# Макбет

Вильям Шекспир

Перевод В. К. Кюхельбеккера (1836).

Памятники Культуры. Новые Открытия. Ежегодник 1981

Л., "Наука", 1983


## "МАКБЕТ" ШЕКСПИРА В ПЕРЕВОДЕ В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕРА


Ю. Д. Левин


В конце февраля -- начале марта 1846 г., менее чем за полгода до смерти,1 больной, ослепший Кюхельбекер, ехавший для лечения из Кургана в Тобольск, остановился по пути в Ялуторовске у друга лицейских лет декабриста И. И. Пущина. 3 марта он продиктовал Пущину свое литературное завещание, где указал, как поступить с остающимися его произведениями. В разделе "Стихотворения" четырьмя номерами были отмечены переводы из Шекспира:

"No 10. Макбет. Напечатать первые три акта.

No 11. Генрих IV. Истребить, если не успею переправить.

No 12. Ричард.2 Сполна напечатать.

No 13. Варианты. Истребить".

Кроме того, в разделе "Проза" под No 8 значилось "Рассуждение о восьми исторических драмах Шекспира" с указанием: "Печатать".3 Таково было "шекспировское наследие" Кюхельбекера; однако оно так и осталось неопубликованным.

Среди русских литераторов своего времени Кюхельбекер был, пожалуй, наиболее ревностным почитателем великого английского драматурга.4 В своих программных статьях 1824 г. "О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие" и "Разговор с Ф. В. Булгариным" он возмущался теми, кто "ставят на одну доску" "огромного Шекспира н -- однообразного Байрона" и приравнивают Байрона к "Шекспиру, знавшему все: и ад и рай, и небо и землю, -- Шекспиру, который один во всех веках и народах воздвигся равный Гомеру, который подобно Гомеру есть вселенная картин, чувств, мыслей и знаний, неисчерпаемо глубок и до бесконечности разнообразен, мощен и нежен, силен и сладостен, грозен и пленителен!"5

Уже тогда у Кюхельбекера, по-видимому, возникла мысль переводить Шекспира, хотя он еще не владел английским языком и знакомился с творчеством драматурга в основном по немецким переводам. Осуществить же эти замыслы писателю-декабристу довелось лишь после разгрома восстания. Профессионал-литератор, Кюхельбекер и в одиночном заключении в крепостях Шлиссельбурга, Динабурга, Ревеля и Свеаборга не оставлял творчества. Уже во время пребывания в Шлиссельбургской крепости (июнь 1826--октябрь 1827 г.) он занялся английским языком, чтобы читать Шекспира в подлиннике.6 Пьесы драматурга, наряду с поэмами Гомера, стали для него "хлебом насущным".7 Это "величайший комик, точно, как величайший трагик из всех живших, живущих н (я почти готов сказать) долженствующих жить", -- писал о нем Кюхельбекер.8

Такая любовь к Шекспиру, "насыщенность" шекспировскими образами, а с другой стороны, "сладостная надежда", что, несмотря на заключение, он сможет работать для родной литературы,9 поддерживали поэта-узника в его намерении познакомить русских читателей с великим английским драматургом, который до конца 1820-х годов был представлен в России лишь несколькими переделками французских переделок. "У нас нет еще ни одной трагедии Шекспира, переведенной как должно", -- писал Кюхельбекер своей сестре Ю. К. Глинке 22 сентября 1828 г.10

Состав, последовательность и хронология его шекспировских переводов восстанавливаются на основании сохранившихся рукописей, дневниковых записей и переписки. В августе--сентябре 1828 г. была переведена вчерне историческая хроника "Ричард II". В ноябре--декабре того же года Кюхельбекер перевел "Макбета". Впоследствии, уже в ссылке (т. е. после декабря 1835 г.), поэт коренным образом переработал перевод первых трех актов трагедии. С осени 1829 г. до января 1830 г. переводилась первая часть "Генриха IV". Затем Кюхельбекер начал перевод второй части, но когда он был закончен, неизвестно. В мае--сентябре 1832 г. был переведен "Ричард III"; перевод заново редактировался в 1835--1836 гг. Наконец, в августе--сентябре 1834 г. поэт обратился к пьесе "Венецианский купец", но оставил перевод, дойдя до середины второго акта. Позднее, в ссылке, он вторично принимался переводить эту пьесу и остановился в самом начале.11 Переводы "Короля Лира" и "Двух веронцев", о которых он раздумывал в 1832--1833 гг., также остались неосуществленными.

В выборе пьес для перевода проявилась отчетливая тенденция. Исключая "Венецианского купца", переведенного едва ли на треть, остальные пьесы имеют явный политический характер; они повествуют о кровавой борьбе за власть, узурпации престола, злодеяниях венценосных преступников, о государственных переворотах, междоусобных войнах и народных мятежах. Начав с "Ричарда II", Кюхельбекер, возможно, намеревался перевести все восемь исторических хроник Шекспира, которые затем разбирал в "Рассуждении",12 но остановился перед "Генрихом V" -- пьесой, в которой выведен не преступный, но добродетельный монарх, в сразу перешел к "Ричарду III", где Шекспир создал наиболее впечатляющий образ короля-злодея. Параллельно хроникам переводился "Макбет" -- трагедия, также повествующая о преступлениях узурпатора престола. Кюхельбекер хотел также перевести: "Короля Лира", где в центре конфликта -- проблема королевской власти и ее наследования. И отказался он от "Лира" только из-за отсутствия нужных пособий.13 В русле тех же интересов лежала и его попытка летом 1834 г. переработать трагедию Шиллера "Димитрий".14

Исторические потрясения, свидетелями которых, а затем и участниками были Кюхельбекер и его соратники-декабристы, делали трагедии Шекспира весьма актуальными в начале XIX в. Свержения королей, захваты власти, народные волнения были чуть ли не повсеместным явлением в Европе эпохи наполеоновских войн. На тронах сидели узурпаторы, обагренные кровью многих жертв, в том числе самых близких им людей: Александр I считался причастным к убийству своего отца, Павла I; узурпатором именовали Наполеона. Показательно, что о царе-узурпаторе писал в своей трагедии Пушкин. И вряд ли было случайностью то, что Кюхельбекер переводил как раз те произведения Шекспира, сходство с которыми обнаруживается в "Борисе Годунове": "Ричарда III", "Генриха IV", "Макбета".

"Макбет" особенно интересовал поэта-декабриста. Еще в 1825 г. он предлагал В. А. Жуковскому совместно переводить трагедию (возможно, в переделке Шиллера). Жуковский писал ему: "<...> на предложение ваше, к сожалению, должен отвечать: нет. Не имею времени заняться переводом "Макбета", как бы ни приятно было потрудиться вместе с вами. Примитесь одни за этот подвиг. Удача будет верная".15

Когда в 1828 г. трагедия была переведена, Кюхельбекер сумел переслать родным перевод, снабженный предисловием н примечаниями. 18 ноября 1829 г. в письме, отправленном тайно к А. А. Дельвигу, он, сообщая другу о переведенных к тому времени пьесах Шекспира, добавлял: "Макбета можешь прочесть у моих <.. .>" 16 Дельвиг, который уже раньше в своих альманахах публиковал анонимно произведения Кюхельбекера, стал хлопотать об издании "Макбета", но безуспешно. Помешали, очевидно, цензурные препоны, на которые и в дальнейшем неоднократно наталкивалась эта трагедия Шекспира, где изображено цареубийство. Удалось опубликовать лишь предисловие к трагедии (за исключением последней страницы с изложением переводческих принципов) под заглавием "Мысли о Макбете, трагедии Шекспира".17 Возможно, что к этой публикации имел отношение Пушкин.18

В ссылке Кюхельбекер, как мы уже отмечали, переработал три акта перевода "Макбета". Видимо, завершить переработку помешала слепота. Эти три акта в новой редакции он и завещал издать, поместив их на первое место в перечне своих шекспировских переводов.

Оценку "Макбета" Кюхельбекер дал в предисловии к первой редакции. Разумеется, надеясь на опубликование трагедии, он не стал подчеркивать политический ее смысл и ограничился лишь разбором художественных достоинств. "Макбет <...> -- писал он, -- поразит с самого начала всякого: красоты его большею частою таковы, что и простолюдим и ученый, и прозаик и поэт, и свободный романтик и даже подобострастный поклонник прежней Французской школы, -- должны их признать, сколь бы тому ни противились их предрассудки, должны их почувствовать <...> Если в Гамлете <...> более глубокомыслия; в Макбете не в пример более силы, движения, возвышенности. В Гамлете Шекспир является преимущественно философом; в Макбете он первый, величайший (может быть) поэт романтический". И далее Кюхельбекер перечислял "черты" трагедии, "подобных которым довольно было бы и одной, дабы обессмертить имя другого писателя; таковы, напр., первая встреча Макбета и Банко с вещими сестрами, монолог Макбета перед первым своим злодеянием, разговор его с женою после оного, явление Банковой тени, Макдуф, узнающий о гибели своего дома, Леди Макбет в припадке лунатизма: все сии черты известны, можно сказать, целому свету и так превосходны, высокое их достоинство так очевидно, что всякая похвала, всякое пояснение тут были бы совершенно излишними".

Кюхельбекер создавал свои переводы в то время, когда в истории восприятия Шекспира в России обозначился новый этап. Вольные переделки, переложения французских переложений, "склонения на русские нравы", которые практиковались до тех пор, уже не удовлетворяли требованиям русской литературы. Нужен был истинный Шекспир, сохраняющий подлинность и в новом языковом облачении. Это ощущали разные литераторы. Незадолго до того, как Кюхельбекер в цитированном выше письме писал сестре об отсутствии на русском языке шекспировских трагедий, переведенных должным образом, М. П. Погодин заявил публично: "Не стыд ли литературе русской, что у нас до сих пор нет ни одной его (Шекспира, -- Ю. Л.) трагедии, переведенной с подлинника?" 19

В 1827--1828 гг. одновременно с Кюхельбекером и независимо от него начинает переводить Шекспира еще неизвестный в литературе офицер-геодезист М. П. Вронченко. В начале 30-х годов за то же дело принимается адъюнкт Харьковского университета В. А. Якимов, а молодой литератор П. В. Киреевский переводит "Отелло". Все они переводили с подлинника, который стремились воспроизвести по возможности точно.

Эта новая тенденция, отражавшая развитие русской переводческой культуры, проявлялась не только в переводах из Шекспира. В конце 20-х годов, когда Кюхельбекер переводил "Ричарда II" и "Макбета", а Вронченко трудился над "Гамлетом", Н. И. Гнедич завершал свой многолетний труд -- перевод "Илиады" Гомера, а П. А. Вяземский перевел "Адольфа" Бенжамена Констана. При всем различии переводимых произведений, при всем индивидуальном различии переводчиков, работавших независимо друг от друга, в их переводческих принципах было много общего, и главное -- стремление к максимальному приближению к оригиналу, приближению, граничившему с буквализмом. В буквальной точности перевода проявились, с одной стороны, отрицание прежних методов вольных переложений, когда перевод являлся возведением к некоему идеалу, независимому от индивидуальных, национальных и исторических особенностей оригинала, и, с другой стороны, требование, чтобы переводчик не подменял собою автора, но целиком подчинялся его замыслу, поэтической форме его творения. В то же время тенденция к буквализму отражала неразработанность метода адекватной передачи художественной формы при переводе. Она была явлением кризисным, но это был кризис роста русской переводческой культуры, связанный с превращением перевода из произведения более или менее самостоятельного, принадлежащего скорее переводчику, чем переводимому автору, в произведение подчиненное, задача которого была по возможности точно передать оригинал. Это был длительный процесс, и в конце 20-х годов мы отмечаем только его начало.20

Переведя впервые на русский язык шекспировского "Макбета",21 Кюхельбекер счел необходимым заявить в предисловии о своих переводческих принципах. При этом он обнаружил, что Вронченко уже предпослал сходную декларацию своему переводу "Гамлета". Поэтому Кюхельбекер указал, что его правила "почти те же, которые г. Вронченко излагает в предисловии к своему Гамлету".22 И далее он писал: "<...> надеемся, что в нашем переводе мало найдется мест, которые бы не произвели в читателе ощущения, предположенного самим Поэтом: а сие то, по нашему мнению, главная цель, к которой мы должны были устремить все свои усилия. Объясним средства, употребленные нами к достижению сей цели. Все то, что представляло нам отличительные черты особенного, личного, так сказать, слога нашего поэта, как то: его любимые обороты и иносказания, картины -- мы старались передать по возможности близко; а игру слов такою же или равносильною игрою. Сверх того, обращали внимание на то, чтобы каждому стиху английскому у нас соответствовал стих русский: конечно, тут должны были встретиться некоторые исключения по самому свойству языков русского и английского; но ручаемся, что их немного. Самые перерывы стихов и рифмические вольности Шекспира мы часто выражали если не теми же, по крайней мере подобными. Стихам рифмованным у нас соответствуют рифмованные же. Формою мы жертвовали только тогда, когда того требовал или смысл, или гений русского языка. -- Вот правила, которые мы соблюдали свято".23 Новые переводческие принципы предполагали научный подход к оригиналу. Как Гнедич при переводе Гомера или Вронченко при переводе Шекспира, Кюхельбекер считал необходимым глубокое изучение подлинника. Разумеется, в тюремных условиях он мог осуществить это в очень ограниченной мере. Он располагал шекспировским текстом только в старом издании английского филолога XVIII в. Льюиса Тиболда (Theobald, 1688--1744),24 которое, отмечал он, "хоть и очень хорошо, но почти столетней давности. С тех пор появились лучшие с более обстоятельными примечаниями и толкованиями".25 Этот факт он счел необходимым специально оговорить в предисловии, обнаруживая хорошую осведомленность в истории изданий Шекспира: "<...> мы поневоле должны были отказаться от сличения чтений, разнствующих по изданиям: обстоятельства лишили нас возможности достать оные; у нас не было ни Джонсонова, ни Стивенсова, ни Малонова. По необходимости мы переводили с одного Тибальдова издания: впрочем, немецкий перевод Бенды26 нам послужил к объяснению некоторых стихов темных".27

Как мы видели, основной принцип, которого придерживался в переводе Кюхельбекер, -- это точность в передаче формы и содержания. Никаких намеренных отступлений от подлинника или вольных вариаций на шекспировские темы мы у него не обнаруживаем. Созданные Шекспиром необычные образы его не останавливали; он старался передать их на родном языке без изменений, буквально, и при этом сохранить поэтичность. Нередко это ему удавалось. Например:

Most sacrilegious murder hath broko ope

The Lord's anointed temple, and stole thence

The life o' the building!

(II, 3, 73--75).28

В переводе:

Убийство святотатственное вторглось

В помазанный Господень храм и жизнь

Похитило!

Подобных примеров можно привести немало. Образцом удачного воссоздания шекспировской образности служит знаменитый монолог Макбета о "зарезанном сне" (д. II, сц. 2), приобретший уже в первой редакции вид, близкий к окончательному (см. ниже, с. 45).

Иногда, правда, необычность поэтического образа смущала Кюхельбекера. Слова леди Макбет: "But screw your courage to the sticking-place" (I, 7,60) -- были сперва переданы: "Только утверди неколебимо Свое бесстрашье" -- и лишь во второй редакции приобрели вид: "Сердце завинти в груди покрепче". Выражение "downy sleep" (II, 3, 83) в первой редакции было переведено: "нежный сон", а во второй: "сон пуховый".29

Передавая стихи стихами, а прозу прозой, Кюхельбекер стремился к точному воспроизведению стихотворных размеров. При этом он мог опереться на собственный опыт, поскольку сам был одним из создателей русского пятистопного драматического ямба. Пушкин даже счел нужным отметить в набросках предисловия к "Борису Годунову" (1830), что "у нас первый пример" пятистопного ямба "находим мы, кажется, в Аргивянах".30 Точно следуя английскому тексту, Кюхельбекер рифмовал двустишия, завершающие отдельные сцены, и стихи в сценах ведьм. Особое внимание уделял он игре слов у Шекспира, на передачу которой тратил немало сил. Он жаловался в дневнике: "Верх же трудностей Шекспировы "concetti": выпустить их нельзя -- без них Шекспир не Шекспир, а между тем тут иногда бьешься над одним словом час, два н более".31 С особо сложной игрой слов он столкнулся во втором действии "Макбета", где содержится знаменитый монолог привратника, построенный на каламбурах. С их передачей Кюхельбекер справился лишь отчасти: он нашел соответствие для игры словом "equivocator" (см. ниже его прим. 9), но дальше не сумел воссоздать игру с двумя значениями слова "goose" -- "гусь", "портновский утюг", и его фраза: "Войди, портной, здесь, небось, гуся своего зажаришь" -- лишена какого-либо смысла, хотя формально передает точно английский текст.

Первоначально Кюхельбекер архаизировал свои переводы за счет лексики. Такая тенденция соответствовала его литературной позиции, о которой оп не без гордости заявлял: "<...> а я вот уж 12 лет служу в дружине славян под знаменами Шишкова, Катенина, Грибоедова, Шахматова".32 Даже неологизмы, которые можно встретить в его переводах, вроде, например, "исшлец" (выходец) в "Макбете" (д. II, сц. 1), имеют архаический вид.

Архаизация в сочетании с буквализмом и стремлением соблюсти эквилинеарность, что столь трудно при переводах с английского на русский, имели пагубные последствия. Эквилинеарность требовала многих жертв. За счет сокращений язык обеднялся, а за счет архаизации утяжелялся. Стремясь к сжатости, Кюхельбекер употреблял редкие краткие формы слов вроде "свободить", "спех", "журба", "взгляньте" или сам создавал несуществующие сокращенные формы: "роскошствую" (вместо "роскошествую"), "взвьется" (вместо "взовьется") и т. п. В результате многие места перевода становились тяжеловесными, корявыми, неудобочитаемыми. В ряде случаев сокращения, изъятия служебных слов, местоимений делают первую редакцию перевода "Макбета" непонятной или искажающей смысл подлинника. Приведем два примера.

Монолог леди Макбет из 7 явления I действия:

Открыться мне, какой же зверь тебя

Увлек? Тогда ты мужем был; решась

Быть боле, чем ты днесь,-- тем большим мужем. --

Удобных не было тогда ни места,

Ни времени: их ты создать хотел.

Создались сами; по удобство их

Тебя преобразило. Я младенца

Вскормила; знаю, как его любить:

Но пусть бы улыбался мне; исторгнув

Сосец из нежных уст его, я череп

Ему бы сокрушила, клявшись так,

Как ты клялся!

Монолог Банко, открывающий 1 явление III действия:

Так! ты теперь царь, Кадор, Гламис, все,

Что обещали вещие!.. Но как?

Страшусь, в злодейскую игру играл ты!

И не пребыть сему в твоем потомстве:

Монархов многих быть отцом и корнем

Мне предрекли. Нашлася правда в них

(Как то явилось на тебе, Макбет!);

Почто, -- твоя ж удача за меня, --

Оракулом не быть им и моим

И мне не уповать? -- Но нет! довольно.

Иногда понять то или иное выражение в переводе можно лишь после сравнения его с оригиналом, как например в этой строке из монолога Макбета о Ванко: "Ему поведали сынов царей!" (ср.: "They hail'd him father to a line of kings"; III, 1, 60).

Со временем Кюхельбекеру, очевидно, самому стала ясна неудовлетворительность такого метода перевода, и заметил он это в переводах Вронченко, которые прежде почитал образцовыми (свои недостатки, как известно, всегда заметнее у других). В 1834 г., сравнивая Вронченко и А. А. Шишкова как переводчиков и отдавая предпочтение последнему, он писал о переводах первого: "Они, правда, почти надстрочные, но вернее ли? Где у Вронченки гармония стихов Мильтона? сила и свобода Шекспировы? Все у него связано, все приневолено, везде виден труд, везде русский язык изнасильствован. Букву, тело своего подлинника, конечно, передает Вронченко; за то Шишкову доступнее душа, поэтический смысл переводимых им авторов".33

И теперь, стремясь передать "душу, поэтический смысл" Шекспира, Кюхельбекер решительным образом перерабатывает свои переводы "Ричарда III" и особенно "Макбета". Сравнение отрывков из публикуемой второй редакции (см. ниже, с. 42, 49), соответствующих приведенным выше примерам из первой, думается, наглядно показывает, насколько естественнее, свободнее, поэтичнее становится речь шекспировских героев. В новых редакциях сказалась и эволюция поэтической манеры в позднем творчестве Кюхельбекера, тяготение его к реализму и упрощению поэтического языка. Последовательно устранялась архаизация, упрощалась и модернизировалась лексика. Вот ряд примеров, взятых из разных мест I--III действий "Макбета" в обеих редакциях:


1-я редакция


но все вотще

да заключу

не зрел я

почто ж

влас мой восстает

рассудил я за благо

вран

ознаменуем (кровью)

недужен

соплещешь

древа

кто сей, покрытый кровью?

Мы подлинно ль, о чем вещали, зрели?

Или вкусили корня злого мы?


2-я редакция


не помогло

сказать короче

не припомню

почему ж

волос мой встает

я счел полезным

ворон

обмажем

болен

похвалишь

деревья

Как весь он окровавлен!

То было ли, о чем мы говорили?

Не вредного ли корня мы наелись?

Помимо излишних архаизмов, Кюхельбекер старался устранить и русизмы, попавшие в первую редакцию. "Царь" становится теперь "королем" или "властителем"; старинное русское слово польского происхождения "хорунжий" для "Sergeant" (I, 2, 3) заменяется "пятидесятником", "братания" для "cousin" (I, 2, 24) -- "молодцом". И все же вопреки осознанному стремлению переводчика избегать русификации в перевод проникли "барыня" (для "Mistress"; II, 1, 31), "барин" (для "master"; II, 3, 48) или "холоп" (для "servant"; III, 4, 132) --понятия из русского крепостного быта, или "постельничьи" ("chamberlains"; I, 7, 63) -- понятие, связанное с русской стариной. Это явилось следствием неразработанности переводной лексики во времена Кюхельбекера.

Следует особо отметить во второй редакции "Макбета" попытку переводчика (чуть ли не первую в России) при передаче по-русски английских имен руководствоваться их произношением, а не написанием. Так, "Дункан" первой редакции (Duncan) превращается в "Донкэн", "Малькольм" (Malcolm) -- в "Мальком", "Гламис" (Glamis) -- в "Глэмс", "Росс" (Ross) -- в "Рос", "Сейвард" (Siward) -- в "Сейард" и т. д. Некоторые транслитерации Кюхельбекера были ошибочны (в частности, "Донкэн"). Но решение этого вопроса в условиях одиночного заключения, без возможности общаться со знатоками английского языка было настолько трудно, что он записал однажды: "<...> просидел вплоть до ужина у окна и читал Уакера:34 английские гласные такой хаос, что едва ли добьюсь толку, как они произносятся".35 Поэтому для нас представляют интерес не столько достигнутые результаты, сколько принципиальный подход Кюхельбекера к передаче английских имен.

Помещенные ниже три действия "Макбета" -- это первая публикация из шекспировских переводов Кюхельбекера. Она подготовлена по беловому автографу, хранящемуся в Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина (ф. 449, карт. 2, ед. хр. 3). После текста "Макбета" приводятся те из "замечаний" Кюхельбекера к первой редакции перевода (там же, ед. хр. 1), которые сохраняют значение для второй редакции, оставленной без примечаний (ссылки на них обозначены цифрами со звездочкой).


## МАКБЕТ


Une étude d'après Shakespeare


## I ДЕЙСТВИЕ


1 ЯВЛЕНИЕ. ОТКРЫТОЕ ПОЛЕ. ГРОЗА.-- ВХОДЯТ ТРИ ВЕДЬМЫ


Первая


В гром ли, в дождь, под блеск зарницы,

Нам когда сойтись, сестрицы?


Вторая


В торжество и пораженье,

В час, как кончится смятенье.


Третья


Стало, до поры ночной?


Первая


Где же?


Вторая


В пустоши степной.


Третья


Там я встречуся с Макбетом.


Первая


Буду там и я с приветом.


Все трое (кружась)


Квакнуло... 1* зовут! пошло!

Зло добро, -- добро же зло.

В мрака-мгле нас понесло!


(Исчезают)


2 ЯВЛЕНИЕ.


ВОЕННЫЙ СТАН БЛИЗ ФОРИСА.2*

ДОНКЭН, МАЛЬКОМ, ДОНАЛЬБЭН, ЛЕНОКС ВСТРЕЧАЮТСЯ С РАНЕНЫМ ВОИНОМ


Донк<эн>


Как весь он окровавлен! Вид егоа

Весть свежую о битве обещает.


Мальком


Пятидесятник -- добрый, смелый воин:

Сражаясь, плен он от меня отбил.

Спасибо, храбрый друг! -- Скажи Монарху,

Что бой? -- на чем его покинул ты?


Воин


Колеблется. -- Так два пловца слабеют,

Вдруг схватятся -- и задушают удаль

Один другого. -- Макдональд свирепый

(Он по пути мятежник: и без бунта

Рой всевозможных скверн над ним парит)

Усилилсяб с вечерних островов

И Кернами и ратью Галлоглассов.

Делам его проклятым улыбаясь,

Являлось счастье блудницей его.

Не помогло. -- Макбет (его назвать

Не грех бесстрашным) -- счастьем пренебрег:

Кружился меч, дымился с кар кровавых

И сек любимцу доблести стезю,

Пока не стал мерзавцу он в лице;

Руки ж не жал, "прощай!" ему не молвил,

Не вскрыв его от челюстей до пупа

И не подняв злодейской головы

На наши стены.


Донк<эн>


Молодец! спасибо!


Воин


С востока солнце, но с востока ж буря,

Крушащая суда, и ярый гром:

Отколь отрады ждали, к нам оттоле

Нахлынула напасть. Король, внемли!

Пред правым делом и оружьем храбрых,

Ногам вверяясь, Керн-скакун бежал.

Вдруг, случай улуча, Норвежский властель

Меч наголо, ударил с свежей силой

И поднял новый бой.


Донк<эн>


Что ж воеводы

Макбет и Банко? -- дрогли?


Воин


Испугались,

Как зайца лев, -- как воробьев орлы.

Всю правду донести ли? На врагов,

Как вдвое заряженные орудья,

Удвоив громы, грянули вожди.

В дымящихся ли им купаться ранах

Хотелося, вторую ли Голгофу

Отпраздновать... сказать я не могу.

Но млею: язвы просят перевязки.


Донк<эн>


Равно тебя слова и язвы красят:

В них та же честь. -- Врачей к нему послать.


(Уводят воина; входит Рос)


Тут кто идет?


Maльк<ом>


Тан, знаменитый Рос.


Лен<окс>


Какой же спех его очами смотрит!

Вот взор для повести необычайной.


Рос


Бог вас храни, властитель!


Донк<эн>


Тан, откуда?


Рос


Из Фейфа я, великий Государь:

Там знамена Норвежца развевались,

Ругаясь небесам и нас знобя.

С бессметной ратью зверскую резню

Сам Свено начал, и ему помог

Наш мерзостный изменник, Тан Кадорский;3*

Но вдруг жених Беллоны, весь булатный,

Мощь буйной мощи, меч мечу, себя

Врагу противоставил и сломил

Его строптивый дух. Сказать короче:

Победа наша.


Донк<эн>


Вот прямое счастье!в


Рос


Теперь Король Норвежский мира просит;

И он не смел и тел похоронить,

А десять тысяч долеров в Кольмс-Ииче

Нам на раздел всеобщий заплатил.


Донк<эн>


Нет, полно лгать, душепродавец Кадор!

Казнь объявить ему, и будь Макбет

В его минувший сан одет.


Рос


Исполню.


Донк<эн>


Что он потерял,

То доблестный Макбет стяжал.


3 ЯВЛЕНИЕ.


СТЕПЬ. ГРОЗА.

ВСТРЕЧАЮТСЯ ВЕДЬМЫ


Пер<вая>


Ты где была, сестра?


Втор<ая>


Свиней морила.


Третья


А ты где?


Перв <ая>


Баба моряка, набрав

Орехов в запои, щелк себе и щелк;

"Попотчуй!" -- я сказала. "Ведьма, прочь!"

Вскричала толстопузая обжора.

Муж правит Тигром4* и поплыл в Алеппо:

Сем обернуся в крысу без хвоста,

Да в решето и в те места:

Уж я его! уж я его!


Втор<ая>


Слышь, тебе я ветер дам.


Третья


От меня другой возьми.


Первая


Сестры, благодарна вам;

Все же прочие мои:

Ветры те совсюду дуют,

Со всех пристаней бушуют,

По всему, по чертежу.

Уж себя я покажу!г

;  Сон ни днем, ни среди ночи

Не сойдет к нему на очи;

В нем не станет сил ни мочи,

Хуже сена иссушу.

Семью девять девять суток

Горемыку покружу;

Не забудет наших шуток:

Пусть себе и доплывет, --

Жизнь и рок свой проклянет.

Взгляньте: это что такое?


Обе


Что такое? -- что такое?


Первая


Кормчего-то перст большой:

Он погиб, как плыл домой.


Третья


Чу! я слышу барабан:

К нам идет, кто нами ждан.


Все трое (кружась)


Так начнем же пляску ведем:

По морю, по суше едем;

Всем сестрам

По серьгам;

Трижды три не три ли втрое?

Трижды три даст девять нам;

Стой! поспело дело злое!


(Входят Макбет и Банко)


Maкб<ет>


Страшнее дня и краше не припомню.


Банко


А далеко ли Форис? -- Эти кто,

Столь блеклые, столь дикие в наряде?

Подобные не жителям земли,

А на земле? -- Вы живы ль? или то вы,

Что вопросить решаешься порой?

Услышали: отвислых губ коснулся

Их толстый перст... Кто? женщины ли вы?

Вас счесть за женщин бороды мешают.


Макб<ет>


Промолвьтесь, если вам возможно: кто вы?


Первая


Ура, Макбет! Глэмисский Тан, ура!


Вторая


Ура, Макбет! Кадорский Тан, ура!


Третья


Ура, Макбет! -- быть королем Макбету!


а н к о


Друг, цепенеешь? -- Светлых ли предвестий

Ты испугался? -- Заклинаю вас:д

Кто вы? мечты ли, то ли в самом деле,

Чем кажетесь? Мой доблестный товарищ

От вас поздравлен славой настоящей

И будущей и царскою надеждой:

Он сам не свой с привета... Мне? ни слова!

Но буде видите посев времен

И знаете, что взыдет, что умрет, --

Тому, кто не боится и не ищет

Любви, ни злобы вашей, -- мне ответ!


Первая


Ура!


Вторая


Ура!


Третья


Ура!


Первая


И менее и боле, чем Макбет!


Вторая


Не столь счастлив, -- счастливее Макбета!


Третья


Не сам, -- так дети будут Королями!

Ура же вам, ура, Макбет и Банко!


Первая


Вам, Банко и Макбет, ура! ура!


Макб<ет>


Вещуньи, -- стойте! Вы не досказали:

Так! смертью Сейнеля5* я Тан Глэмисский;

Но как Кадорский? Тан Кадорский жив

И благоденствует. -- Быть Королем...

И это столь же мало вероятно,

Как что я Тан Кадорский... Отвечайте:

Кто дал вам знанье чудное? Зачем

В сухой степи наш путь вы преградили

Пророческим приветом? -- Отвечайте ж!


(Они исчезают)


Банко


Земные пузыри! -- знать и земля

Родит их, как вода. Куда сокрылись?


Макб<ет>


В глубь воздуха. -- То, что казалось телом,

Растаяло, как в ветре пар дыханья...

Хотел бы я, чтоб были здесь еще!


Банко


То было ли, о чем мы говорим?

Не вредного ли корня мы наелись,

Который вяжет ум?


Maкб<ет>


Быть Королями

Твоим сынам?


Банко


Сам будешь Королем!


Макб<ет>


И сверх того Кадорским Таном... Так ли?


Банк<о>


Звук в звук и слово в слово... Но идут.


(Входят Рос и Ангус)


Рос


Король с весельем о твоем успехе

Узнал, Макбет. Когда ж читал: чему,

Разя мятежников, ты подвергался,

Не ведал, что начать: тебя ли славить,

Иль изумляться самому. -- Безмолвный,

Остаток дня обозревает он,

И вот уж ты в рядах Норвежских грозных,

Бестрепетный пред диким видом смерти,

Тобой же созданной. Как крупный град,6*

За вестью весть, -- и каждая тебя

За дивную защиту царства славит

И льет пред Королем твою хвалу.


Ангус


Не наградить, -- благодарить тебя,

Звать пред лице Монарха нас прислали.


Рос


В залог же большей чести мне велели

Приветствовать тебя Кадорским Таном;

Так здравствуй же, достойный Тан Кадорский!

Сан этот твой.


Банк<о> (про себя)


И может бес не лгать?


Макб<ет>


Жив Тан Кадорский: почему ж меня

В чужую наряжаете одежду? --


Рос


Еще жив бывший Тан: но жизнь влачит

Под тягостным судом и заслужил

Лишиться жизни: связи ли с Норвежцем,

Бунтовщику ли тайно нравоволил

И помогал, -- с обоими ли вместе

Подкапывал Отчизну, а в измене

Он обличен, признался, -- ею пал.


Макб<ет>


И Глэмс и Кадор... большее отстало...

За труд ваш кланяюсь... Не чаешь ли

Державного потомства? Ведь тебе

Назвавшие меня Кадорским Таном

Не мене предсказали...


Банк<о>


В этой вере,

Пожалуй, мимо Танства возгоришься

Желаньем и престола. -- Точно чудно;

Но чтоб нас ослепить и погубить,

Порой и правду скажут силы тьмы

И увлекут невинною безделкой

В последствия мрачнейшей глубины.

Словечко, господа!


(Отводит Танов)


Maкб<ет>


Изречены

Две правды, -- счастливый пролог к высокой,

Державной драме... Таны, -- благодарен!

Благ, зол ли сверхъестественный глагол?

Зол? что ж ему успех в задаток дан?

Начало -- правда: я Кадорский Тан.

Благ? но влекусь в такое искушенье,

Пред коим, страшным, волос мой встает

И сердце крепкое стучит о ребра

В противность естеству? -- Уступит дело --

Мечтаньям в диком ужасе; вот мысль...

Ее убийство -- призрак, -- а состав мой

Так потрясла, что тает жизнь, как сон,

Пред нею: живо для меня одно

Небытие!


Банк<о>


Взгляните же, в каком

Собрат мой восхищеньи!


Макб<ет>


Рок ли мой

Быть Королем, -- венчай же Рок меня

Без моего содейства!


Банко


Новый сан

Как платье новое; -- найдется в нем,

Лишь дайте, чтоб привык.


Макб<ет>


Как хочешь, счастье!

Бегут часы и в злейшее ненастье.


Банк<о>


Мы ждем тебя, прославленный Макбет.


Макб<ет>


Друзья, простите! -- Мой тяжелый ум

Забытое ворочал. -- Таны, труд ваш

Я в книгу внес, в которой каждый день

Листы перебираю. -- Но... пойдем:

Нас ждет Король. -- Брат, помни, что случилось;

Обдумав все, свободно, на досуге

Об этом потолкуем.


Банк<о>


Очень рад.


Макб<ет>


Довольно до тех пор. Пойдем же, Таны.


4 ЯВЛЕНИЕ.


ФОРИС. ЧЕРТОГ ВО ДВОРЦЕ.

ДОНКЭН, МАЛЬКОМ, ДОНАЛЬБЭН, ЛЕНОКС И ДРУГИЕ


Донк<эн>


Сказнен ли Кадор? воротились, нет ли

Отряженные нами!


Мальк<ом>


Нет еще;

Но здесь свидетель Кадоровой смерти,

И -- с ним я говорил; он мне донес:

Без лести каялся в изменах Кадор,

Молил прощенья вашего, являл

Живую скорбь. Венец его всей жизни

Разлука с жизнию; так умер он,

Как будто при смерти бросать учился

Свое стяжанье лучшее, как прах,

Не стоящий забот.


Донк<эн>


Науки нет,

Знакомящей с душою по лицу:

Я беспредельную доверенность

К нему питал.


(Входят Макбет, Банко, Рос и Ангус)


Достойнейший мой друг!

Моя неблагодарность только что

Меня тягчила. -- Далеко ж ушел ты!

Быстрейший лёт награды слишком медлен

Настичь тебя. -- Тебе бы мене сделать:

Я мог бы соразмерить благодарность

И мзду с делами. Ныне ж молвлю: "друг,

Нет мзды, достойной всех твоих заслуг".


Макб<ет>


Мой долг служить без кривды. Служба платит

За службу мне. -- Вам долг наш принимать,

А долг -- дитя Отчизны, раб престола,

И все он только долг, что бы ни сделал

Усердный к Вашему величеству

На славу вам.


Донк<эн>


Добро ж пожаловать!

Я насадил тебя и попекусь

Взростить роскошно. -- Благородный Банко,

Не мене сделал ты; что ты не мене

И заслужил, пусть знают! -- Обниму,

Прижму тебя к груди.


Банк<о>


Пусть там росту,

И жатва ваша!


Донк<эн>


В радости ребенок,

Я полноту ее в слезах скрываю,

В росе печали. -- Дети, братья, Таны,

И вы, ближайшие за ними, -- знайте:

За Малькомом, за нашим старшим сыном,

Державу утвержу: пусть наречется

Он Князем Комберлендским. Этот сан,

Одев его, клевретов не лишит:

Как звезды, знаки славы засияют

Всем по делам. -- Теперь же в Инвернесс,

Чтобы тем боле задолжать Макбету.


Maкб<ет>


Мне отдых тот же труд, -- да вам не в пользу:

Гонцом сам буду; вестию, кто едет,

Жену обрадую. Итак, нижайше

Прощенья просим.


Донк<эн>


С богом, милый Кадор!


Макб<ет> (в сторону)


Князь Комберлендский... Загражден мне путь...

Мне пасть иль этот пень перепрыгнуть!

На мрак и бездну помыслов Макбета

Вы не глядите, звезды, искры света!

Глаза, зажмурьтесь, чтобы дать рукам

То совершить, что будет в ужас вам.


(Уходит)


Донк<эн>


Сказать, что молодец, -- не так ли Банко?

Мне роскошь, ежели его возносят,

Хвала ему мне пир. -- За ним, друзья!

Заботясь нас принять, вперед несется...

Нет в наших ближних равного ему.


5 ЯВЛЕНИЕ. ЧЕРТОГ В ИНВЕРНЕССЕ.


ЛЕДИ МАКБЕТ С ПИСЬМОМ


Оне со мною встретились в день победы, -- и я узнал из несомненных доказательств, что им ведомо более, чем смертным. Когда же я воспламенился к дальнейшим распросам, оне стали воздухом в в нем исчезли. Между тем как я еще стоял, пораженный изумлением, прибыли посланные от Короля и поздравили меня Кадорским Таном, а этим-то титлом перед тем приветствовали меня и вещие сестры, указав мне при том на будущее время словами: "ура, Макбет! быть Королем Макбету!" -- вот, что я счел полезным сообщить тебе, дорогая ты участница в моем величьи, дабы, скрыв от тебя обещанную нам славу, не лишить тебя принадлежащей тебе радости. Согрей это на сердце и прости.

Ты Глэмс, ты Кадор, тем, что предрекли,

Ты будешь... Но боюсь: путем ближайшим

Ты не пойдешь; в твоей крови излишеке

Молочной кротости. -- Честолюбив,

Великим быть не прочь; но для величья

Не зол довольно. -- Без греха бы взять,

Что жаждешь взять, -- играть без плутовства бы

Наверняка! -- Великий Глэмс и взял бы,

Да то страшит, что вопит: "Взять, -- так вот как?"

А пусть сбылось бы, переделать дело

Не захотел бы, -- нет! Ко мне! ко мне!

И я волью в твой слух мою всю душу,

Все устраню отвагой уст моих,

Что не дает схватить бесценный обод,

А он уж твой, кажись, по воле Рока

И сил нездешних.


(Входит Слуга)


Ты с чем?


Слуга


К ночи

Король к нам будет.


Леди Maкб<ет>


Ты с ума сошел.

Твой Тан не с ним ли? Он, прислав, велел бы,

Когда бы так, исправить все к приему.


Слуга


А верно, ваша милость. Тан наш едет:

Передовым один из наших прибыл:

Чуть жив, так гнал; на силу мог сказать,

С чем прислан.


Леди Maкб<ет>


Угостить его: он вестник

Великого.


(Слуга уходит)


Охрып и ворон, каркнув,

Что в дом мой он в зловещий час войдет.

Придите же, меня лишите женства

Вы, демоны, внушители убийств!

С чела до пят свирепейшего зверства

Всю преисполните; сгустите кровь,

Заткните вход и доступ угрызенью,

Чтобы возврат стенящих чувств природы

Моей жестокой воли не потряс

H мир меж ней и делом не прокрался!

Вы где бы ни готовили теперь

Беду земле, незримые, прильните

К моим сосцам! Рабы смертей, сосите

Желчь в молоке моем! -- Глухая ночь,

Спустись, -- оденься в адский дым, мрачнейший!

Пусть, ран не видя, жадный нож сразит!

За полог твой не выглянь небо с криком:

"Стой! стой!"


(Входит Макбет)


Великий Глэмис! Славный Кадор!

По вещему ура обоих больший!

Меня перенесло твое письмо

За этот час неведущий; живу

Уж и теперь в грядущем.


Maкб<ет>


Милый друг,

К нам Донкэн на ночь будет.


Леди Maкб<ет>


А поедет?


Макб<ет>


Намерен -- завтра.


Леди Maкб<ет>


Этого-то завтра,

Клянуся, солнцу не видать вовек!

Тан, -- вид твой -- книга. Бог весть, что иной

Прочтет в ней: к времени приноровись, --

Обманешь время; льсти рукой, устами

И взглядами; кажись цветком невинным,

Но будь змеей под ним. Наш жданный гость

Быть должен угощен. Ты мне заботу

Великой этой ночи предоставь,

Чтоб впредь от нас единых власть и сила

И слава днем и ночью исходила.


Макб<ет>


Увидим.


Леди Макб<ет>


Только веселее! страх

Не будь в твоих движеньях и глазах:

Мне вверься в остальном.


6 ЯВЛЕНИЕ. ПЕРЕД ЗАМКОМ.


ВХОДЯТ ДОНКЭН, СЫНОВЬЯ ЕГО, БАНКО, ЛЕНОКС, РОС, АНГУС И СЛУГИ


Донк<эн>


Дом на веселом месте; самый воздух

И сладостен и легок, чувства нежит.


Банко


Касатка, летний гость, церквей жилица.

Своей доверчивой постройкой кажет,

Что здесь-то и дыханье неба веет

Радушием: на всех зубцах, столбах,

Углах, навесах гнездушки висят

И колыбельки все полны малюток...

Где ж боле водится и их выводит,

Всегда приятный воздух, -- я заметил.


(Входит Леди Макбет)


Донк<эн>


Вот и почтенная хозяйка наша!

Иной, любя, навяжется, заботит;

Все ж за любовь спасибо! .. Да! молитесь:

"Дай Бог им за наш труд!" -- благодарите

Нас за свои заботы.


Леди Макб<ет>


Все они

(И если бы, и вдвое взяв, удвоить)

Ничтожны и не в силах с честью спорить,

Какую на наш дом богато, щедро

Иссыпал Государь. -- За прежнюю,

За новую, приложенную к прежней,

Мы ваши богомольцы.


Донк<эн>


Где же Кадор?

За ним мы по пятам: "вот обогнать бы!

Самим принять бы!" -- Но ездок! усердье

Бодцев не хуже помогло ему

Нас упредить. -- Прекрасная хозяйка,

Мы здесь ночуем.


Леди Макб<ет>


Вечно ваши слуги:

Ведь ваши мы со всем своим добром;

Вам, Государь, отдать отчет готовы,

Вам ваше возвратить.


Донк<эн>


Пожалуйте

Мне руку, нас к хозяину ведите:

Он дорог мне; к нему продлю я милость,

Пожалуйте ж!


7

ЯВЛЕНИЕ. ЧЕРТОГ В ЗАМКЕ, ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПИРШЕСТВУ В ДРУГОМ ПОКОЕ.-- СЛУГИ ПРОХОДЯТ ПО СЦЕНЕ.

ПОТОМ МАКБЕТ


Да! сделать бы, -- и делу

Тут и конец; -- тогда бы дельно было

Скорее сделать! -- Умертвить бы вместе

И следствия, -- концы бы схоронить

В конце удачном, чтоб на том ударе

Все вовсе кончилось... хоть здесь бы только,

Здесь на мели, на глыбе временной!

Ту жизнь перескочу! -- Но уж и здесь

Возмездье дел подобных: преподашь

Урок кровавый, -- выучен, он губит

Учителя ж; ты яд смесил, -- а чаша

Подастся правосудною рукой

Губам твоим же! Он в двойной защите:

Раз кровный я и подданный ему, --

Запреты строгие! Потом хозяин:

Убийце должен бы замкнуть я дверь,

А сам хватаю нож! К тому ж и Донкэн

Столь кротко правил, столь был чист в своем

Великом сане, что его заслуги,

Как Ангелы, поднимут трубный глас

Против его проклятого сгубленья;

Родится жалость, как нагой младенец,

И в буре, как небесный Херувим,

Помчится на конях незримых ветра

И, дунув людям ужасом в глаза,

Зальет слезами воздух. Мне бока

На это дело спесь одна бодет;ж

Не в силу понатужилось: прыгнет

И навзничь грянется!


(Входит Леди)


А что у вас?


Леди Макб<ет>


Почти отужинал. Ты что ушел?


Макб<ет>


Он спрашивал меня?


Леди Maкб<ет>


Или не знаешь?


Maкб<ет>


Оставим, друг, намеренье свое:

Меня недавно он почтил, -- и я

Купил златые мненья всех людей;

Дай поносить их в блеске новизны,

Не бросим вдруг!


Леди Макб<ет>


Пьяна ж была надежда,

В которую рядился ты? -- Проспалась:

Вот смотрит вяла и бледна на то,

К чему рвалась так смело! С сей поры

Мне и любовь твоя известна. Ты ли

Страшишься быть в делах, в отваге, чем

В хотеньях? Приобресть желаешь то,

Что жизни всей считаешь украшеньем,

А хочешь жить в своем же мненьи трусом?

Словцу боюсь желал бы подчиняешь,

Как жалкий кот в пословице.7*


Maкб<ет>


Молчи!

На все дерзну, что мужу подобает:

Дерзающий на большее не муж.


Леди Макб<ет>


Ты, стало, зверем был, как мне открылся?

Решась на смелый подвиг, был ты мужем;

Чтоб большим делаться, ты быть хотел

Тем больше мужем. -- Не было ни места,

Ни случая: ты их взялся -- создать.

Создались сами; что же? -- их удобство

Уничтожает самого тебя!

Кормила я и ведаю, как сладко

Любить дитя, которое сошу;

А хоть бы улыбался мне в лице,

Из нежных губок вырвав грудь, младенцу

Я мозг бы вышибла, когда бы так

Клялась, как ты клялся.


Maкб<ет>


А не удастся?


Леди Макб<ет>


Нам? -- Сердце завинти в груди покрепче, --

И все удастся. Только бы заснул

(С трудов пути устал и тем скорее

Предастся сну), -- постельничих обоих

Так одолею введем8* и вином,

Что будет дымом память, страж их мозга,

Сосуд же мыслей превратится в куб;

И вот потопленные чувства их

Во сне скотском погрязнут, будто в смерти:

Тогда с неохраневным стариком

Чего же сделать ты и я не можем,

Чего же тут на пьяных слуг не сложим,

Ответчиков за грозный подвиг наш?


Maкб<ет>


Одних сынов рождай: одних мужей

Металлу недр твоих несокрушимых

Производить. -- Не слуг ли обвинят,

Когда их, сонных, кровию обмажем,

Когда кинжалы их употребим!


Леди Макб<ет>


И мыслить иначе дерзнет ли кто,

Когда над мертвым плач и вопль поднимем?


Maкб<ет>


Я тверд, на дело страшное все жилы

Напряг: пойдем: мы видом самым льстивым

Обманем их; то скроет ложь лица,

Что знают наши лживые сердца.


## II ДЕЙСТВИЕ


1 ЯВЛЕНИЕ. ИНВЕРНЕСС. ПОРТИК ПРИ ЗАМКЕ.

БАНКО, ФЛИНС И СЛУГА С ФАКЕЛОМ


Банко


Что, братец, поздно?


Флинс


Закатился месяц;

Часов я не слыхал.


Банко


А месяц-то

Заходит в полночь.


Фл<инс>


Позже, сударь, будет.


Банко


Возьми: вот меч мой. На небе скупятся:

Их свечи вышли все. На, брат, и это!

Дремота давит, как свинец; но спать

Мне не хотелось бы... Благие силы!

Вы укротите буйные мечты,

К которым так мы склонны средь покоя!

Меч! -- Кто тут?


Макбет (входя)


Друг.


Банк<о>


Как, сударь? на ногах!

Король уж лег. Давно так не был весел:

Прислуге выслал щедрые дары;

А барыню приветствует алмазом,3

Примолвя: "ласковой хозяйке нашей!"и

И с пира встал довольный через меру.


Макб<ет>


Не ждали мы: связали недостатки

Усердье; иначе оно вольней

Вращалось бы.


Банк<о>


Все было хорошо.

Прошедшей ночью вещие мне снились:

Сказали же отчасти правду вам.


Maкб<ет>


О них не мыслю... впрочем, в час удобный, --

Назначьте сами время, -- мы о них

И перемолвим.


Банк<о>


Весь к услугам вашим.


Макб<ет>


Тебе со мной согласье много чести

Приобретет.


Банк<о>


Пусть старой не лишусь,

Стремяся к новой, пусть присягу чисту

И вольность сердца сохраню, -- охотно

Совет приму.


Макб<ет>


Меж тем приятный сон!


Банк<о>


Благодарю: и вам того ж желаю.


(Уходит)


Макб<ет> (Слуге)


Чтоб позвонила барыня, когда

Питье готово будет. -- Спать ступай.


(Уходит Слуга, Макбет один)


Кинжал ли предо мной? и рукоятью

К моей руке? -- Вот я тебя схвачу!

Ты не даешься, а тебя все вижу...

Так существуешь ли для ощупи,

Как для очей, виденье роковое?

Или кинжал -- призрак, созданье лжи,

Исшлец ты из пылающего мозга?

Ты тут, ты предо мной и столь же явствен,

Как тот, который обнажаю я,

И в тот же путь ведешь, куда я шел,

Куда я нес подобное орудье!

Глаза мои глупей ли прочих чувств,

Умней ли всех? а вижу я тебя,

С клинка и рукояти капли крови...

Их не было... Вздор! ничего! -- все это

Лишь мой кровавый замысел мне кажет.

Лежит теперь природа полумира,

Как мертвая, и злые грезы сон,

Задернутый завесою, морочат.

Волк, воющий стражбы свои, убийство

Пугнул, которого он часовой; --

И вот ужасное на подвиг свой

Тарквиния походкой воровскою

Скользит как тень. -- Ты, крепкая земля,

Неколебимая! моих шагов

Не слушай в их пути: не то, пожалуй,

И камни выскажут, куда иду,

И этот час освободят от страхов,

Ему назначенных. -- Грожу, -- а жив!

Морозом речи дышат на деянья:

Иду и кончу! -- Слышу звон призванья.

Спи, Донкэн! звон пусть не влетит в твой слух.

Он кличет в рай или же в ад твой дух.


(Уходит)


<2 ЯВЛЕНИЕ. СЦЕНА ТА ЖЕ>.


ВХОДИТ ЛЕДИ МАКБ<ЕТ>


Я смелость в том нашла, чем стали пьяны,

Что утопило их, меня зажгло. Тсс! тише!

То филин простонал; ужасное

Прости! гласит зловещий этот сторож.

Он там, он занят... Настежь дверь... Храпят,

Смеяся долгу, грузные холопи:

Их так употчивала я, что спорит

Смерть с жизнью: живы ль, мертвы ли они?


Макбет (за сценой)


Что? кто тут? а?


Леди Макб<ет>


Ах! не проснулись ли, боюсь, и дело

Не сделано; нас сгубит не оно,

Попытка! -- Чу! Кинжалы наготове:

Нельзя их не найти. -- Он сонный схож

С отцем моим; не то сама бы я... Муж!


Макб<ет>


Кончено! Ты слышала ли шум?


Леди Макб<ет>


Сова стонала, да сверчок кричал.

Ты говорил?


Maкб<ет>


Когда?


Леди Макб<ет>


Теперь.


Maкб<ет>


Сошедши?


Леди Maкб<ет>


Да.


Макб<ет>


Кто в другом покое?


Леди Maкб<ет>


Дональбэн.


Макб<ет>


Какой плачевный вид!


Леди Maкб<ет>


Плачевный вид?

Вот глупости!


Maкб<ет>


Хохочет тот со сна:

Тот закричал: "ой! режут!" -- разбудили

Друг друга. Я стою, их слышу, но --

Прочли молитву и опять легли

И вновь заснули.


Леди Макб<ет>


Тут их двое вместе.


Макб<ет>


"Помилуй, Господи!" один вскричал,

Другой: "аминь!" -- вот будто видят, как я

С руками палача подстерегаю

Их ужас! Я не мог сказать "аминь!",

Когда сказали: "Господи, помилуй!"


Леди Maкб<ет>


Не углубляйся в это!


Maкб<ет>


Как же я

"Аминь" не мог промолвить? -- Уж не мне ли

Помилуй нужно было? да аминь

Стал в горле!


<Леди> Maкб<ет>


Этих дел не разбирают

Так тщательно: не то сведут с ума!


Maкб<ет>


Сдавалось, слышу голос: "полно спать!

Макбет зарезал сон, невинный сон,

Сон, разрешающий узлы заботы,

Грань ежедневного житья, купель

Трудов лихих, больных сердец цельбу,

Второй великий оборот Природы,

Кормильца главного в пиру житейском!"


Леди Макб<ет>


Что значат эти речи?


Maкб<ет>


Во всем доме

Вопило да вопило: "полно спать!

Глэмс сон зарезал, потому и спать

Макбету полно, Кадору не спать!"


Леди Maкб<ет>


Кто ж это вопил? В благородных силах

До бреда ли ослаб ты, храбрый Тан?

Ступай: воды! и грязную улпку

Смой с рук своих. -- А почему сюда

Кинжалы ты принес? им место там:

Назад их отнеси н кровью вымажь

Холопей сонных.


Maкб<ет>


Мне идти? И вспомнить

Мне страшно, что я сделал; вновь увидеть --

Нет, ни за что!


Леди Макб<ет>


Какой же ты не твердый!

Кинжалы дай: на писанного беса

Взглянуть боятся дети; сонный, мертвый --

Не те же ли картины? Лишь бы кровь

Текла из ран, -- я слуг сама обмажу:

Им отвечать за все.


(Уходит)


Макб<ет>


Стук! Это что?

Я ль от малейшего бледнею шуму?

А руки? Руки вырвут мне глаза!

С них весь великий океан Нептуна

Кровь смоет ли? Не сами ли скорей

В багрец закрасят изумруд морей

Бесчисленных?


(Входит)


Леди Maкб<ет>


Вот руки и мои

Такие же. Стыжусь, что сердце бело.

Стук слышен у Полуденных ворот.. .

Уйдем в покой свой: несколько воды.

И смоет с рук все дело, -- стало быть,

Не тяжкое ж. -- Ты бодрости совсем

Лишился! -- Чу! опять стучат... Халат!

Не хорошо: застанут на ногах,

Как станут звать; -- проворней!.. Что так жалко

Теряешься в мечтаньях.


Макб<ет>


Помню я,

Что сделал! лучше б и себя не помнить!

Проснись от стуку, Донкэн! о! проснись!


(Жена его уводит)


3 ЯВЛЕНИЕ. СЦЕНА ТА ЖЕ.


ВХОДИТ ПРИВРАТНИК


Уж стукотня же, признаюсь! В аду быть привратником: и там верти ключом не хуже здешнего. (Стучат). Стук! стук! стук! А кто же тут, во имя Вельзевула? Мызник, повесился, -- не дождавшись богатой жатвы? Кстати же! -- А запасся ли бельем? Здесь, брат, попотеть тебе за это! (Стучат). Стук! стук! стук! -- Кто там? во имя другого любого беса? А! А! Стряпчий! Клянется, бывало, и за истца, и за ответчика, и против обоих; проказ Бога ради понастряпал не мало, только дорожки в рай не мог себе состряпать! Пожалуйте ж, г-н Стряпчий!9* (Стучат). Стук! стук! стук! Ты кто? Неужто? Портной-с из Англичан! а за что? украл сукопце-с от французских штанов! Войди, портной: здесь, небось, гуся своего зажаришь. Стук! стук! Кто там? Покоя нет, да и слишком здесь для ада холодно. Полно быть чертовым привратником; а впустим же, кажись, особ всех званий, всех, кто бы ни странствовал по цветистому пути к потешному огню вечному. (Стучат). Тотчас, тотчас! да подождите же хоть привратника! (Отворяет, входят Макдуф и Ленокс).


Макд<уф>


Ты, верно, поздно лег, приятель, что и по сю пору спишь.


Прив<ратник>


Вот Бог вам, до второго, сударь, петуха мы кумекали; а пьянство, сударь, так и возбуждает три вещи.


Макд<уф>


А именно?


Привр<атник>


А именно: красноносие, сон и мочу. Похоть, сударь, оно и возбуждает, да и не возбуждает: желанье-то будит, да средства отнимает. Итак, пьянство можно бы назвать стряпчим похоти; оно ее и производит и портит; манит и обманывает, подстрекает и проводит, поднимает и роняет; напоследок наводит на нее сон и, состряпав беду за бедой, сшибает ее с ног.


Макд<уф>


Да и тебя чуть ли не сшибло же с ног в прошлую ночь?


Прив<ратник>


Сразило, сударь, срезало; но и я отплатил же ему: пусть и хватило меня за ноги, а все ж я ему не под силу; как принялся за него порядком, выскочило, мои батюшки, чем ни попало!


Макд<уф>


Твой барин встал ли?10*

На стук наш он проснулся: вот идет!


(Входит Макбет)


Ленокс


День добрый, Тан!


Макб<ет>


День добрый вам обоим.


Макд<уф>


Король, сударь, поднялся?


Maкб<ет>


Нет еще.


Макд<уф>


Пораньше приказали разбудить:

Я чуть не опоздал.


Макб<ет>


Пойдемте вместе.


Макд<уф>


Конечно, это труд для вас приятный,

Но все же труд.


Макб<ет>


В труде любезном нам

Услада и труду. Вот, сударь, двери!


Макд<уф>


Будить осмелюсь: сами приказали


(Уходит)


Ленокс


Отъезд сегодня?


Макб<ет>


Так назначил он.


Ленокс


Ночь шумная была. Где спали мы,

Там трубы сорвало; и, говорят,

Стон полнил воздух, дикий, смертный вопль

И страшные пророческие гласы

Об яростных палах и мятежах,

Вновь порожденных для времен плачевных;

Сыч выл всю ночь, а ночь-то без конца,

И землю, сказывают, лихорадка

Трясла.


Maкб<ет>


Да, бурна ночь была.


Ленокс


Нет ей

Подобной в юной памяти моей.


Макдуф (вбегает)


О ужас! ужас! ужас! языку

Не высказать! нет, сердцу не понять!


Mакб<ет> и Ленок<с>


Что? что такое?


Макд<уф>


Все дела свои

Погибель самым страшным увенчала:

Убийство святотатственное вторглось

В номазанный Господень храм и жизнь

Исхитило!


Макб<ет>


Что говорите? Жизнь?


Лен<окс>


О Государе ли вы говорите?


Макд<уф>


Ступайте сами: от Горгоны новой

Ослепните! Не мне сказать:к взгляните,

И сами скажете.


(Уходят Макбет и Ленокс)


Вставать! вставать!

В набат! предательство! убийство! -- встаньте,

Проснитесь, Дональбэн и Банко! --


Мальком !


Отбрось личину смерти, сон пуховый:

Вот Смерть сама! -- Вставайте, Мальком, Банко!

Последняя година: близок суд!

Как призраки, явитесь, как из гроба!

Всмотритесь в ужас!


(Слышен набат)


Леди Макбет (входит)


Это что? будить,

Сзывать всех в доме страшною трубой?

Скажите...


Макд<уф>


Говорить не мне, не вам,

Миледи, слышать; весть моя убьет,

Чуть в уши нежной женщины падет.


(Входит Банко)


Ах! Банко! Банко! -- Государь Король наш

Убит!


Леди Макб<ет>


О горе! и у нас в дому!


Банко


Где б ни было, ужасно. -- Друг Макдуф!

Себе противоречь же, ради Бога!

Скажи, что нет!


(Входят Макбет и Ленокс)


Макб<ет>


За час бы до того

Мне умереть и жил бы я счастливо!

Все вздор с сего мгновенья в мире смертных:

И честь и благость мертвы, и всей жизни

Исцежено вино, и только дрожди

В подвале дуются.


(Дональбэн и Мальком входят)


Дональб<эн>


С кем здесь беда?


Макб<ет>


Не знаешь? с вами! Вашей крови ключ,

Исток, начало и родник засох.


Ленокс


Убит Король, отец ваш.


Мальк<ом>


Кем? о кем?


Ленокс


Постельничими, кажется; их лица,

Их руки были все в крови, в крови

Нашли мы и нестертые кинжалы

На их подушках; сами же тряслись

И дико озирались; жизни им

Нельзя было ничьей доверить.


Макб<ет>


Так,

А все жалею, что я, бешеный,

Убил их.


Макд<уф>


Почему ж вы их убили?


Maкб<ет>


Кто ж вместе мудр, испуган, тих, взбешен,

Смирен и ревностен? Никто, надеюсь.

Полет моей любви мой ум ленивый

Опередил: здесь Донкэн предо мной,

Сребро его кудрей в крови златой;

Зияют раны, как пролом в Природе

Для входа жадной гибели; а тут:

В крови кинжалы, -- в цвете дел своих

Убийцы наглые... и удержись,

Когда есть сердце и любовь, и смелость,

Чтоб доказать любовь!


Леди Макб<ет>


Ах! дайте выйти!


Макд<уф>


Смотри... хозяйка...


Дональбэн (в сторону брату)


Мы же что молчим?

Не нам ли говорить его словами?


Мальк<ом>


Что говорить в вертепе людоеда?

Здесь нападет из-за засады Рок

И схватит. Прочь! Свариться наши слезы

Успеют; наша скорбь сильна, но ей

Не срок поднятися.


Банко


Хозяйка... взгляньте!


(Ее уводят)


Чуть не наги мы: страшно и смотреть;

Оденемся, сойдемся вновь, разыщем,

Исследуем ужаснейшее дело...

Сомнения и страх колеблют нас:

Под дланью Бога сил стою; под нею

Сражусь со всяким тайным обвиненьем

В предательстве!


Макб<ет>


Равно и я.


Все


Мы все.


Макб<ет>


Вооружимся в мужество и спех

И в тереме сойдемся.


Все


Мы согласны.


(Уходят все, кроме Малькома и Доналъбэна)


Мальк<ом>


Как думаешь? К ним, братец, не пристанешь:

Легко являть притворную печаль

Сердцам коварным: в Англию я еду.


Дональб<эн>


К Ирландцам я: судьба скорее розно

Нас сохранит. Здесь и в людской улыбке

Грозят ножи; здесь кто по крови ближе,

И к крови ближе.


Мальк<ом>


Пущен дрот смертельный

И все еще летит; нам, друг, верней

Подале от мишени: на коней!

Не нежась, мы проворнее спасемся;

Тут скрадется, пожалуй, и не вор,

Где без пощады падает топор.


4 ЯВЛЕНИЕ. ВНЕ ЗАМКА. РОС И СТАРИК


Стар<ик>


Лет шестьдесят с десятком живо помню л

Не без лихих часов и чудных дел;

Да перед этой страшной ночью вздор

Все, что я видел.


Рос


Дедушка, беды!

Людей грехами небо возмутилось

И их кровавому жилью грозит.

С часами справься -- день; но ночь глухая

Тьмит путничий фонарь: сильней ли стала,м

Иль совестно ему,н -- хоронит морок

Лице земли, а свет живой бы должен

Лобзать наш мир.


Стар<ик>


Чудовищно, как дело,

Что ныне совершилось. В прошлый вторник

Сокол надменным ширился полетом, --

Вдруг схвачен и убит слепым сычом.


Рос


А кони Донкэна? (Кто бы поверил?)

Красивы, быстры, честь своей породы...

Как взбесятся, из стойла вон, и бьются,

Ну словно воевать с людьми хотят.


Стар<ик>


Болтают, что друг друга съели.


Рос


Съели;

Да! это к ужасу своих очей

Я видел сам.


(Входит Макдуф)


Вот добрый Тан Макдуф...

Что? время как идет?


Макд<уф>


Не видишь разве?


Рос


Известно ли, кто винен в страшном деле?


Макд<уф>


Убитые Макбетом.


Рос


Боже мой!

К чему им было.


Макд<уф>


Подкупили их;

И Дональбэн и Мальком оба скрылись:

Вот что князей подвергло подозренью.


Рос


Все, все против Природы! Жадность, ты

Безумная! себя ж лишаешь средств

Существованья. Вероятно, власть

Державная достанется Макбету?


Макд<уф>


Уж он провозглашен и отбыл в Скон

К венчанию.


Рос


Где ж тело Короля?


Макд<уф>


Отправлено в Кольмс-Гилль, в священное

Хранилище предместников его,

В стражбицу их костей.


Рос


Поедешь в Скон?


Макд<уф>


Нет, брат; я еду в Фейф.


Рос


Я в Скон отправлюсь.


Макд<уф>


Желаю счастья: нов ваш балахон,

Да только старого теплей ли он?


Рос


Прощай, старик.


Стар<ик>


Господь благослови вас

И всякого, кто сотворить готов

Из зла добро и братьев из врагов!


## III ДЕЙСТВИЕ


1 ЯВЛЕНИЕ. ФОРИС. ЧЕРТОГ ВО ДВОРЦЕ


Банко (один)


Вот ты Король и Кадор, Глэмс и всё,

Что обещали вещие; и чуть ли

Ты не играл в злодейскую игру!

Но в роде не останется твоем;

Я многих Королей отец и корень,

Так сказано; а вещие не лгут:

Сбылись слова их на тебе, Макбет...

За эту правду что же в самом деле

Оракулом не быть им и моим?

Надеяться и мне бы? Тсс! довольно!


(Входят Макбет в королевском облачении, Королева, Рос, Ленокс и другие вельможи и дамы)


Макб<ет>


Вот наш главнейший гость.


Королева


Да! без него

Не в праздник был бы наш великий праздник.

Все было бы нескладно.


Макб<ет>


Званый ужин

У нас сегодня. Просим вас, сударь,

Быть непременно.


Банко


Государь, не выду

Из вашей воли; с вашей волей я

Навеки связан долгом неразрывным.


Макб<ет>


После обеда едешь?


Банко


Точно так.


Макб<ет>


Жаль; мне бы было нужно ваше мненье

В сегодняшнем совете, а оно

Всегда полезно, важно; но успею

Спросить и завтра. -- Дальный ли твой путь?


Банко


Он, Государь, наполнит промежуток

До ужина; не отличись мой конь,

Так час-другой у ночи приведется

Мне позанять.


Maкб<ет>


Явися только к пиру.


Банко


Явлюсь, державный.


Макб<ет>


В Ирской стороне

Злодеи наши сродники, как слышно,

Да в Англии; в отцеубийстве зверском

Не сознаются, полнят баснями

Народный слух... Но -- завтра! завтра нас

И без того сведут дела отчизны. --

Так на коня ж: до ночи Бог с тобой!

А сына, братец, не берешь с собой?


Банко


Беру, властитель... Каждый миг нам дорог.


Maкб<ет>


Коням твоим и быстроту и верность!

Вас поручаю их хребтам. Прощай.


(Уходит Банко)


Всяк до семи часов располагай,

Как хочет, временем. Чтоб слаще нам

Казалось общество, до ужина

Уединимся: так с Богом же дотоле!


(Уходят Королева и свита)


Макб<ет> (Слуге)


Эй, слушай, малый: люди те готовы?


Слуга


Готовы: у ворот дворцовых ждут.


Макб<ет>


Впусти их.


(Слуга уходит)


Быть-то ничего: но быть, --

И не бояться; Банко в глуби сердца

Боюсь: есть вызов на боязнь в владычной

Его природе; к многому способен;о

И при душе бестрепетной в нем ум,

Который правит смелостью его.

Ничье, -- его лишь бытие мне страшно;

Лишь перед ним мой гений унывает,

Как перед Цесарем, слыхал я, ныл

Антониев. -- Он вещих побранил,

Что первому мне царство обещали,

И слов их требовал; и вот, пророча,

Воскликнули: "ты предок венценосцев!"

Моей же голове венец бесплодный,

И в длань мою иссохший только жезл,

И будет вырван жезл рукой чужою!

Не сын наследит мне! -- И так для них,

Для чад его я душу осквернил?

Для них зарезал Донкэна благого,

Яд в чашу мира своего излил

Для них одних? -- Я, вечный свой алмаз

Отдав всеобщему врагу людей,

Их, Банково потомство, воцарил?

Нет! прежде выступи сам Рок на бой:

Сражуся до последних сил. -- Идут!


(Входят Слуга и двое убийц)


(Слуге)


Жди у дверей, пока не позовут.


(Слуга уходит)


Мы не вчера ли с вами говорили?


Первый


Так, Государь.


Maкб<ет>


И вы мои слова

Размыслили? Уверились, что вас

В былое время он теснил, хотя

Вы и меня безвинного винили?

Не так ли? Вам в последнем разговоре

Пространно, ясно доказал я, как-то

Водили вас, давили? Как и кто

Вас угнетал? Увидит и слепой,

И скажет даже полоумный: Банко!


Первый


Изволили вы это объяснять.


Макб<ет>


Да? -- Я ж коснулся и того, что ныне

Нас вновь свело. Вы так ли терпеливы,

Что все вам нипочем? Вы так ли святы,

Что станете молиться за него,

За доброго и за его потомство?

Вас он в гроб гнул тяжелою рукой,

Сгубил вас на век.


Первый


Государь, мы люди.


Макб<ет>


Так! так! и вы считаетесь людьми:

Борзых, лягавых, гончих, мосек, шафок,

Дворняшек, выжлят, пуделей, -- их всех

Зовут собаками; да в их числе

От вялых отличают хитрых, быстрых

И ловчих от домашних, по дарам,

Какие получили от щедрот Природы,

И придают сверьх общего названья

Особые разрядам имена.

То ж и с людьми. -- Но буде в людях вы

Не из последних, буде место в них

Не худшее вы заняли, -- скажите,

И вам вложу такой я подвиг в грудь,

Который, от врага избавив, вас

К моей любви, к моей душе прицепит:

И я же болен жизнию его;

Умри он, -- я здоров.


Второй


Меня, властитель,

Щелчки и подлые удары света

Так разожгли, что я на все готов,

Лишь отплатить бы свету.


Первый


Я же так

Устал от бед, судьбою так истерзан,

Что против всякой ставки жизнь поставлю,

Лишь улучшить бы или бросить.


Макб<ет>


Оба

Вы знаете: он враг ваш.


Оба


Точно так.


Макб<ет>


И мой, и до того кровавый, близкий,

Что нож мне прямо в сердце каждый миг

Его дыханья. Мог бы я, конечно,

Открытой силой с глаз его смести

И не скрываться; но друзья у нас

С ним общие: мне их любовь нужна, --

И вот над ним я должен буду плакать,

А сам его сражу. -- Затем-то я

К усердью вашему и прибегаю

И утаюсь от взоров для причин

Различных, тяжких.


2 убийца


Государь, велите,

И все исполним.


1 уб<ийца>


Если бы и жизнь...


Макб<ет>


Из вас сверкает смелость. Через час,

Не боле, вам скажу, куда засесть,

Когда и как удобнее и лучше;

А сделать должно от дворца поотдаль

В сию же ночь, и не забудьте, так,

Чтоб не подозрели меня. С ним вместе

(Ведь дело ж недоделанным не кинуть)

Флинс, сын его и спутник, чья погибель

Не менее отцовой мне важна,

Пусть этим роковым и мрачным часом

Постигнут будет. Без меня решайтесь;

Я скоро.


2 убийц<а>


Государь, уж мы решились.


Maкб<ет>


Так по рукам же! Подождите там:

Вас позовут.


(Уходят убийцы)


Коли назначен раю,

Сегодня ж в рай я Банко отправляю!


2 ЯВЛЕНИЕ. ДРУГОЙ ЧЕРТОГ ВО ДВОРЦЕ.


КОРОЛЕВА И СЛУГА


Королева


Уехал Банко!


Слуга


Государыня,

Уехал; только к ночи ко двору

Обратно будет.


Королева


Королю словечко

Сказать желаю; доложи, что жду.


Слуга


Тотчас.


(Уходит)


Королева (одна)


Не счастье, а беда успех,

Который не приносит нам утех;

Нет! часть сгубленных лучше нашей части,

Когда, сгубив их, вечно ждем напасти.


(Входит Макбет)


Вы все одни: мрачнейшие мечты --

Подруги вам, их холите, -- а им бы

Давно с тем умереть, о ком мечтают.

Что без цельбы, о том напрасны думы,

Не переделать сделанного раз.


Макб<ет>


Змею мы разрубили, не убили:

Сростется, -- той же будет, тем же жалом

Ничтожной нашей злобе загрозит.

Но связь веществ

Расстройся и терзайтесь оба мира

Скорей, чем так, дрожа, свой хлеб нам есть

И ночью так во сне от грез ужасных

Трястись!.. Да, лучше быть нам с тем, кого,

Чтоб взять свой сан, мы на покой послали,

Чем пытку в беспрерывном исступленьи

Душевную терпеть! В могиле Донкэн;

Спит тихо: бурной жизни бред минул;

Измена истощилась; -- яд, кинжал,

Вражда своих, брань от чужих его

Уже не тронут.


Королева


Дорогой супруг!

Угрюмый взгляд свой проясни; будь ночью

Блестящ и весел средь своих гостей.


Макб<ет>


Так; и прошу: и ты будь весела;

Без устали ухаживай за Банко,

Речьми и взором отличай его...

Предательское время! В токах лести

Пришлось купать свой сан, и нашим лицам

Личинами для наших быть сердец!


Королева


Забудь! оставь!


Макб<ет>


О друг! мне душу полнят скорпионы!

Ты ведаешь: жив Банко, жив и Флинс!


Королева


Их уговор с Природой разве вечный?


Maкб<ет>


Спасибо: уязвимы! -- Радуйся ж:

Ограды монастырской нетопырь

Не облетит, на зов Гекаты черной,

Жужжа сонливо, не ударит жук

В ночной, унылый колокол; а дело

Тяжелое свершится!


Королева


Что? скажи!


Макб<ет>


Невинна будь незнаньем; как удастся,

Похвалишь. -- Ослепительница ночь,

Ты жалостному дню накинь повязку

На нежные глаза! Рукой кровавой,

Незримой, -- бледности моей вину,

Великий лист из книги жизни вырви!

Темнеет: ворон в черный бор летит;

Все блага дня падут и засыпают;

На ловлю силы мрака излетают...

Дивишься? -- Но чему началом зло,

То вечно злом крепилось и росло!

Пойдем со мной; пожалуй, дорогая.


3 ЯВЛЕНИЕ. ПОЛЯНА В ЗВЕРИНЦЕ, ВДАЛИ ВОРОТА ПО ДОРОГЕ КО ДВОРЦУ. -- НОЧЬ


ВХОДЯТ ТРОЕ УБИЙЦ


Первый


Тебе пристать к нам кто велел?


Третий


Макбет.


Второй


Что сомневаться? у него наказ,

Когда и как и что исполнить нам, --

Все в точности.


Первый


Останься же ты с нами.

Закат еще горит струями дня;

Коня торопя, запоздалый путник

Спешит в корчму, -- и близок, близок тот,

Кого мы стережем.


Третий


Чу, конский топот!


Банко (за сценой)


Эй, посветите!


Второй


Он! другие все,

На ужин званные, уж во дворце.


Первый


Кругом обходят кони?


Третий


С милю, братец;

Но он, да вообще и все, отсель

До замковых ворот обыкновенно

Пешком доходят.


Второй


Свет!


Третий


Так точно, он!


Первый


Вперед!


(Входят с факелами Банко, Флинс и слуги)


Банко


Дождь к ночи будет.


Первый (нападая на него)


Пусть пойдет!


Банко


Измена! режут! о! беги, мой сын,

Беги! быть может, отомстишь... о изверг!


(Падает мертвый, -- Флинс бежит)


Третий убийца


Кто свет задул?


Первый


Али не должно было?


Третий


Один отец лежит, а сын бежал?


Второй


Мы в деле лучшего не досмотрели!


Первый


Быть так; пойдем и скажем, в чем успели.


4 ЯВЛЕНИЕ. ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ЗАЛ ВО ДВОРЦЕ.


ПИРШЕСТВО. МАКБЕТ, КОРОЛЕВА, РОС, ЛЕНОКС И ДРУГИЕ


Макб<ет>


Свои места вы знаете: садитесь;

Последнему, как первому, я рад

Сердечно.


Лорды


Государь, благодарим.


Maкб<ет>


Мы ж то к тому пристанем, то к другому;

Хозяином смиренным быть хотим. --

Хозяйке честь и место; а привета.

Попросим и ее по временам.


Королева


Всех за меня своих друзей приветствуй:

Я всею их приветствую душой.


Макб<ет>


И всей душой они благодарят.

Здесь то ж число, что там: в середку сяду.

Шутите, смейтесь... тотчас... круговую

Нам обнесут.


(Входит убийца; подходя к нему)


Кровь на твоем лице?


Убийц<а>


Так Банкова же.


Maкб<ет>


Лучше на тебе,

Чем в нем. Отправлен он?


Убийц<а>


Я сослужил

Ему ту службу: горло перерезал.


Макб<ет>


Ты первый в горлорезах; да не плох

И тот, кто Флинса... Беспримерный ты,

Коль и его зарезал!


Убийц<а>


Спасся Флинс,

Властитель.


Макб<ет>


Воротился мой припадок;

А стал, было, здоров, как мрамор, крепок,

Тверд, как утес, и, как окрестный воздух,

Просторен и волен; но вновь я взят

Сомненьем дерзким; пойман, заперт, скован

Боязнию. Спокоен ли хоть Банко?


Убийц <а>


Покоится во рву; прорублен череп

Мест в двадцати: смерть всякому созданью

И меньший шрам.


Макб<ет>


Спасибо и за то:

Раздавлен старый змей; ушел змееныш:

С природы-то, конечно, ядовит;

Да нет еще зубов. Ступай же: завтра

Пространнее расспросим.


(Убийца уходит)


Королева


Государь,

Просите ж: продаем мы пир, когда

Не подтверждаем, как гостям мы рады!

Насытиться всего удобней дома;

В гостях радушье лучшая приправа:

Гол пир без ласки.


Maкб<ет>


Милый проповедник!

Так кушайте ж в охотку, на здоровье!


Лен<окс>


Сесть не угодно ль, Государь, и вам!


Макб<ет>


Вся честь родного края на лице...

Нет только нашего драгого Банко!


(Тень Банко поднимается и садится на место Макбета)


Надеюсь, впрочем, пожурить его,

А не скорбеть над ним.


Рос


Он виноват,

Что слова не сдержал. Нас осчастливьте,

Державный! к нам присядьте!


Макб<ет> (увидев тень)


Места нет!


Лен<окс>


Вот кресла Вашего Величества.


Maкб<ет>


А где?


Лен<окс>


Вот здесь, наш ласковый властитель.


Maкб<ет>


Из вас кто это сделал?


Лорды


Что такое?


Макб<ет>


Небось, не скажешь, я; так не тряси ж

Кровавыхп кудрей, глядя на меня!


Рос


Мы встанем, Таны: не здоров Король.


Королева


Друзья, сидите; это часто с ним;

И с самой юности. Прошу: останьтесь;

Минутный недуг; миг один, и он

Оправится. Вниманьем вы его

Лишь раздражите, лишь болезнь продлите:

Вы не смотрите, -- кушайте!


(Шепотом Макбету)


Ты муж ли?


Maкб<ет>


И смелый! -- перед чем и бес бледнел бы,

На то гляжу.


Королева


Вздор! призраки боязни!

Как раз воздушный тот кинжал, который...

Припомнишь ли? -- вел к Донкэну тебя!

Когда бы так ты только корчил ужас,

Чудесны были б эти взгляды, эта дрожь

Зимою у печи, при сказкер пряхи,

А бабушка порука! -- Стыд и срам!

К чему такие лица? Коли разобрать,

На стул глядишь, не боле.


Макб<ет>


Вон! взгляни!

Всмотрись! что? видишь ли? теперь что скажешь?

Кивать умеешь? -- говори ж! а мне что?

Вот новость! гробы, лабцы шлют назад

Зарытых нами... Пусть же гроб наш будет

Под сердцем коршунов!


Королева


Весь в страхе обезумел!


(Дух исчезает)


Макб<ет>


Я ль здесь стою? -- Итак, его я видел.


Королева


Стыдись!


Макб<ет>


И в старину лилась же кровь,

До укрощения людей законом;

Убийства совершались и потом,

И слуху невтерпеж, -- какие; но, бывало,

Мозг вышибешь,-- и умер, тут и все!

Но вот на голове их двадцать ран

Смертельных, а встают и нас толкают

С мест наших! Это и таких убийств

Чудеснее...


Королева


Светлейший мой супруг!

Без вас скучают гости.


Макб<ет>


Позабыл...

Почтенные друзья, не удивляйтесь:

Престранная болезнь! Но к ней привыкли

Мне близкие. Всем вам любовь и здравье!

Вот сяду же... Подайте полный кубок:

Пью за веселие всего стола,

За нашего драгого Банко... Жаль,

Что нет его; за вас и за него,

За всех и всё!


Лорды


Благодарим, властитель!с


(Тень опять является)


Макб<ет>


Исчезни! прочь! сокрой тебя земля!

В костях нет мозга, -- кровь твоя студена,

В глазах нет зренья... Что ж ты на меня

Их так уставил?


Королева


Доблестные Перы!

С ним это часто... пустяки! поверьте...

Жаль только, наш веселый вечер тьмит.


Макб<ет>


На что другой дерзнет, дерзну и я.

Явись косматым Русским мне медведем,

Гирканским тигром, бранным носорогом,

Как хочешь,-- да не так! Состав мой тверд:

Увидишь: не дрогнет. -- Не то воскресни

И в степь зови меня под свой булат,

А откажусь, трепеща, -- ты скажи,

Что я девичья кукла. Тень пустая!

Ужасный призрак! скройся прочь!


(Исчезает тень)


Ушел:

Я снова муж! -- Прошу, друзья, -- сидите!


Королева


Ты испугал веселье, пир расстроил

Неслыханной причудой.


Макб<ет>


Не изумляться

Такому диву?! словно вас на миг

Накрыла тучка летняя, -- не боле!

Я сам не свой при мысли, что ты смотришь,

Ланит природной краски не лишась,

На призрак, между тем как я, взглянув,

Стал бел от страха.


Рос


Призрак, Государь?


Королева


Прошу, оставьте: с часу на час хуже!

Его расспросы взбесят. -- Доброй ночи!

Не ждите приказанья: по домам!


Лорды


Здоровья лучшего и доброй ночи

Желаем...


Королева


С Богом! доброй ночи вам!


(Гости расходятся)


Макбет


То крови хочет... "Кровь за кровь!" -- Не так ли?

Ходили ж камни, молвили ж деревья,

Авгуры узнавали ж по приметам

И самых тайных кровопийц от сов,

Сорок и воронов. -- А поздно?


Королева


Поздно,

Уж день борьбу о власти с ночью начал.


Макб<ет>


Ты говорила: пренебрег Макдуф

Владычным нашим зовом?


Королева


Был он зван?


Макб<ет>


Нет, стороной я слышал; но пошлю.

Меж них нет Тана, в чьем бы доме не был

Мне преданный холоп. Отправлюсь завтра --

Пораньше -- к вещим сестрам: боле пусть

Мне скажут! Худшее путем же худшим

Для выгоды своей я должен знать

И всем воспользуюсь... Шагать! шагать!

Так я загряз в крови, что воротиться

Не легче, чем на берег тот пробиться;

Стремится в руку то, чем полон дух:

Без дальной думы -- прямо под обух.


Королева


Ты сна лишен, отрады всех созданий.


Maкб<ет>


Да! спать пора: мои мечты, мой страх

Дрожь новичка, несмелого в делах;

Мы юны на пути таких деяний.


5 ЯВЛЕНИЕ, СТЕПЬ. ГРОМ.

ВЕДЬМЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ С ГЕКАТОЙ


Первая


Что ты на нас так косишься, Геката?


Геката


Уж не напрасно ль, шлюхи? -- Каковы!

Аль не собою сами смели вы

Загадкой темного привета

В убийства заманить Макбета?

А я, царица ваших чар,

Источник тайный зол и кар,

Я вами лишена забавы,

Не показала нашей славы? --

И для кого ж трудились вы?

Для гордой, буйной головы!

Одних себя такие любят;

В свою, не в нашу пользу губят.

Поправьте дело: жду я вас

У входа в ад в рассветный час;

Он к вам придет и знать захочет,

Что Рок ему сулит и прочит...

Пора! умчуся среди мглы:

Готовьте чары и котлы...

Чтоб грозных дел поспел начаток,

Мне нужен ночи весь остаток;

В заботе встретить утро мне:

Повисла капля на луне...

Ту каплю на лету схвачу я,

Волшебством каплю распущу я,

Из капли вызову духов, --

И духи силою своею,

Обманом двуязычных слов,

Ему, безумцу, сломят шею.

Слеп, буен, дерзостен, жесток,

Он презрит Смерть, он презрит Рок,

Беспечен будет; нам же прибыль;

Беспечность первый вождь в погибель.

Вон, взгляньте, -- там на туче громовой

Сидит и ждет меня бесенок мой!


(Поют: Приди ко мне, приди скорее! Геката исчезает)


Первая ведьма


Как раз воротится! пойдем, живее!


(Исчезают)


6 ЯВЛЕНИЕ. ЧЕРТОГ В ЗАМКЕ.

ЛЕНОКС И ДРУГОЙ ЛОРД


Ленокс


Что я сказал, на вашу мысль попало.

Раздумайте же сами... Я ж замечу,

Как странно все случилось! Добрый


Донкэн


Оплакан был Макбетом, -- правда, мертвый!

А храбрый Банко выехал не в пору; --

Флинс, так положим, заколол его:

Ведь спасся же! не должно ездить поздно!

И кто ж не скажет: изверг Дональбэн

И Мальком изверг, что отца благого

Известь решились? -- Адское злодейство!

Уж и скорбел Макбет! Убийц обоих,

Сна узников, невольников вина,

В миг, доблестно неистов, растерзал.

Не благородно ли? да и умно:

Отперлись бы; тут чье б не вспыхло сердце?

Скажу ж: Макбет, как должно, все устроил.

А вот когда б еще имел детей

Покойниковых под замком (чего

Не дай Бог!) -- каково убить отца,

Небось, узнали бы; и Флинс узнал бы.

Молчу: за речи смелые, как слышно,

И что не прибыл на тиранов пир,

Макдуф в опале. Не известно вам:

Где он теперь?


Лорд


Чье право родовое

Схватил тиран, -- при Английском дворе;

И так обласкан кротким Эдуардом

Сын Донкэна, что и при злобе счастья

Та ж честь ему. Туда-то и Макдуф

Ушел просить святого Короля,

Чтоб приказал поднять Нортюмберленд

И Сейарда героя. Их помогой,

С содейством Вышнего, авось воротим

Своим трапезам снедь, ночам же сон,

Да от ножей избавим кровожадных

Пиры и праздники и присягнем

Законной власти честно и свободно;

А тошно жить без этого всего...

Узнал Макбет и до того взбесился,

Что резаться готов.


Лен<окс>


Он звал Макдуфа?


Лорд


Звал; но с решительным "нейду" гонец

Тыл обратить был должен; сам же что-то

Пробормотал угрюмый, словно молвил:

"Припомнишь свой ответ".


Ленок<с>


Вот что Макдуфа

И повлекло в такую даль, какую

Придумать только мог. Лети ж пред нимт

К Британскому двору Господень Ангел

И до прибытия его поведай,

Зачем идет, чтоб спешно возвратилось

В наш край, измученный рукой проклятой,

Благословенье!


Лорд


С ним мои мольбы!


## ЗАМЕЧАНИЯ


1* "Padocke calls" мы перевели "квакнуло". Padocke, paddock в северных областях Англии "жаба, лягушка".

2* В изданном Тибальдом Шекспире (The Works of Shakespeare in Eight volumes by Mr. Theobald) местом этого явления назначен дворец в Форисе; у Бенды стан: мы предпочли сего последнего, ибо королю гораздо сообразнее встретиться с раненым воином в стане, нежели во дворце.

3* Кадорский U -- U; между тем Кадор, Cawdor -- U; здесь мы производному дали ударение на втором слоге по примеру некоторых производных общепринятых, напр.: немец -- U, а производное немецкий U -- U,Италия U -- UU, и итальянец UU -- U так далее.

4* Тигром -- Тигр, название корабля.

5* Сейнель, Sinei -- отец Макбета.

6* "as thick as hail". Бенда читает: "as tale" и переводит:

Wie ein Mährchen schnell

Kam Kund' auf Kund и пр.

Чтение же "as hail", принятое Руе, a потом и Тибальдом, он отвергает: "Rowe's Lesart hat nichts für sich und giebt ein gemeines Bild", т. е. ни на чем не основано и представляет пошлое уподобление. Тибальд, всегдашний почти противник Руе, однако же принял оное и, должно думать, не без причины; со второю же половиною сего мнения мы также не согласны по внутреннему чувству, а посему удержали: "as hail". Заметим впрочем, что Бенда основывается на Джонсоне.36

7* Пословица латинская: "catus amat pisces, sed non vult tingere plantas", т. е. любит рыбу, а лап мочить не хочет.

8* весль, wassal или wassail, напиток из печеных яблок, сахару и английского пива.

9* equivocator. -- Привратник слово: advocate исказил по привычке простолюдимов и потом играет случайным значением небывалого: equivocator. Бенда перевел: Zweizungler, двуязычный. Русский переводчик предпочел воспользоваться двояким значением слова: стряпчий.

10* <Из предисловия Кюхельбекера к первой редакции переводам "К чему,-- так думали мы, -- после предшествовавших ужасов сии шутки грубого, пьяного привратника, шутки ничуть не остроумные? Не охолодят ли они читателя?" -- Читателя? Но драматическое творение создается более для зрителей, нежели читателей. Вообразим, что мы в театре: Макбет и жена его поспешно вышли, послышав стук; последние слова Макбета были: "Проснись от стуку, Дункан, о! проснись!"

Сцена не переменяется: она та же, свидетельница величайших ужасов, мелькнувших перед очами нашими; стук, пробудитель страха в душе убийцы и злодейки жены его, -- продолжается. Между тем является привратник, ничего не знающий, ничего не подозревающий, вполовину еще одержимый сном и винными парами; он хладнокровно острится, шутит, говорит нелепости. Зритель невольно вздрагивает: шутки привратника рассмешат разве того, кто не видал, не слыхал ничего из всего, что мы видели, что мы слышали, при чем мы присутствовали. Нас, напротив, они приведут в больший еще трепет: тленность, ничтожество всего, и величайшего земного стеснит сердца наши. Привратник предстанет нам представителем вообще черни, не знающей, не постигающей хода таинственного Рока, слепой и готовой упиться низкими наслаждениями даже под ударами судеб, которые грозят всему миру превращением.

Следующий за сим разговор придворных представляет подобную картину. Все в этом разговоре гладко, вежливо, пошло и ежедневно: между тем стена, одна стена отделяет их от неслыханного, чудовищного! 37


## *


1 Кюхельбекер умер в Тобольске 11 августа 1846 г.

2 Имеется в виду "Ричард III".

3 Цит. по: В. К. Кюхельбекер. Лирика и поэмы, т. I. Л., 1939, с. LXXVII--LXXVIII.

4 Подробнее об этом см. соответствующий раздел в кв.: Шекспир и русская культура. Под ред. акад. М. П. Алексеева. М.--Л., 1965, с. 129--162.

5 Мнемозина, 1824, ч. II, с. 41; ч. III, с. 173.

6 Подробнее об этом см. в нашей статье "В. К. Кюхельбекер -- переводчик Шекспира" (Шекспировский сборник. 1967. М., 1968, с. 44--59).

7 См.: В. К. Кюхельбекер. Путешествие. Дневник. Статьи. Л., 1979, с. 162 (дневниковая запись от 24 июля 1832 г.).

8 Лит. наследство, т. 59, 1954, с 433 (письмо к Ю. К. Глинке от 29 июля 1834 г.).

9 См. там же, с. 402 (письмо к Ю. К. Кюхельбекер от 2 октября 1829 г.).

10 Декабристы и их время. Материалы и сообщения. М.--Л., 1951, с. 34. В этой публикации год, не указанный Кюхельбекером в письме, ошибочно определен как 1829.

11 Большая часть "шекспировских" рукописей Кюхельбекера сохранилась и находится в Отделе рукописей ГБЛ, ф. 449 (архив В. К. и М. К. Кюхельбекеров), карт. 2, ед. хр. NoNo 1--11. В числе этих рукописей: "Макбет" -- беловой автограф 1-й редакции с предисловием и примечаниями (No 1), черновой автограф 1-й редакции IV и V действий с позднейшей правкой (No 2), беловой автограф 2-й редакции I--III действий (No 3); "Король Генрих IV", ч. I -- черновой автограф (No 4), синеок с этого автографа (No 5); "Король Генрих IV", ч. II -- черновой автограф I действия и 1--4 сцен II действия (No 6); "Ричард II" -- черновой автограф (No 7); "Ричард III" -- беловой автограф с позднейшей правкой (No 8), список начала этого автографа (No 9); "Венецианский купец" -- черновой автограф 1-й редакции I действия и 1--5 сцен II действия (ЛЛ" 10), червовой автограф начала 2-й редакции (No И). См.: Е. П. Мстиславская. Творческие рукописи В. К. Кюхельбекера. -- Записки Отдела рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, вып. 36. М., 1975, с. 5--37.

12 См. публикацию "Рассуждения": Международные связи русской литературы. Сборник статей. М.--Л., 1963, с. 286--320. Под "восьмью историческими драмами Шекспира" Кюхельбекер подразумевая: "Ричарда II", 2 части "Генриха IV", "Генриха V", 3 части "Генриха VI" и "Ричарда III".

13 См. дневниковую запись от 16 мая 1832 г.: В. К. Кюхельбекер. Путешествие. Дневник. Статьи, с. 126--127.

14 См. дневниковые записи с 1 по 10 августа 1834 г.: там же, с. 327--328.

15 Русская старина, 1902, т. СХ, апрель, с. 178.

16 Русский архив, 1881, No 1, с. 140.

17 Литературная газета, 1830, т. I, No 7, 31 января, с. 52--53.

18 См.: Русская литература, 1961, No 4, с. 191--

19 Московский вестник, 1827, ч. I, No 3, с. 217.

20 Подробнее об этом см. в нашей статье "Об исторической эволюции принципов перевода" (Международные связи русской литературы, с. 26--31).

21 Ранее, в 1815 г., П. А. Корсаков вольно переложил на русский язык французскую переделку Ж.-Ф. Дюсиса. Однако и этот "Макбет" полностью не был издан и сохранился в рукописи (см.: Шекспир и русская культура, с. 95--97).

22 Приводим основные правила, сформулированные Вронченко: "1) Переводить стихи стихами, прозу прозою, сколько возможно ближе к подлиннику (не изменяя ни мыслей, ни порядка их) даже на счет гладкости русских стихов <...> 2) В выражениях быть верным, не оскорбляя однако ж благопристойности и приличия <...> 3) Игру слов передавать даже на счет верности в изложении заключающейся в ней мысли, если мысль сия сама по себе незначительна" (Гамлет. Трагедия в пяти действиях. Сочинение В. Шекспира. Перевел с английского М. В. СПб., 1828, с. XII--XIII).

23 ГБЛ, ф. 449, карт. 2, ед. хр. 1, л. <2 об.>.

24 Издание Тиболда, где было исправлено большое число ошибок, допущенных в ранних изданиях шекспировского текста, впервые вышло в свет в 1733 г. и затем неоднократно переиздавалось в XVIII в.

25 Лит. наследство, т. 59, с. 440 (письмо к Ю. К. Глинке от 27 августа 1834 г.).

26 Немецкий перевод шекспировских пьес И. В. О. Бенды (Benda, 1775--1832) был издан в 1825--1826 гг.

27 ГБЛ, ф. 449, карт. 2, ед. хр. 1, л. <2 об.>.

28 Здесь и ниже оригинальный текст трагедии цитируется с указанием действия (римская цифра), сцены и строки (арабские цифры) по изданию: The Complète Works of William Shakespeare. Ed. W. J. Craig. Oxford University Press, London--New York--Toronto, 1959.

23 A. В. Дружинин еще в 1856 г. считал это выражение невозможным для русского языка (см. его "Вступление" к переводу "Короля Лира": А. В. Дружинин. Собр. соч., т. III. СПб., 1865, с. 5-6).

30 А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10 т.. т. VII. М.--Л., 1949, с. 165. "Аргивяне" (1822--1825) -- трагедия Кюхельбекера.

31 В. К. Кюхельбекер. Путешествие. Дневник. Статьи, с. 155 (запись от 7 июля 1832 г.).

32 Там же, с. 222 (запись от 17 января 1833 г.).

33 Там же, с. 306 (запись от 17 апреля 1834 г.).

34 Имеется в виду кн.: John Walker. Critical Pro-nouncing Dictionary and Expository of English Language. London, 1791 (Кюхельбекер, вероятно, располагал одним из позднейших переизданий) .

35 В. К. Кюхельбекер. Путешествие. Дневник. Статьи, с. 127 (запись от 18 мая 1832 г.).

36 Руе (вернее Роу) Никлас (1674--1718) -- английский поэт и драматург, подготовивший первое критическое издание Шекспира (1709). Джонсон Сэмюэл (1709--1784) -- английский поэт, критик, лексикограф, издатель Шекспира (1765).

37 Литературная газета, 1830, т. I, No 7, 31 января, с. 52--53.


## *


а Под строкой вписано: Вариант: Кто этот, весь в крови? -- А вид его

б Над строкой вписано: Вариант: Усилен был

в Под строкой вписано: Вариант: Это прямо счастье!

г Строка восстановлена по 1-й редакции перевода; здесь, видимо, пропуск.

д Под строкой вписано: Вариант:

Что, Сударь, с вами? -- Светлых ли предвестий

Пугаетесь? -- Я заклинаю вас;

Последнее предложение исправлено: А вас я заклинаю

е Под строкой вписано: Вариант: Пойдешь ли?

В естестве твоем излишек .

ж Под строкой вписано: Вариант: На это дело только спесь бодет

3 Под строкой вписано: Вариант: А барыню вот жалует алмазом.

и Под строкой вписано: Вар<иант>: С приветом: "ласковой хозяйке нашей!"

к Над строкой вписано: Вариант: Что сказывать?

л Под строкой вписано: Вариант: Пять дюжин лет с десятком живо помню

м Под строкой вписано: Вариант: ее ли взяла, она ль сильней,

н Над строкой вписано: Вар<иант:> Дню ль совестно взглянуть. Над словом совестно вписано: мерзостно

о Между строками вписано: Вар<иант:> в владычных

Его очах; на многое дерзнет

Над словом очах вписано: (чертах)

п В автографе описка: Кудрявых. Восстановлено по первой редакции.

р Над строкой вписано: Вар<иавт:> За сказкой

с Под строкой вписано: Вар<иант:>

Мы пьем за вас, властитель!

Или: Державнейший, за вас!

т Под строкой вписано: Вариант:

Вот что должно бы

Увлечь его в такую даль, какую

Придумать только может. Мчись перед ним