# П. Е. Щеголев. Пушкин. Очерки. Изд. "Шиповник". Спб. 1912

Павел Елисеевич Щеголев

П. Е. Щеголевъ. Пушкинъ. Очерки. Изд. "Шиповникъ". Спб. 1912. Стр. 415. Ц. 2 р. 50 к.

Въ новую книгу г. Щеголева, давно стоящаго въ первыхъ рядахъ нашихъ "пушкинистовъ", вошло шесть статей, каждая изъ которыхъ ставитъ новые или рѣшаетъ старые вопросы изученія Пушкина, даетъ матеріалы для ихъ обсужденія, сопоставляетъ данныя, впервые добытыя молодымъ ученымъ изъ первоисточниковъ. Очеркъ, посвященный обществу "Зеленой Лампы", стремится убѣдить въ томъ, что непристойно-оргіастическое направленіе этого литературно-политическаго кружка есть легенда; г. Щеголевъ склоненъ даже считать "Зеленую Лампу" какъ бы отдѣломъ тайнаго "Союза Благоденствія", устроеннымъ для цѣлей политической пропаганды. Съ изслѣдованіемъ объ "Утаенной любви" Пушкина мы своевременно познакомили читателей нашего журнала, которые припомнятъ, что здѣсь идетъ рѣчь о посвященіи "Полтавы" М. Н. Волконской, женѣ декабриста. Полемика съ М. О. Гершензономъ, дополняющая статью въ новомъ сборникѣ, пожалуй, излишне хлестка для такого изданія; въ достаточномъ безпристрастіи изслѣдователя заставляетъ усомниться и то обстоятельство, что въ статьѣ о "Зеленой Лампѣ" онъ отказывается вѣрить голословнымъ утвержденіямъ Анненкова, который "въ этомъ случаѣ оперся на темные "разспросы и розысканія" лицъ, намъ неизвѣстныхъ", а въ статьѣ объ "Утаенной любви", гдѣ ему это выгодно, говоритъ: "Каждый занимающійся Пушкинымъ, долженъ помнить, что Анненковъ зналъ о Пушкинѣ многое, чего онъ не огласилъ и чего мы не знаемъ". Что, если къ этой области относятся и свѣдѣнія Анненкова о кружкѣ "Зеленой Лампы"? Во всякомъ случаѣ доводы, сведенные въ статьѣ объ "Утаенной любви", заставляютъ все-таки стать на сторону П. Е. Щеголева. Въ статьѣ объ "Амаліи Ризничъ въ поэзіи А. С. Пушкина" изслѣдователь разрушаетъ рядъ предположеній, связывавшихъ тѣ или иныя стихотворенія Пушкина съ именемъ прекрасной одесской негоціантки. На новыхъ архивныхъ матеріалахъ основана статья "Пушкинъ -- въ политическомъ процессѣ 1826--1828 гг.", гдѣ изложено дѣло о распространеніи элегіи "Андрей Шенье". Конечно, формально въ основѣ этого дѣла лежало недоразумѣніе: стихи "Убійцу съ палачами избрали мы въ цари", конечно, имѣли въ виду не событія 1825 года. Но, быть можетъ, глубже, чѣмъ кто либо изъ его сотрудниковъ, понималъ Николай I всю опасность поэзіи Пушкина, этого могучаго эмоціональнаго источника вольномыслія, въ которомъ самое страшное то, что съ нимъ не справиться средствами банальнаго государственнаго насилія. Отсюда двойственность отношеній царя къ поэту, мѣтко охарактеризованная въ статьѣ "Николай I и Пушкинъ". Сборникъ заключается изслѣдованіемъ о дуэли Пушкина съ Дантесомъ, которое читается какъ романъ -- и, конечно, не только потому, что имѣетъ въ основѣ высоко романтическій сюжетъ, но и потому, что новыя данныя, приводимыя авторомъ, складываются въ его приложеніи въ законченную и захватывающую картину. Если о формѣ научныхъ изслѣдованій не принято говорить потому, что въ этомъ случаѣ слишкомъ рѣдко пришлось бы сказать что либо одобрительное, то слѣдуетъ отмѣтить, что работы г. Щеголева въ этомъ отношеніи представляютъ пріятное исключеніе по выразительной простотѣ его изложенія, спокойно изящнаго съ налетомъ благороднаго архаизма.


"Русское Богатство", No 4, 1912