# Латыши, особливо в Ливонии, в исходе XVIII века, соч. Меркеля ... Волнения крестьян в Лифляндии в 1777 году

Петр Карлович Щебальский

Латыши, особливо въ Ливоніи, въ исходѣ XVIII вѣка, соч. Меркеля. Чтен. въ Общ. Ист. и Древн. 1870, No 1.

Волненія крестьянъ въ Лифляндіи въ 1777 году. Заря, 1870 г., No 2.


Нѣмецкіе агитаторы прибалтійскихъ губерній добились того что о Латышахъ заговорила русская литература. Правда, это не препятствуетъ имъ обдѣлывать дѣла свои кругленько, но по краейней мѣрѣ~наше общественное мнѣніе знакомится съ ихъ продѣлками и съ печальною судьбой туземцевъ. Года два тому назадъ, въ Чтеніяхъ Московскаго Общества Исторіи и Древностей, были напечатаны матеріалы для исторіи крестьянскихъ волненій въ Лифляндіи бывшихъ въ сороковыхъ годахъ, а нынѣ помѣщенъ переводъ любопытнаго изслѣдованія о Латышахъ, написаннаго извѣстнымъ Меркелемъ еще въ концѣ прошедшаго вѣка.

Меркель былъ самъ лифляндскій уроженецъ, но не принадлежалъ къ тамошнему "рыцарству"; онъ былъ сельскимъ учителемъ, а потому имѣлъ случай близко узнать положеніе мѣстныхъ крестьянъ и написалъ (на нѣмецкомъ языкѣ) нѣсколько сочиненій объ этомъ предметѣ которыя обратили на себя вниманіе какъ въ Германіи, такъ и въ правительственныхъ сферахъ Россіи. Они обратили на себя вниманіе и мѣстнаго рыцарства, которое выпустило противъ Меркеля цѣлую фалангу пасквилей. Изъ сочиненія Меркеля, помѣченнаго нынѣ въ Чтеніяхъ, обнаруживается что съ первыхъ годовъ поступленія Лифляндіи подъ русскую державу, тамошніе крестьяне не переставали ожидать улучшенія своего положенія отъ русскаго правительства и единственно отъ него. Указъ о подушной подати, -- слѣдовательно при Петрѣ I,-- возбудилъ между Латышами мысль, что сдѣлавшись плательщиками правительства, они перестанутъ зависѣть отъ своихъ помѣщиковъ, и эта мысль такъ крѣпко засѣла въ ихъ головы что нужно было призывать войско дабы разубѣдить этихъ несчастныхъ. Какъ обыкновенно бываетъ послѣ неудачныхъ попытокъ къ возмущенію, положеніе ихъ еще ухудшилось; во второй четверти XVIII вѣка, Былтовъ, посѣтившій Лифляндію въ пятидесятыхъ годахъ, отмѣтилъ въ своихъ правдивыхъ Запискахъ что положеніе лифляндскаго мужика гораздо хуже чѣмъ русскаго. Такое же впечатлѣніе вынесла изъ своей поѣздки по прибалтійскому краю (въ 1764 году) и Екатерина. Она поручила генералъ-губернатору Броуну сдѣлать предложеніе ландтагу о принятіи мѣръ къ улучшенію положенія крестьянъ. И постановленія были сдѣланы....только; говоритъ Меркель, никто и не думалъ исполнять ихъ. Кто былъ этимъ заинтересованъ? Кому до этого было дѣло? Вся наблюдательная власть была въ рукахъ рыцарства, суды точно также. Положено было, напримѣръ, ограничить наказаніе розгами извѣстнымъ числомъ ударовъ; но, говоритъ нашъ авторъ, плети -- "ремни въ палецъ толщины, въ вертокъ ширины, съ деревяннымъ наконечникомъ, страшны не менѣе розогъ". Очень часто случается, продолжаетъ онъ, что домашнія наказанія оканчиваются смертію...

Мы не намѣрены впрочемъ настаивать на жестокостяхъ лифляндскихъ помѣщиковъ прежняго времени, потому что это безполезно, и потому что жестокости случались и у насъ; но ни у насъ и нигдѣ не бывало въ послѣдніе два вѣка, чтобы при сильномъ развитіи верховной власти, ея рѣшительно выраженная воля оставалась безъ исполненія: единственный примѣръ этого представляютъ балтійскія губерніи, и вотъ почему славную эпоху Екатерины Меркель называетъ "богатою доброжелательными намѣреніями, но бѣдною послѣдствіями"! По счастію, сами крестьяне знаютъ или чувствуютъ инстинктомъ что правительство желаетъ имъ добра, и что оно можетъ справиться съ ихъ "большими господами", если пожелаетъ; самому автору случилось подслушать въ одной корчмѣ слѣдующія слова сказанныя однимъ крестьяниномъ другомъ: "что господа! Тотъ что вверху, на небѣ, да тѣ которые въ Петербургѣ, вотъ это законные господа."

Не менѣе интересны напечатанные въ Зарѣ матеріалы извлеченные изъ бумагъ покойнаго И. И. Шульгина. Покойный профессоръ преподавалъ исторію Великому Князю Константину Николаевичу, а потому имѣлъ право дѣлать выписки изъ государственнаго архива, изъ котораго добыты, повидимому, и напечатанные нынѣ въ Зарѣ матеріалы.

Въ 1776 году великому князю Павлу подана была нѣсколькими депутатами отъ дифляндскихъ крестьянъ жалоба на ихъ помѣщиковъ, владѣтелей Вольмарсгофа. Повидимому, разсмотрѣніе этой жалобы возложено было на мѣстныя власти; по крайней мѣрѣ, осенью того же года въ Волъмарсгофъ прибылъ надзорный судъ и началъ производить разслѣдованіе, но не о томъ что было изложено въ жалобѣ, а о томъ кто ее писалъ, кто носилъ въ Петербургъ и т. п. Крестьянамъ было объявлено что помѣщикъ-де ихъ "заплатилъ за сію деревню великую сумму денегъ, почему и властенъ онъ требовать и брать то что онъ съ кого только похочетъ", а "бунтовщиковъ" отыскали и засадили въ тюрьму. Спустя полгода судъ опять прибылъ въ Вольмарсгофъ и объявилъ что "императрица и мать отечества, не удостоя ихъ суда (О, повелѣть соизволила чтобы тѣ которые сіе (жалобу) говорили, высѣчены были у церковнаго Столба двадцатью парами прутьевъ". Но эти "двадцать паръ прутьевъ" оказались наказаніемъ ужаснымъ. Приговоренныхъ били сначала крестьяне прутьями, а потомъ солдаты палками, "и замучили до смерти".

Рижскій генералъ-губернаторъ Броунъ, не имѣвшій возможности видѣть иначе какъ очами мѣстнаго рьщарства, доносилъ императрицѣ что "виною замѣшательства" вольмарсгофскихъ крестьянъ былъ нѣкто капитанъ Богдановъ, подбивавшій ихъ жаловаться на своихъ помѣщиковъ; но этотъ Богдановъ имѣлъ сношеніе съ ними, какъ видно изъ того же донесенія, уже тогда когда они сидѣли въ тюрьмѣ; слѣдовательно "замѣшательство" уже существовало, да и изъ крестьянской жалобы видно что оно началось съ 1773 года.Во всякомъ случаѣ, если Богдановъ успѣлъ подбить крестьянъ на подачу жалобы, то не онъ сочинилъ заключеннымъ крестьянамъ слѣдующія "жалобныя пѣсни", которыя мы находимъ (въ современномъ переводѣ) въ офиціальной перепискѣ напечатанной Зарею."Приближаясь къ нашей державнѣйшей императрицѣ, нашей самодержавной матери отечества, упадаемъ мы къ ея стопамъ. Да сіяетъ твоя корона яко солнце, а ненавистники твои, яко раздробленное дерево, да повергнутся къ твоимъ ногамъ. Прійдите, трепещите и падите, цѣлуя ноги прелестнѣйшей матери. Да истребится сила тѣхъ которые ей противоборствуютъ. Да будутъ они всѣ поруганы, осмѣяны и уничтожены! Да низринутся они со стыда! Страхъ, бѣдствіе, трепетъ и посмѣяніе да узрятъ тѣ кои помыслятъ подъяти руки своя.

"Да будетъ повсюду радость безмѣрная и безконечная не отлученна отъ нашихъ вождей. Подаждь ты имъ, сама премудрость, дабы они шли съ радостью предъ лицо дражайшей императрицы. И честно, хорошо, искренно и единодушно исполняли бы они то что имъ сія мать повелитъ.

"Пусть всѣ, какъ нижніе, такъ и высшіе воины наблюдаютъ справедливость въ лицѣ своея императрицы и отечества матери, и да падутъ ницъ предъ своимъ отцомъ. Пусть остроумно, незазорно, свѣтло, благоразумно и съ преданностію они другъ съ другомъ поживутъ, яко рабы послушные.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


.... "Воистину да будетъ сія воля Божія, -- Бога, который отверзетъ очи милосердой государыни, дабы она узнала наши несчастія. Тако ниспосли Боже свою благодать на сей престолъ, свою честь на тронъ императрицы."

Приведемъ еще другую "жалобную пѣсню" сочиненную "въ утѣсненіи, въ страхѣ и въ великой горести", въ 1777 году.

"Мы, стоя на колѣняхъ, просимъ прилежно и представляемъ со слезами нашу нужду вамъ, яко нашей величайшей и дражайшей императрицѣ, самодержицѣ Всероссійской имперіи, и ихъ императорскимъ высочествамъ, самодержавнымъ наслѣдникамъ престола, и всѣмъ высокимъ генераламъ, совѣтодателямъ нашея самодержицы! Благоволите услышать крестьянскія горести, нынѣ ежедневно нами претерпѣваемыя. Когда токмо блеснетъ на насъ дражайшій взоръ, то укрѣпятся наши силы, и ободрятся ваши сердца, и отъ вашего лица и дражайшихъ ногъ обрящемъ мы помилованіе и покой въ нашихъ жилищахъ.

"Не безызвѣстно уже нашимъ крестьянамъ что никакой смертный безъ горести быть не можетъ. Дворянство наше преисполнено злости, веселится нашимъ мученіямъ. Они грозятъ отрубить наши руки и ноги, чтобы мы забыли наше отечество, чтобъ иной жилъ въ лѣсу, какъ дикій звѣрь и не могъ бы сносить великой нужды. Ведя такую бѣдственную жизнь, текутъ ежедневно на хлѣбъ слезы. 39 человѣкъ сидятъ въ Вигѣ въ цѣпяхъ, кромѣ множества живущихъ въ бѣдности; въ темницѣ многіе уже распроданы (?!), но и новые ихъ господа ввергнули ихъ въ мученіе и нужду; нашихъ женъ и дѣтей малолѣтнихъ мучатъ во дворѣ въ колодкахъ; беременныя женщины съ малыми ихъ дѣтьми плачутъ всѣ и блеятъ по овечьи; здѣсь проливаются слезы, начиная отъ стариковъ до грудныхъ младенцевъ; чрезъ то сіи младенцы напояются млекомъ горести и мученья; такожь и носимые во чревѣ матери наслѣдуютъ уже горесть отъ родителей; иные, не достигнувъ своего времени, лишаются живота во чревѣ матернемъ; иныя жены плачутъ денно и ночно, взирая на снѣдающія мученія и срамъ; они плачутъ о любезныхъ своихъ мужьяхъ и позабываютъ всѣ дни своея жизни. Вспоминая прежнее свое здравіе, не находятъ нигдѣ помощи и свободы ни у другихъ людей, ниже у нашихъ господъ, но горесть за горестью, подобно наводненію. Поистинѣ Богъ увидитъ мученіе крестьянское и поможетъ тѣмъ которыхъ снѣдается сердце, взирая какъ на пашни и жилища своихъ предковъ, такъ и на ближнихъ и дальнихъ сродниковъ. Укрѣпи, Боже высочайшій и дражайшій, духъ и силы нашей всемилостивѣйшей государыни, купно и нашихъ младыхъ государей, самодержцевъ и наслѣдниковъ престола и нашихъ высокихъ генераловъ, совѣтниковъ нашей дражайшей государыни, чтобъ они извѣщали ей нужды наши и обращали на насъ драгіе свои взоры. Тогда восплачутъ тѣ кои радуются нынѣ и жесточатся на насъ, качая головами. Когда Богъ сіе сдѣлаетъ, то дадимъ мы клятву что вѣчно вѣрными пребудемъ, и потомки наши вспомянутъ сей годъ, благодаря вѣчно въ роды родовъ. Аминь! Господи Іисусе, предвари нашу свободу; не возможемъ болѣе стенати предъ Тобою, Ты токмо единъ нашъ покровитель; покажи надъ нами Свое владычество и защити, понеіке мы всѣ единодушны, болѣзненны, злосчастны и безсильны!"

Таковы права лифляадскихъ бароновъ на господство въ прибалтійскомъ краѣ и на полновластіе надъ крестьянами.... Старо преданіе, а вѣрится легко!


П. Щ.


"Русскій Вѣстникъ", No 4, 1870