# Выписка из новой книги

Франсуа Рене Шатобриан

["Reflexions politiques sur quelques ecrits du jour, et sur les interets de tous les Francois"].

Выписка изъ новой книги.


Уже и въ Лондонѣ напечатаны два изданія на Французскомъ языкѣ и одно на Англійскомъ Шатобріановой книги: Reflexions politiques sur quelques écrits du jour, et sur les intérêts de tous les Franèois. Извѣстныя дарованія сочинителя возбудили во всѣхъ нетерпѣливое желаніе читать его книгу. Въ два дни раскуплено въ Лондонѣ цѣлое изданіе. Сочинитель, по видимому, старается распространить духъ примиренія между Французами всѣхъ состояній и всѣхъ партій. Онъ возстаетъ противъ укоризнъ, которыми безпокойныя головы взаимно другъ друга осыпаютъ. Нижеслѣдующая выписка покажетъ, какимъ образомъ опровергаетъ онъ самыя сильныя возраженія, предлагаемыя тѣми, кои обнаруживаютъ страхъ свой вразсужденіи слѣдствій, имѣющихъ будто бы произойти отъ возвращенія емигрантовъ въ ихъ отечество.

"Емигранты несутъ къ намъ оковы! Мы устремляемъ взоры, и видимъ съ одной стороны Короля, несущаго къ намъ такую хартію, какой мы тщетно искали, хартію содержащую въ себѣ основанія той самой свободы, которая; служила предлогомъ нашимъ неистовствамъ; видимъ Короля, которой все прощаетъ, и коего возвращеніе не стоило Франціи ни одной слезы, ни одной капли крови, потомъ видимъ нѣкоторыхъ Французовъ, возвращающихся въ отечество, полунагихъ, неимѣющихъ помощниковъ, друзей, покровителей. Они необрѣтаютъ ни домовъ, ни своихъ кровныхъ; они безропотно идутъ мимо отеческаго поля, чуждымъ раломъ раздираемаго; передъ дверьми жилищъ, нѣкогда имъ собственно принадлежавшихъ, они снѣдаютъ хлѣбѣ, низпосылаемый къ нимъ отъ руки человѣколюбія. Необходимость заставила испрашивать для нихъ мірское подаяніе: человѣкъ Божій {Аббатъ Карренъ.}, какъ будто влекомый побужденіемъ несчастія, возвратился вмѣсінъ съ ними изъ странъ отдаленныхъ, онъ возвратился для того, дабы посредѣ насъ учредить для дѣтей ихъ училища, которыя питали благочестивое человѣколюбіе въ Англичанахъ. Для довершенія сего добраго подвига оставалось ему завести оныя училища внутри самыхъ предѣловъ стариннаго своего жилища; надлежало и для себя самаго приготовить убѣжище въ одной изъ странноприемныхъ гостинницъ, основанныхъ его предками, гдѣ его собственное иждивеніе употребляется нынѣ для успокоенія нищаго на ложъ, котораго самъ онъ неимѣетъ. Не мы изобразили сію картину, но самые Члены Депутатской Палаты. Въ сихъ несчастныхъ они видѣли не торжествующихъ побѣдителей, но плачевныя жертвы.

И сіи Вандейцы, сіи Шуаны, которымъ все предоставлено, безпокоятъ васъ своею извѣстностію при Дворѣ, своею знаменитостію? Но ихъ честная бѣдность, ихъ одежда столько же старая какъ и ихъ вѣрность, ихъ наружность поражающая странностію своею въ пышныхъ чертогахъ, были предметомъ насмѣшекъ вашихъ, когда сіи вѣрные подданные изъ глубины Франціи притекли, внявъ великой и чудесной молвѣ, о неожиданномъ возвращеніи своего Государя. Воззримъ окрестъ себя, и постараемся, если можно, быть справедливыми. Кѣмъ заняты почти всѣ должности, важныя и неважныя? Не ужели Шуанами, Вандейцами, Козаками (!!) емигрантами, или напротивъ того людьми радѣвшими другому вещей порядку? Безъ зависти, безъ упрековъ упоминается здѣсь о мѣстахъ сихъ послѣднихъ: они люди безъ сомнѣнія достойные своего званія; но за чѣмъ говорить о томъ, что совсѣмъ противно истинѣ? Инымъ образомъ былъ пораженъ благоденствіемъ емигрантовъ тотъ Маршалѣ Французскій, которой ходатайствовалъ о маломъ вспоможеніи бѣднымъ кавалерамъ Святаго Лудовика.. "Надобно или отнять у нихъ крестѣ говорилъ онѣ съ благороднымъ чувствомъ "или дать имъ способы пристойно украшаться симъ знакомъ отличія.....".

Если говорить языкомъ самой истины вразсужденіи емигрантовъ, то признаться должно, что продажа ихъ имѣній есть одна изъ величайшихъ несправедливостей, революціею порожденныхъ, что примѣрѣ такого лишенія собственности посредѣ благоустроенной Европы есть опаснѣйшій изъ всѣхъ до нынѣ бывшихъ для всего человѣчества, что, можетъ статься, никогда не воспослѣдуетъ истиннаго примиренія между Французами дотолѣ, пока не найдутся способы благоразумными договорами, вознагражденіями, добровольными сдѣлками смягчишь ненавистное, вопіющее зло, содѣланное прежнимъ неправосудіемъ. Никогда не привыкнешь взирать на потомка просящаго милостыни у дверей дома, принадлежащаго его предкамъ. Вотъ что справедливо съ одной стороны; съ другой также справедливо и то, что ни Король, ни Палаты не могли, насильственнымъ образомъ поправить одинъ неправосудной поступокъ посредствомъ другаго. Ибо имѣнія куплены за поручительствомъ законовъ: проданная собственность перешла въ другія руки, возмужали дѣти, произошли раздѣлы. уничтоживъ продажу, надлежало бы довести до отчаянія новыя семейства, причинишь новыя потрясенія. Слѣдственно, дабы исцѣлить язвы, надлежитъ прибѣгнуть къ средствамъ кроткимъ, единственно отъ времени зависящимъ; надобно, чтобы духъ мира располагалъ мѣрами, которыя будутъ для того предприняты: безкорыстіе и честность... При такомъ капиталѣ можно всего надѣяться. Молва носится, что Король намѣренъ назначить ежегодную сумму для вспоможенія прежнимъ владѣльцамъ и для облегченія способовъ ко взаимнымъ соглашеніямъ: Король есть слава и избавленіе Франціи.

Разсматривая вблизи мнѣніе сопротивныхъ писателей, тотчасъ примѣтить можно, что они впали въ странное заблужденіе, какъ знать, произвольное или неумышленное. Не подумаете ли, если положиться на ихъ мнѣніе, что всѣ емигранты съ Королемъ возвратились? Но развѣ неизвѣстно, что почти всѣ емигранты еще за четырнадцать или за пятнадцать лѣтѣ передъ симъ вошли во Францію; что дѣти ихъ, или добровольно, или по принужденію, одни подпали конскрипціи, другіе схвачены для опредѣленія въ военныя школы; послѣдніе, бывъ побуждаемы нищетою, первые для предохраненія своихъ семействѣ отъ новыхъ гоненій; что дѣти емигрантовъ, повторяемъ, заняли мѣста при Бонапартѣ? Онъ самъ выхвалялъ храбрость ихъ, безкорыстіе и честность въ сдержаніи слова, единожды ими даннаго; многіе изъ нихъ получили раны подъ его знаменами; начальники Шуановъ и Вандейцовъ защищали отечество свое противъ неприятелей. Въ нашихъ войскахъ находились лучшіе дворяне изъ провинцій и потомки знаменитѣйшихъ нашихъ фамилій. Тѣ, которые сіяли прежнею славою Франціи, содѣйствовали, такъ сказать, распространенію новой славы. Въ семъ военномъ сотовариществъ они забывали внутренніе наши раздоры: служа отечеству, они учились быть нѣкогда служителями своего Государя. Сіи люди, которые могли бы жалѣть о чинахъ и богатствахъ своихъ предковъ, сіи внуки Коннетаблей и Маршаловъ Французскихъ, носившіе на себѣ суму солдатскую, угрожаютъ намъ возстановленіемъ всѣхъ предразсудковъ? Но они по крайней мѣрѣ вѣдаютъ, что въ военномъ состояніи всякой солдатъ есть человѣкъ благородной, и что права на дворянство написаны на бумагѣ ихъ патроновъ!

И такъ тщетно злонамѣренность усиливается вымышлять присвоеніе особливыхѣ преимуществъ и различіе партій: ихъ нѣтъ; онѣ быть не могутъ. Еслибъ Лудовикъ XVIГІ желалъ опредѣлять къ должностямъ только людей совершенно чуждыхъ революціи, то кто же казался бы чистымъ предъ его глазами? Но Король доказалъ на дѣлъ и безпристрастіе свое и опытное благоразуміе; онъ не отдѣляетъ служившихъ Государю отъ тѣхъ, кои служили отечеству. Не станемъ превращать событіи для угожденія своей прихотливой досадѣ; нестанемъ приписывать Королю чувствованіи ему непринадлежащихъ; нестанемъ вымышлять партіи и утверждать, будто находимъ ихъ тамъ, гдѣ нѣтъ ихъ въ самомъ дѣлѣ.

Такимъ образомъ всякое умствованіе мѣлочныхъ сочинителей противъ емигрантовъ есть сколько по внѣшнему виду софистическое, столько по сущности своей ничтожное: главное основаніе онаго ложно; ибо почти всѣ емигранты давно уже возвратились во Францію. Они соединились выгодами своими съ прочими Французами посредствомъ союзовъ, должностей -- узами признательности и общественныхъ привычекъ. Слѣдственно все мнимое многолюдство емигрантовъ состоитѣ въ маломъ числѣ изгнанниковъ, которыхъ Лудовикъ XVIII привелъ вмѣстѣ съ собою. Не уже ли хотите вы, чтобы Король въ заточеніи своемъ не сохранилъ для себя ни единаго друга? Это и случалось нерѣдко съ несчастными Государями. И такъ васъ испугали немногіе старики, обремененные лѣтами, истощенные пожертвованіями, возвращающіеся для того только, чтобы хотя на короткое время оживиться теплотою отечественнаго солнца. Мы говорили-уже о ихъ скорбяхъ; надобно ли, для лучшаго васъ успокоенія, чтобы они были еще отвергнуты Королемъ своимъ, чтобы Государь сказалъ имъ: "Товарищи! вотъ я уже возвратился въ свои чертоги, опять нашелъ народъ свой, счастіе, славу моихъ предковъ; вы всего для меня лишились; имѣнія ваши проданы, прахъ вашихъ отцовъ развѣянъ; прощайте, я нехочу знать васъ болѣе?" И куда пойдутъ они, куда пойдутъ сіи товарищи бѣдствій Короля своего, которые въ изгнаніи отдыхали, склонивши голову къ лиліямъ, почти стертымъ кровію и слезами; куда пойдутъ старцы, которые утѣшались тѣмъ, что могли окружать почтеніемъ своимъ и общими своими бѣдствіями Короля несчастнаго? И вы недозволяете, чтобы Лудовикъ XVIII далъ имъ мѣсто подъ краемъ своей багряницы? угодно ли вамъ, чтобы онъ встрѣчалъ ихъ съ лицемъ суровымъ, и чтобы непроизносилъ къ нимъ ни одного изъ тѣхъ ласковыхъ словъ, которыми во Франціи всякая услуга вознаграждается? Хотите видѣть его снизходительнымъ, милосердымъ, и требуете, чтобы онъ былъ неблагодарнымъ! Будемъ удивляться Королямъ нашимъ: въ несчастіи они были любимы, въ счастіи они любятъ."


(Изъ Cour. de Londre.)


-----


Шатобриан Ф.Р. де Выписка из новой книги [Шатобриана: "Reflexions politiques sur quelques ecrits du jour, et sur les interets de tous les Francois"]: [Об отношении к эмигрантам, возвращающимся во Францию]: (Из Cour[ier] de Londre) // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч.79, N 1. -- С.52-60.