# Отрывок из II-го действия Шекспировой бури

Вильям Шекспир

Перевод И. Е....ва..

ОТРЫВОКЪ ИЗЪ II-ГО ДѢЙСТВІЯ

ШЕКСПИРОВОЙ БУРИ.


(ЯВЛЕНІЕ ІІ-е)


БЕЗПЛОДНАЯ ЧАСТЬ ОСТРОВА. ГРОМЪ.


Входитъ Калибанъ, съ связкою дровъ.


Калибанъ.


Всѣ заразительные пары, которые солнце высасываетъ изъ канавъ, болотъ и озеръ, да падутъ на Просперо, и не оставятъ на его тѣлѣ вершка безъ страданія! Его духи слышатъ слова мои, но я долженъ проклинать его. Они не станутъ безъ его приказанія щипать меня, пугать своими рожами, погружать въ тину, или блистая ночью, какъ горящіе угли, сбивать меня съ дороги, а за всякую бездѣлицу онъ посылаетъ ихъ на меня, иногда въ видѣ обезьянъ, которыя дѣлаютъ мнѣ рожи, болтаютъ со мною, а послѣ кусаютъ меня; иногда ежи катятся на дорогѣ, гдѣ я иду босой, и подымаютъ свои иглы къ моимъ подошвамъ; иногда я бываю весь уявиленъ змѣями, которыя раздвоенными жалами такъ шипятъ, что доводятъ меня до безумія.-- (Входитъ Трникуло) О! вотъ (боязливо), вотъ идетъ одинъ изъ духовъ, мучить меня за то, что медленно ношу дрова! Лягу на землю -- можетъ быть, онъ меня не замѣтитъ... (Калибанъ бросается на землю).


Тринкуло (смотря во есть стороны).


Здѣсь нѣтъ ни деревца, ни кусточка, гдѣ бы укрыться отъ непогоды, а новая буря приближается: слышу вой ея вѣтровъ, и вотъ эта черная, огромная туча похожа на худую бочку, которая хочетъ вылить изъ себя жидкость. Если будетъ громъ, какой былъ недавно, не знаю куда спрятать мнѣ голову! Изъ этой тучи непремѣнно польетъ, какъ изъ ведра.-- (увидя лежащаго Калибана) Что это такое? Человѣкъ или рыба? Живой или мертвой? Это рыба! (подходитъ и нюхаетъ его') Онъ пахнетъ рыбою, протухлымъ, рыбьимъ запахомъ -- видно заплѣснѣвела, бѣдняжка! Странная рыба! Если бъ я былъ теперь въ Англіи, и показывалъ эту рыбу нарисованную, то каждый праздничный зѣвака далъ бы мнѣ серебряную монету посмотрѣть на нее 1). Вотъ тамъ это чудовище доставило бы человѣку богатство; всякое странное животное дѣлаетъ тамъ человѣка богатымъ: люди тамъ не дадутъ ни полушки помочь изувѣченному бѣдняку, а кинуть десять поглядѣть на мертваго Индѣйца.-- Ба! Ноги, какъ у человѣка! А плавательныя перья похожи на руки! (дотрогиваясь до Калибана) Да, она еще, право, совсѣмъ теплая!-- Я отступаю отъ своего перваго мнѣнія -- это не рыба, а дикарь, недавно пораженный громомъ! (Громъ) Ахъ! буря опять начинается: одно средство -- подползти подъ его одежду -- здѣсь нѣтъ другаго убѣжища. Несчастіе знакомитъ человѣка съ странными товарищами. Укроюсь здѣсь, покамѣстъ пройдутъ остатки бури. (Онъ покрывается звѣриною кожею, которою покрытъ Калибанъ, такъ что его ноги приходятся къ головѣ чудовища).


(Входитъ Стефано, съ фляжкой изъ древесной коры).


Стефано, поетъ.


Я не пойду болѣе въ море,

Умру я здѣсь на берегу; --

Дрянная та пѣсня, которую поешь на своихъ похоронахъ! Но, вотъ мое утѣшеніе! (Пьетъ и опять поетъ)

Шкиперъ, и юнга, и боцманъ, и я,

Мы всѣ любили Ипполиту,

И Каролину, и Бригиту,

Но никто изъ насъ, клянуся,

Не могъ полюбить Маргариту:

Языкъ у нее былъ презлой,

Кричалъ моряку: чортъ съ тобой!

Дегтя, смолы она не любила,

Однакожъ, плутовка,

На выдумки ловка,

Къ молодому портному ходила:

Такъ въ море, ребята! провалися она!

Это также дрянная пѣсня, но, вотъ моя отрада! (пьетъ).


Калибанъ (стонетъ глухо, принимая Трникуло за духа).


Не мучь меня -- охъ!


Стефано (увидя Калибана),


Что это значитъ? Не черти ли здѣсь водятся? 2) или вы наряжаетесь дикими и Индѣйцами пугать насъ? Нѣтъ! я не для того спасся отъ воды, чтобы испугаться вашихъ четырехъ ногъ; обо мнѣ справедливо было сказано, что я не уступлю ни человѣку, ни чорту, будь онъ четвероногій, и такъ всегда будетъ сказано, покамѣстъ сердце бьется въ груди Стесано.


Калибанъ.


Духъ мучитъ меня -- охъ!


Стефано (удивленный).


Это какое нибудь четвероногое чудовище здѣшняго острова; у него, видно, лихорадка. Гдѣ, чортъ его возьми, научился онъ нашему языку? Хоть только за то, я помогу ему. Если я его вылечу, сдѣлаю ручнымъ и привезу въ Неаполь, то-то будетъ славный подарокъ Королю!


Калибанъ.


Не мучь меня, пожалуста -- я принесу дровъ поскорѣе!


Стефано.


Онъ теперь въ припадкѣ и говоритъ безсмыслицу. Пусть отвѣдаетъ изъ моей бутылки, и если онъ никогда не пилъ вина, то оно легко надъ нимъ подѣйствуетъ, а когда я его вылечу, и сдѣлаю ручнымъ, я не возьму за него дешево -- онъ хорошо заплатитъ за себя тому, кто будетъ имѣть его.


Калибанъ.


Ты еще не сдѣлалъ мнѣ большой боли, да ты скоро ее сдѣлаешь! (Тринкуло шевелимся) Чувствую по твоему содроганію 3); теперь ІТросперо повелѣваетъ тобою!


Стефано (Калибану).


Ну, подвигайся, отворяй ротъ -- вотъ это развяжетъ тебѣ языкъ, кошка 4); отворяй ротъ -- это растрясетъ твое трясеніе, могу сказать, да и чудесно! (Калибанъ пьетъ съ жадностью и удовольствіемъ) Ты не знаешь, кто твой другъ; раскрой еще свои челюсти!


Тринкуло (дрожитъ).


Мнѣ кажется, это знакомый голосъ! Можетъ быть, да вѣдь онъ утонулъ, а это видно черти -- помогите!


Стефано.


Четыре ноги и два голоса! Превосходное чудовище! Одинъ его голосъ говорить хорошее о своемъ другѣ, а другой дурно и злословить. Если вина въ моей фляжкѣ будетъ достаточно вылечить его, я исцѣлю его отъ лихорадки! Ну, довольно! Теперь я вылью въ другой твой ротъ. (Подходитъ къ Тринкуло).


Тринкуло (дрожащимъ голосомъ).


Стефано!


Стефано.


Какъ? Другой твой голосъ зоветъ меня? Помогите! Да, это чортъ, а не чудовище -- оставимъ его; у меня нѣтъ съ собою длинной ложки 5).


Тринкуло.


Стефано -- если только ты Стефано, тронь меня и поговори со мной -- вѣдь я Тринкуло, не бойся, я твой добрый другъ Тринкуло!


Стефано.


Если ты Тринкуло, выдь сюда! Постой, я тебя вытащу за самыя короткія ноги. Если здѣсь есть ноги Тринкуло, такъ вотъ онѣ! (Онъ вытаскиваетъ Тринкуло за ноги) Точно, ты въ самомъ дѣлѣ Тринкуло! Какъ сдѣлался ты сѣдалищемъ этого морскаго медвѣдя? 6) Развѣ онъ производитъ Тринкуловъ?


Тринкуло.


Я думалъ, что онъ убитъ громовой стрѣлою, а ты, развѣ ты не утонулъ, Стсфзно? Вижу теперь, что ты не утонулъ. Прошла ли совсѣмъ буря? Я испугался ее и спрятался подъ одежду этого мертваго чудовища. Но точно ли ты живъ Стефано? О, Стефано! вотъ два спасенные Неаполитанца!


Стефано.


Пожалуста, не дергай меня такъ сильно; мой желудокъ еще разстроенъ.


Калибанъ (съ глупымъ удивленіемъ).


Это два славные человѣка, если они не духи. А вотъ этотъ, видно, могучій богъ -- у него небесный напитокъ. Я стану передъ нимъ на колѣни.


Стефано (Тринкуло).


Какъ ты спасся? Какъ зашелъ сюда? Клянись надъ моей бутылкой, какъ ты попалъ сюда? Я спасся на бочкѣ вина, которую матросы выбросили въ море -- право! А фляжку сдѣлалъ я собственными руками, когда былъ выброшенъ на берегъ.


Калибанъ.


Клянусь надъ этой бутылкой, быть вѣрнымъ рабомъ твоимъ, потому, что тутъ у тебя не земной напитокъ!


Стефано (Трникуло).


Ну, говори же, какъ ты спасся?


Тринкуло.


Доплылъ до берега, любезный, какъ утка; клянусь, что я могу плавать, какъ утка.


Стефано.


Ну, приложись къ книгѣ, въ знакъ свидѣтельства; хоть ты можешь плавать какъ утка, но ты похожъ на гуся.


Трникуло (выпивши изъ бутылки).


О Стефано! много ли еще у тебя этого осталось?


Стефано.


Цѣлая бочка, братъ! Мой погребъ близь моря -- тамъ, на скалѣ, мое вино спрятано. Ну что чудовище? Какъ твоя лихорадка?


Калибанъ.


Не съ неба ли ты сошелъ? 7)


Стефано.


Изъ луны, увѣряю тебя: я жилъ на лунѣ, когда она была обитаема.


Калибанъ.


Я видѣлъ тебя въ ней и тебя обожаю: моя госпожа 8) показала мнѣ тебя, и твою собаку, и твой кустъ.


Стефано.


Ну, клянись въ этомъ -- приложись къ книгъ -- я скоро наполню ее свѣжимъ содержаніемъ! (Калибанъ пьетъ).


Тринкуло.


Клянусь небеснымъ свѣтиломъ, что это глупое животное! И я могъ его бояться, этого слабаго существа? Человѣкъ изъ луны!-- Какое легковѣрное и глупое чудовище! (Калибанъ отдаетъ Стефано бутылку). Хорошо опорожнилъ.


Калибанъ (Стефано).


Я тебѣ покажу каждый кусокъ плодородной земли на островѣ, и поцѣлую твою ногу -- прошу тебя, будь моимъ богомъ!


Тринкуло.


Клянусь небомъ, что это самое коварное чудовище! Когда его богъ ляжетъ спать, оно украдетъ у него бугылку.


Калибанъ.


Я поцѣлую твою ногу -- поклянусь быть рабомъ твоимъ!


Тринкуло, смѣясь.


Ха! ха! ха! я умру со смѣху надъ этимъ уродомъ! Экое гадкое животное! У меня достало бы духу побить его.


Стефано (протягивая Калибану ногу).


Ну, цѣлуй!


Тринкуло.


Если бъ онъ не былъ пьянъ -- ужасное чудовище!


Калибанъ.


Я тебѣ покажу самые лучшіе источники, нарву тебѣ ягодъ, буду тебѣ удить рыбу и достану дровъ. Проклятіе на моего прежняго хозяина! Я не стану ему болѣе служить, но за тобой послѣдую, за тобой, чудный человѣкъ!


Тринкуло.


Пресмѣшное чудовище! Удивляться бѣдному пьяницѣ...


Калибанъ.


Позволь мнѣ показать тебѣ, гдѣ растутъ дикія яблоки, и я своими длинными ногтями выкопаю тебѣ трюфелей; покажу тебѣ гнѣздо сои; научу ловить проворную обезьяну; приведу тебя къ густому орѣшнику, а иногда со скалъ, буду доставать тебѣ молодыхъ пингвиновъ -- пойдешь ли ты со мною?


Стефано.


Хорошо, показывай намъ дорогу, безъ дальныхъ разговоровъ.-- Тринкуло! Король и всѣ паши товарищи утонули; мы здѣсь всему наслѣдуемъ. (Калабашу) На, неси мою бутылку! Любезный Тринкуло! мы опять ее скоро наполнимъ.


Калибанъ (поетъ пьяный).


Прощай хозяинъ, прощай, прощай!


Тринкуло.


Какъ онъ реветъ! Этакъ онъ напился!


Калибанъ (поетъ).


Не стану я больше рыбу удить!

Дрова перестану

Носить я тирану,

Ни скресть посуды ни бліодья мыть;

Прощай, хозяинъ, прощай, злой тиранъ!

Банъ -- банъ -- банъ -- Калибанъ!


(прыгаетъ неуклюже).


Служу другому -- а ты безъ раба! 9)

Свобода, веселье! Веселье, свобода! Свобода, веселье, сво" бода!


Стефано.


Храброе чудовище! показывай намъ дорогу. (Они уходятъ во внутренность острова)


Съ Англ. И. Е . . . . . ВЪ.


## Примѣчанія.


1) Сатира на страсть тогдашняго Англійскаго народа къ чудовищамъ, и ко всему новому и чудному.

2) Насмѣшка надъ Мандевилемъ, который въ своихъ путешествіяхъ увѣряетъ, что онъ проѣзжалъ чрезъ волшебную долину, населенную дьяволами, которая находилась близъ дверей ада. Онъ упоминаетъ объ дикихъ, Индѣйцахъ, украшая все это баснями Плинія объ одноглазыхъ, одноногихъ и длинноухихъ людяхъ. Варбуртонъ.

3) Это содроганіе всегда, какъ говорили, бывало дѣйствіемъ человѣка, одержаннаго демономъ.

4) Отъ Англійской пословицы: хорошее вино заставитъ говорить кошку. Малокъ.

5) Отъ Шотландской пословицы: надо имѣть длинную ложку, чтобы ѣсть съ чортомъ. Грей.

6) Въ подлинникѣ: moon-calf. Вотъ что говорить объ этомъ словѣ одинъ изъ комментаторовъ Шекспира: moon-calf, слово бранное: плодъ луны; было народное мнѣніе, что луна имѣетъ вредное вліяніе на зачатіе ребенка; отъ того дураковъ называли Англичане плодами луны -- moon-calves. Варбуртонъ.

7) Новооткрытые Индѣйцы острова Св. Салватора спрашивали, не сошли ли Колумбъ и его товарищи съ неба? Малонъ.

8) Легковѣрный Калибанъ повѣрилъ словамъ Стефано; онъ здѣсь говоритъ о Мирандѣ, дочери Просперо, которая показала ему небесныя созвѣздія.

9) Калибанъ поетъ эти послѣднія слова своей пѣсни, обращаясь къ пещерѣ Просперо, которому онъ пересталъ служить. Прим. Пер.


-----


Тѣмъ, которые не читали всей пьесы Англійскаго барда, будетъ не понятенъ предложенный здѣсь отрывокъ. Вотъ ея краткое очертаніе: Просперо былъ Герцогъ Миланскій. Исполненный правосудія и занимаясь науками, онъ былъ любимъ своими подданными, и его владѣніе процвѣтало въ Италіи. Желая лучше предаться занятіямъ, особенно своей любимой наукѣ магіи, онъ ввѣрилъ свое герцогство брату своему Антоніо. Антоніо давно желалъ того. Своею хитростью, онъ скоро успѣлъ овладѣть умами подданныхъ, и заставилъ Короля Неаполитанскаго, человѣка слабаго, провозгласить его Герцогомъ Миланскимъ Неблагодарный, позабывѣ довѣренность и любовь брата, выгналъ его изъ города съ трехълѣтнею дочерью. По боясь, чтобы народъ не вознегодовалъ на него за такой поступокъ, онъ рѣшился погубить Просперо. По его приказанію, увлекли обѣ жертвы на берегъ моря, посади іи въ плохую лодку и оставили на произволъ судьбы и волнъ. Антоніо былъ увѣренъ, что море поглотитъ ихъ. Надежда его не сбылась. Гопзало, министръ Короля Неаполитанскаго, сжалась надъ участью Просперо, далъ ему бѣлья, съѣстныхъ припасовъ, и велѣлъ положить тайно въ лодку магическія книги. Плавая долгое время по океану, Просперо съ дочерью присталъ къ необитаемому острову. Тамъ, въ продолженіе двѣнадцати лѣтъ, занимался онъ изученіемъ магіи и сдѣлался волшебникомъ. На островъ была нѣкогда выброшена матросами злая колдунья; она жила сперва въ Алжирѣ, и была выгнана оттуда за колдовство свое, умерла на острову, и оставила сына -- Калибана, родъ чудовища. Онъ жилъ одинъ до прибытія Просперо и сдѣлался совершенно дикимъ. Просперо взялъ его себѣ въ рабы. Но злой дикарь, привыкшій къ свободѣ, терпѣть не могъ своего господина. Однажды Просперо узналъ, что Король Неаполитанскій, съ коварнымъ Герцогомъ Миланскимъ и свитою, намѣреваются путешествовать по морю. Съ помощію Аріеля, подвластнаго ему воздушнаго генія, Просперо взволновалъ море и произвелъ ужасную бурю. Корабль Короля былъ разбитъ, а онъ и свита его спаслись и разсѣялись по острову, гдѣ находился Просперо. Никто изъ нихъ не зналъ объ участи другихъ спутниковъ. Каждый думалъ, что товарищи его погибли. Но буря была только произведеніе волшебства, и ни одного человѣка не погибло. Здѣсь открываетъ явленіе Калибанъ, котораго хозяинъ его послалъ за дровами. Онъ не знаетъ, что пассажиры корабля разсѣяны по острову, и увидя матроса Трникуло, ищущаго убѣжища отъ покой бури, принимаетъ его за духа, посланнаго Просперомъ. Стегано, ключникъ на королевскомъ кораблѣ, случайно приходитъ, и видя странную группу лежащихъ Калибана и Трипкуло, принимаетъ ихъ за чудовище...


"Сынъ Отечества и Северный Архивъ". No 11, 1838