# Письмо к Издателям Вестника Европы

Петр Иванович Шаликов

Письмо къ Издателямъ Вѣстника Европы.


Прошу поставить въ Журналѣ вашемъ и мое письмо въ отвѣтъ на письмо о господинѣ Жилинѣ.

Знаю и зналъ, что самыя добрыя намѣренія, самыя добрыя чувствованія дурнымъ толкомъ обращаются нерѣдко въ дурную сторону. Бываютъ къ этому и другія причины, которыя хуже всего на свѣтѣ; но я не стану именовать ихъ. Знаю, говорю, и зналъ; не смотря на то, я воскликнулъ: безчеловѣчные! по невольному движенію сердца -- не для риторической фигуры конечно; ибо видѣлъ слѣпца дворянина, дающаго концертъ за деньги, и слышалъ въ публикѣ, и можно сказать отъ публики {Теперь я обязанъ изъясняться прямо, безъ всякаго употребительнаго образа рѣчи, и потому скажу, что во всѣхъ концертахъ г-на Жилина общимъ разговоромъ были его несчастія. К. Ш.}, о томъ, что сказано, или справедливѣе, пересказано мною въ примѣчаніи на стихи къ г-ну Жилину. Теперь спрашиваю: значитъ ля ето входить въ семейственныя дѣла? и или передъ всею публикою, или вся публика передо мною называла безчеловѣчными людей, извѣстныхъ ей; или неизвѣстныхъ -- ето ея тайна?

Сохрани меня Богъ отъ несчастія не только печатать, ниже помыслить о клеветѣ на счетъ людей благородныхъ и честныхъ! Но молва носилась не о такихъ людяхъ, и я повторилъ ее не вопреки здравому разссудку и благопристойности, которыя уважаются мною болѣе, нежели мнѣніе господъ Жилиныхъ; но -- да будетъ позволено мнѣ сказать откровенно -- именно потому, что честенъ и благороденъ самъ; ибо принялъ душевное участіе въ судьбѣ человѣка? представленнаго гласомъ народа съ печальнѣйшей стороны въ свѣтѣ, и кому же -- спрашиваю смѣло -- возстать противъ порока, если не писателю? Онъ и публика могутъ по какому-либо случаю быть въ заблужденіи; но когда случай подобенъ тому, о которомъ идетъ дѣло, то остается вывесть изъ заблужденія публику и писателя... совсѣмъ инымъ образомъ, нежели какъ поступаютъ господа Жилины.

Говоря о себѣ, скажу, что я не только не прибавилъ зла повтореніемъ въ Аглаѣ слышаннаго въ Московской публикѣ, но еще сдѣлалъ и добро; ибо -- оставя прочее -- подалъ случай А. Д. Жилину опровергнуть невыгодное о родственникахъ его заключеніе -- хотя бы одиннадцать человѣкъ -- двумя словами, послѣ которыхъ никто не имѣетъ права называть сихъ родственниковъ безчеловѣчными.

Не требуя благодарности, не благодарю и за совѣтъ, полезный для того, кто имѣетъ нужду въ немъ; a я, по счастію, не имѣю.

Наконецъ вступаясь за полъ Аглаи, спрашиваю y господъ Жилиныхъ, или y сочинителя письма отъ ихъ имени: назовутъ ли они болтливымъ его? когда оно передаетъ слуху нашему какіе-либо звуки? Я былъ -- если угодно -- ехомъ общества, не инымъ чѣмъ; слѣдовательно женщины оскорблены безъ всякой справедливой причины.

Жалѣю, что П. Д. Жилинъ не напечаталъ всего письма моего, которое довольно уже оправдывало меня со всѣхъ сторонъ.

Что касается до угрозъ, я не страшился, ибо не заслуживалъ до сихъ поръ никакихъ, и презираю всякія.,


К. Шаликовъ.


8 Ноября, 1810.

С. Прасолово.


"Вѣстникъ Европы". Часть LIV, No 22, 1810