъ неоднократно -- оно отчасти заимствовано изъ Россіи,-- Дюма коснулся вопроса о страданіи человѣчества. Нѣкоторыя отдѣльныя лица, жаждавшія соціальнаго возрожденія, по его словамъ, понемногу сблизились, узнали другъ друга, сроднились, образовавъ одну какъ бы коллективную душу. Они стремятся приблизиться сообща, сознательно и неизбѣжно къ будущему единенію человѣчества, къ нормальному прогрессу націи, видятъ величайшее проявленіе коллективной души въ состраданіи.

Я не стану утверждать, что Александръ Дюма правъ, заявляя, что нашъ міръ уже вступаетъ въ періодъ осуществленія великой заповѣди христіанства: "люби ближняго, какъ самого себя", что близится вѣкъ братства народовъ. Можно указать на много признаковъ, заставляющихъ усомниться въ его предсказаніи; -- въ мірѣ еще много вражды и злобы. Несомнѣнно, однако, что соціальное движеніе разростается все шире. Не во имя-ли соціальнаго прогресса водружаются всѣ знамена? Знамена вѣрующихъ, одушевленныхъ христіанскимъ милосердіемъ, и свободомыслящихъ, отстаивающихъ права человѣка и законы справедливости, одинаково взываютъ къ братству и равенству, на воцареніе которыхъ когда-либо на землѣ не слѣдуетъ терять надежды.

Таковы характерныя явленія въ умственной жизни современной Франціи, идущей на встрѣчу вѣчно юнымъ запросамъ человѣческаго духа, который, разрушая старыя формы своихъ вѣрованій, ищетъ и -- пока -- не находитъ новыхъ формъ. Среди умственныхъ руководителей современной Франціи еще нѣтъ ни одного, который разобрался-бы въ хаосѣ борящихся, наполовину устарѣвшихъ понятій съ надлежащей смѣлостью и глубиной мысли, который подошелъ-бы къ вопросамъ, волнующимъ умы, съ опредѣленнымъ философскимъ критеріемъ и съумѣлъ-бы показать, что только разумъ, свободный и просвѣтленный наукою разумъ, можетъ открыть новые пути лучшимъ стремленіямъ человѣческаго духа. Такого учителя и руководителя Франція еще не имѣетъ, и партіи тщетно препираются, считая возможнымъ противопоставлять понятія свободомыслія и религіозной потребности, какъ будто-бы одно исключаетъ другое? Франція ждетъ такого учителя... Но пока, очертя нѣсколькими бѣглыми штрихами современное состояніе умовъ, перейдемъ къ вещамъ совершенно иного рода, а именно къ картинной выставкѣ въ салонѣ Елисейскихъ полей.

Въ нынѣшнемъ году на выставкѣ салона въ Елисейскихъ поляхъ пальму первенства, почетную медаль присудили живописцу Roybet sa его большую картину "Charles le téméraire à Nesles". Хотя она мнѣ нравится далеко не во всѣхъ отношеніяхъ, однако, нельзя отрицать, что художникъ задумалъ ее широко и проявилъ мощное усиліе, по справедливости заслужившее поощренія со стороны жюри. Картина изображаетъ внутреннее помѣщеніе величественнаго собора. Карлъ Смѣлый проникъ въ него на лошади, во главѣ воиновъ, закованныхъ въ стальные доспѣхи. Начинается побоище, кровь льется потоками. Нѣкоторыя части картины превосходны; напримѣръ, правая сторона задняго плана: стекла и оклады образовъ сверкаютъ подъ лучами солнца, глубокая амфилада сводовъ выполнена великолѣпно, производитъ впечатлѣніе дали, поражающей эффектомъ перспективы. Нельзя не похвалить и нѣкоторыхъ пятенъ на первомъ планѣ, замѣчательныхъ по силѣ колорита. Парча, шелковыя ткани, обнаженное тѣло обернувшейся женщины составляютъ красивыя подробности; но, увы, это лишь детали. Интересъ раздваивается, въ композиціи нѣтъ стройности и единства; не смотря на обиліе движенія, жизненности незамѣтно. Короче говоря, картина производитъ рѣзкое и расхолаживающее впечатлѣніе. Статная лошадь Карла Смѣлаго, попирающая копытами толпу, кажется неподвижной, точно выставленной на смотръ. Зритель не испытываетъ ужаса при видѣ кровавой сцены побоища.

"Les propos galants" -- жанровая картина, воспроизведенная многими иллюстрированными изданіями, написана, къ сожалѣнію, въ натуральный ростъ. Мнѣ кажется, что въ меньшихъ размѣрахъ эта вещица производила-бы болѣе пріятное впечатлѣніе. Сцена происходитъ въ кухнѣ, напоминающей внутреннія помѣщенія фламандскихъ домовъ; толстая, красивая кухарка ощипываетъ гуся. Трубачъ въ широкой фетровой шляпѣ смотритъ на нее разгорѣвшимися, восторженными глазами. Плохо обритое лицо его, искрящіеся глаза, монументальная грудь толстухи и прочія детали написаны увѣренною, бойкою кистью, дышатъ искренностью и юморомъ, заставляющими забывать нѣкоторую грубость тона.

Бенжаменъ Констанъ, также выступившій претендентомъ на почетную медаль, далъ два превосходныхъ портрета. Особенное вниманіе обратилъ на себя портретъ лорДа Дюфферина, англійскаго посла въ Парижѣ. Лордъ Дюфферинъ изображенъ въ пурпурной, горностаевой мантіи пэровъ королевства, съ золотою цѣпью на груди и въ орденахъ, осыпанныхъ драгоцѣнными камнями. Бенжаменъ Констанъ, не смотря на свою любовь къ пышнымъ аксессуарамъ, не забылъ тщательно выписать и лицо лорда Дюфферина. Особенно удались ему выразительные, прекрасные глаза; портретъ заслуживаетъ безусловной похвалы, какъ вполнѣ законченное, истинно художественное произведеніе.

Второй портретъ "Lady Helene Vincent" также далъ Б. Констану возможность проявить свое пристрастіе къ декоративности. Портретъ трактованъ аллегорически. Художникъ изобразилъ модель въ видѣ молодой богини, сидящей на золотомъ престолѣ. Одежда изъ узорчатой шелковой ткани ласкаетъ глазъ красивымъ багрянымъ колоритомъ, богиня держитъ въ рукѣ статуэтку побѣды.

Талантливый Жанъ Поль Лоранъ выставилъ въ нынѣшнемъ году картину "St. Jean Chrysostome prêchant devant ITmperatrice" ("Св. Іоаннъ Златоустъ, проповѣдующій передъ императрицей"); картина производитъ въ общемъ довольно странное впечатлѣніе. Мнѣ гораздо больше понравилась его "Petite Bonchamps", просящая у революціоннаго трибунала освобожденія матери. Ей приказываютъ спѣть любимую пѣсню; дѣвочка наивно поетъ "Vive le Roy". Снисходительная улыбка озаряетъ суровыя лица судей.

Сынъ предыдущаго, Поль Альберъ Лоранъ, написалъ "Les Saintes femmes"; обширный пейзажъ съ переливами пепельно-зеленаго и янтарнорозоваго оттѣнковъ отражаетъ мягкій свѣтъ узкой полосы бирюзоваго неба. Узкая тропинка змѣится между рѣдкими оливами. Святыя жены шествуютъ къ скорбной цѣли: въ скалѣ виднѣется гробница. Яркій лучъ солнца дробится блестками о камни. Траурное шествіе дышетъ сосредоточенною скорбью и молитвой.

"Розы Геліогабала" Альма Тадема не прибавятъ новыхъ лавровъ къ славѣ извѣстнаго художника, но и эту картину нельзя обойти вниманіемъ. Полотно изображаетъ извѣстную затѣю жестокаго римскаго императора, вздумавшаго приговорить недавнихъ сотрапезниковъ къ небывалой смертной казни: несчастные обречены задохнуться подъ дождемъ изъ лепестковъ отъ розъ. Геліогабалъ, окруженный придворными и женщинами, любуется съ высокой галлереи, поддерживаемой многоцвѣтными мраморными колоннами, на осужденныхъ, почти засыпанныхъ пахучими лепестками. Художнику не измѣнили и на этотъ разъ сочный колоритъ, умѣлая композиція и изобрѣтательность въ mise en scène. Замѣчательнѣе всего онъ передаетъ мраморъ; интересъ въ картинахъ Альма Тадема, вообще, не всегда совпадаетъ съ центральною, главною частью. "Розы Геліогабала" лишній разъ подтвердили это.

Я не буду останавливаться на "l'Offrande à l'Amour", г. Бугеро,-- здѣсь все та же, наводящая тоску правильность выполненія, такое же, какъ и въ прежнихъ картинахъ, прозрачное, нагое тѣло.

Г. Бонна подписался на этотъ разъ подъ однимъ изъ лучшихъ портретовъ выставки. Кисть его, перенося на холстъ черты матери, какъ-бы отразила сыновнія чувства художника.

Переходя къ салону на Марсовомъ полѣ, считаю не лишнимъ посвятить нѣсколько строкъ выставкѣ медальоновъ Роти. Рядъ превосходныхъ высоко художественныхъ произведеній этого мастера произвелъ на меня чрезвычайно отрадное впечатлѣніе. Въ этихъ небольшихъ медальонахъ отразились и чувство, и мысль, и душа, и совершенство техники. Достаточно указать на прелестный медальонъ, представляющій молодую мать, нѣжно цѣлующую голову малютки.

Три года тому назадъ я выразилъ глубокое сожалѣніе по поводу разногласій, повлекшихъ за собою основаніе второго салона. Мнѣ казалось, что раздѣленіе въ средѣ художниковъ доведетъ до крайности увлеченіе партійными тенденціями; искусство въ истинномъ смыслѣ этого слова одинаково страдаетъ какъ отъ чрезмѣрнаго увлеченія классицизмомъ, такъ и отъ слишкомъ рискованнаго новаторства. Прекрасное вездѣ прекрасно; мѣсто, гдѣ повѣшена картина, не имѣетъ никакого отношенія къ ея достоинствамъ или недостаткамъ. Но преувеличенно рѣзкія тенденціи салона на Марсовомъ полѣ постепенно сгладились или, лучше сказать, направились въ другую сторону; реализмъ вытѣсненъ живописью страннаго, иногда слишкомъ вычурнаго, зачастую фантастическаго или таинственнаго характера. Въ колоритѣ замѣчается стремленіе къ нѣжнымъ, мягкимъ переливамъ тоновъ, какая-то своеобразная веселость, подкупающая зрителя.

Я съ особеннымъ удовольствіемъ остановился передъ двумя полотнами англійскаго художника Burne Jones'а: "Persée" и "les Profondeurs de la Mer". Персей проникъ въ сказочную страну, гдѣ обитаютъ чудовища, сестры Горгонъ, пользующіяся на трехъ однимъ глазомъ и однимъ зубомъ. Персей овладѣлъ общимъ глазомъ и соглашается отдать его лишь въ томъ случаѣ, если чудовища укажутъ ему дорогу къ Горгонамъ. Герой держитъ въ рукѣ единственный глазъ трехъ сестеръ, ощупью ищущихъ его и, въ безсиліи, умоляющихъ о пощадѣ. Персей наклонился, избѣгаетъ ихъ. Окрестная природа поражаетъ мрачною величавостью; въ горахъ темнѣютъ дикія ущелья, вокругъ царятъ сумерки, пронизанныя какъ-будто луннымъ свѣтомъ.

На другой картинѣ, "Les Profondeurs de la Mer", олицетворенъ миѳъ о сиренахъ. Утопленникъ опустился въ зеленоватую бездну океана. Онъ вздохнулъ въ послѣдній разъ, на устахъ его замираетъ тревожная, сладострастная улыбка. Сирена обняла его своими чудными руками и увлекаетъ въ скалистый гротъ. Въ ея голубыхъ, наивно любопытныхъ и задумчивыхъ глазахъ сквозитъ радость, доставленная новой жертвой, и вмѣстѣ съ тѣмъ ненасытное желаніе, неутомимая жажда невѣдомыхъ наслажденій. Группа проникнута поэтическимъ чувствомъ и замѣчательно пластична. Въ обоихъ произведеніяхъ сказалось англійское вдохновеніе, счастливо сочетавшееся съ итальянскою техникой. Прелестный портретъ ребенка, принадлежащій кисти того-же художника, также произвелъ на насъ глубокое впечатлѣніе своей граціей и поэтичностью.

Ари Ренанъ также поэтъ въ своихъ картинахъ. Его произведенія наводятъ на раздумье. Пейзажи Ари Ренана нѣсколько фантастичны, но въ нихъ много свѣта и отлично передано настроеніе. "S. Braudau" представленъ среди такого утренняго, мирнаго пейзажа. Въ одной рукѣ онъ держитъ книгу въ красномъ переплетѣ, въ другой -- якорь отъ своей лодки. Онъ какъ-будто не рѣшается вонзить якорь въ густую траву на незнакомой землѣ. Кромѣ того, Ари Ренанъ далъ "la Plainte d'Orphée" и "Sapho". Поэтесса изображена выкинутой на берегъ морскими волнами; рядомъ съ нею -- разбитая лира.

Большой успѣхъ выпалъ на долю двухъ картинъ Даньяна Бувере "Dans la Foret" и "Dans la Prairie". Но мнѣ больше понравились простои, граціозный портретъ молодой женщины въ траурѣ и семейная сцена при лампѣ: молодая мать, держащая на колѣняхъ своего сына.

Puvis de Chavannes далъ мастерски написанное панно "Hommage de Victor Hilgo à la Ville de Paris". Группа выполнена имъ съ обычнымъ искусствомъ; особенно удалась художнику величавая фигура, олицетворяющая городъ Парижъ.

Заслуживаютъ упоминанія во многихъ отношеніяхъ интересные пейзажи Гаррисона, Билотта, Лермита и Дуэ.

Въ отдѣлѣ ваянія обращаетъ на себя вниманіе мраморная статуя, "la Première Communiante", скульптора Сенъ-Марсо. Склонившаяся на колѣни молодая дѣвушка обращаетъ къ священнику выразительное лицо съ закрытыми въ экстазѣ глазами. Статуя выполнена нѣжнымъ, тонкимъ рѣзцомъ, очаровываетъ выраженіемъ душевной чистоты и поэзіей.

"Jeanne d'Arc au Sacre", проектъ статуи для собора въ Реймсѣ, также проникнутъ глубокимъ чувствомъ. Орлеанская дѣва, со знаменемъ въ рукѣ, ведетъ короля къ алтарю. Ее призываютъ небесные голоса, она вся отдалась вдохновенному порыву. Художникъ изобразилъ не столько внѣшность, сколько самую душу Жанны д'Аркъ. Статуя будетъ поставлена внутри собора, около алтаря, у колонны, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ, по преданію, стояла Орлеанская дѣва во время коронованія.

Даровитый скульпторъ Бартоломэ выставилъ превосходныя статуэтки изъ бронзы, въ томъ числѣ серію, названную имъ "Etudes de mouvements". Одна изъ этихъ статуэтокъ, изображающая плакальщицу, молодую дѣвушку въ длинномъ одѣяніи, производитъ сильное впечатлѣніе. Хорошо выполнена его-же гипсовая группа "le Secret", но особенно понравилась мнѣ мраморная статуя "Jeune fille pleurant". Дѣвушка опустилась на колѣни, голова склонилась на руки. Она вся -- воплощенная скорбь и отчаяніе. Очертанія тѣла переданы изумительно правдиво, статуя полна жизни.

Закончу настоящее письмо нѣсколькими словами о глубокомъ впечатлѣніи, которое произвело на парижанъ исполненіе "Валькирій" Вагнера. Полемика и пререканія, возбужденныя постановкой "Лоэнгрина", давно уже улеглись. Вагнеромъ начинаютъ увлекаться. Теперь уже не въ модѣ ставить вопросъ о патріотизмѣ, когда рѣчь идетъ о произведеніи искусства. Нѣкоторые поклонники Вагнера искренно увлекаются эпическимъ вдохновеніемъ, отразившимся какъ въ музыкѣ, такъ и въ текстѣ, другіе не смѣютъ сознаться, что они не поняли музыки Вагнера или что она показалась имъ скучной. Въ Большой Оперѣ всѣ мѣста разбираются на-расхватъ; полные сборы, которыхъ не было уже давно, приводятъ въ восторгъ дирекцію.

Не будучи спеціалистомъ, я могу сказать лишь одно: многія мѣста партитуры произвели на меня потрясающее впечатлѣніе. Я сознавалъ всю мощь таланта, создавшаго столь величавое произведеніе. Въ поэтическихъ звукахъ слышатся то страстные, то нѣжные, то грозные порывы.

Мнѣ всего нѣсколько разъ въ жизни случалось испытывать нѣчто подобное, воспринимая музыкальныя впечатлѣнія. Теперь я съ нетерпѣніемъ жду постановки "Парсифаля" и "Тристана".

Въ заключеніе обращаю вниманіе моихъ читателей на интересную книгу m-me Arvède Barine о Мюссэ. Большая часть книги посвящена отношеніямъ поэта къ Жоржъ Зандъ; въ текстѣ приведены ссылки въ неизданныя письма. Очеркъ читается, какъ романъ, заставляетъ переживать эпоху, хорошо памятную людямъ моего возраста.


Robert de Cerisy.


"Сѣверный Вѣстникъ", No 8, 1893