# Утро

Наталия Дмитриевна Шаховская-Шик

## Наталия Шаховская-Шик


## Утро


Сережа только что встал.

Няня его умыла и застегнула ему все пуговицы.

После этого он отправился в обход.

Сначала к папе, который как раз проснулся.

-- Папа, ты сто?

-- Я ничего, а ты что?

Сережа тоже хочет сказать "ничего", но у него это выходит так:

-- Ни-сю-во.

При этом круглая его рожица расплывается, и папе очень хочется поймать Сережу и поцеловать, но он уже у мамы.

Мама держит на руках новую, недавно родившуюся сестричку.

-- Мама. ты сто?

-- Я детку кормлю, а ты что?

-- Ни-сю-во.

Сережа улыбается и мама тоже. А детка еще не умеет улыбаться. Она только сосет и косится на Сережу одним глазом.

Теперь в кухню, к няне.

-- Няня, ты сто?

-- Я самовар ставлю, а ты что?

-- Ни-сю-во.

Сережа трогает самовар пальцем, и наскоро обменявшись с няней улыбками, бежит в столовую к бабушке.

-- Бабуська, ты сто, сидишь?

-Сижу, милый, чулок штопаю, а ты что?

-- Ни-сю-во.

Сережа очень доволен разговором. Он думает, не начать ли обход сначала, но вдруг соображает, что все заняты, а он нет. Он хмурит брови, потом растопыривает пальцы и смотрит на них горестно.

-- Пустые юки. Ай-яй-яй, пустые юки.

Может быть, дело дошло бы до слез, но тут как раз няня зовет пить молоко, и Сережа лезет на свой высокий стул.

На столе стоит его старая кружечка с отбитой ручкой. Сережа на нее смотрит любовно и сожалительно, но когда мама по ошибке хочет налить в нее молоко, он протестует:

-- Неть. С ай-яй-яй-ем. Не надо с ай-яй-яй-ем.

Все сломанные вещи называются "с ай-яй-яй-ем".

Выпив молоко, Сережа опять озабоченно поглядывает на свои растопыренные пальцы и мама поскорее дает ему фасольку.

Разноцветная фасоль в высокой жестянке и круглая деревянная чашечка -- это одно из любимых Сережиных занятий. Он насыпает в чашечку немного фасоли и спрашивает маму:

-- Мало?

-- Мало, -- говорит мама, наливая папе чаю.

Сережа подсыпает еще и опять спрашивает:

-- Мало?

-- Мало.

Так продолжается довольно долго. Наконец Сережа насыпает полную чашечку и спрашивает:

-- Много?

-- Много, -- говорит мама, вытирая чашки.

Сережа, просияв улыбкой, высыпает всю фасоль обратно в жестянку и начинает сначала:

-- Мало?

Он мог бы заниматься этим еще долго, но в это время звонят и входит Баб-Вав.

-- Погода очень хорошая,-- говорит она, -- я пришла погулять с Сережей.

Баб-Вав неродная бабушка. Она очень толстая и очень добрая. Сережа очень ее любит. Но все-таки он стоит в нерешительности: а как же фасолька? Но Баб-Вав берет его за руку, а мама уже надевает шапку.

-- Мы пойдем к пруду, -- говорит Баб-Вав, -- хочешь?

-Хотю.

Стоит конец августа и листья на березах уже желтеют, но на небе ни облачка и на солнышке даже жарко. По дороге встречается много гусей. Совсем недавно Сережа называл их "га-га-га", а потому гулять у него называлось "га-га-га", но теперь он уже хорошо говорит "гуси".

-- Вон перышко, -- говорит Баб-Вав, -- это гусь, верно, потерял.

Сережа поднимает перышко и бежит за гусем:

-- На, гусь. Гусь, на!

Но гусь с криком, растопырив крылья и вытянув шею, хочет ущипнуть Сережу за палец, и Сережа бежит обратно тоже с криком.

На пруду плавают утки. Пруд длинный, похож на реку. В самом узком месте через него идут мостки. Сережа стоит на мостках и кричит: "ути, ути". Он уже забыл свою обиду на гуся. Ему очень весело. Он бывал здесь не раз за свою двухлетнюю жизнь, но как будто впервые понял, как все это, -- вода, облитая солнцем, желтеющие деревья, смешные проворные утята, -- удивительно, интересно и красиво.

-- Сережа, посмотри назад, -- говорит Баб-Вав.

Сзади, совсем близко, плывет быстро-быстро, перебирая лапками, большая утиная семья. Может быть, ему хотелось сказать Баб-Вав о том, что жизнь прекрасна. Но он только всплескивает руками и произносит в восхищении:

-- Ой, батюски, еще ути!


Оригинал здесь