# Очерки русской жизни

Николай Васильевич Шелгунов

## ОЧЕРКИ РУССКОЙ ЖИЗНИ.


Россія живетъ сезонами съ примѣрнымъ постоянствомъ, придерживаась изъ года въ годъ порядковъ, установившихся съ глубокой старины. Теперь наступилъ сезонъ "надеждъ на урожай". Не будь этого сезона, мужикъ давно бы бросилъ пахать землю; теперь же онъ каждый годъ надѣется и каждый годъ пашетъ. И когда мужикъ съ весенними надеждами принимается за весеннія работы, въ провинціальныхъ, столичныхъ и правительственныхъ изданіяхъ начинаютъ появляться свѣдѣнія о состояніи хлѣбовъ, на оффиціальномъ языкѣ называемыя "видами на урожай". Во мужикъ не признаетъ этой слишкомъ обобщающей и безличной формулы. Для него всходы хлѣбовъ совсѣмъ не "виды", для него это гамлетовскій вопросъ о "быть или не быть", но какже мечтать о томъ, чтобы "не быть"? И вотъ мужикъ каждую весну мечтаетъ о томъ, чтобы "быть", каждую весну "надѣется" и работаетъ все съ большею и большею энергіей, потому что земля даетъ все меньше и меньше. Эта исторія повторяется каждый годъ, какъ каждый годъ собираются оффиціальныя свѣдѣнія о "видахъ на урожай" и каждый годъ деревенскіе корреспонденты печатаютъ въ газетахъ о весеннихъ надеждахъ мужика. И въ нынѣшнемъ году деревенскіе корреспонденты поспѣшили прислать въ газеты свои лаконическія извѣстія "мужицкихъ надеждахъ, вѣроятно, боясь утруждать вниманіе городскихъ читателей деревенскими подробностями. Изъ Курска пишутъ, что "дожди значительно поправили травы и хлѣбные посѣвы" (и только); изъ Харькова: "Сильные дожди поправили пострадавшіе отъ морозовъ озимые всходы. Ростъ яровыхъ хорошъ, травы вездѣ въ лучшемъ состояніи" и то же, только); изъ Саратова: "Въ полѣ появились всходы раннихъ яровыхъ посѣвовъ. Утѣшительнаго они представляютъ пока немного: сорная трава гораздо выше молодыхъ побѣговъ хлѣбныхъ злаковъ и, призомъ, ея очень много". И всѣ извѣстія въ этомъ же родѣ. Да и что писать больше, а, главное, зачѣмъ? Кому нужны эти извѣстія и кто изъ читателей ихъ читаетъ? Даже обтерпѣвшійся деревенскій обитатель относится совершенно равнодушно къ извѣстіямъ объ урожаѣ или неурожаѣ, если эти извѣстія сообщаются не объ его губерніи или уѣздѣ. Деревенскій обитатель очень хорошо знаетъ, что "ничего не подѣлаешь" и что "все отъ Бога". А если уже деревенскій обитатель такъ равнодушенъ къ сообщеніямъ деревенскихъ корреспондентовъ, то городскому человѣку и самъ Богъ велѣлъ не обнаруживать особеннаго любопытства по поводу неизвѣстно чьихъ видовъ на урожай или надеждъ неизвѣстныхъ мужиковъ, живущихъ за тысячи верстъ. Для настоящаго (заправскаго) городскаго обитателя самое страшное деревенское извѣстіе проходитъ незамѣченнымъ. Ботъ, напримѣръ, Степь разсказываетъ, что въ Андреевкѣ надняхъ умерла женщина въ буквальномъ смыслѣ съ голода, оставивъ сиротами семь душъ малолѣтнихъ дѣтей. Несчастная пошла пб-воду и, набравъ ведра, была уже не въ силахъ вернуться обратно. Наканунѣ ея смерти мужъ ея являлся въ волостное правленіе, падалъ на колѣни и Христомъ Богомъ молилъ волостныхъ урядниковъ дать ему хлѣба изъ запаснаго магазина, но магазинъ былъ совершенно пустъ, и несчастный вернулся ни съ чѣмъ. Какой же изъ городскихъ газетныхъ читателей обратилъ вниманіе на такой, повидимому, невѣроятный фактъ, что въ Екатеринославской губерніи, въ. коренной житницѣ Россіи, умираетъ съ голода человѣкъ? И что говорить о городскомъ читателѣ: какая изъ редакцій городскихъ газетъ обратила вниманіе на этотъ фактъ? Было напечатано о немъ въ Степи и перепечатала только одна газета -- Вѣстткь, остальныя провинціальныя и столичныя газеты не обратили на этотъ ничтожный случай никакого вниманія. И въ самомъ дѣлѣ, что за важность, что умерла баба? Всегда бабы умирали и всегда онѣ будутъ умирать, а что баба оставила семь малолѣтнихъ дѣтей, такъ, вѣдь, и это потому, что они у нея были. Однимъ словомъ, фактъ оказался настолько естественнымъ и обычнымъ, что каждый прошелъ мимо его съ спокойною совѣстью и легкимъ сердцемъ. Всѣ остальные, менѣе пикантные факты уже и подавно никого не побезпокоили.

Или, можетъ быть, у нашихъ городскихъ обитателей есть свои высшіе интересы и заботы, такъ что какая-нибудь баба, умершая съ голода, и дѣйствительно фактъ слишкомъ мелкій, чтобы надъ нимъ останавливаться? Очень можетъ быть, но только въ этомъ слѣдуетъ, все-таки, убѣдиться. Городъ, и не у насъ однихъ, большой баринъ: у него и власть, и умъ, и богатство. Онъ вездѣ считаетъ себя выше деревни, его и интересы выше, и заботы важнѣе, и задачи шире. Какими же интересами живетъ нашъ городъ и въ чемъ ихъ ширь и глубина? Чтобы узнать объ интересахъ нашихъ городовъ, нужно читать о томъ въ газетахъ, потому что газеты издаются почти исключительно для городскихъ обитателей и въ ихъ интересахъ. Таганрогскій Вѣстникъ, напримѣръ, такъ прямо и говоритъ, что онъ служитъ только интересамъ Таганрога: "Поставивъ себѣ задачей служитъ интересамъ роднаго города,-- говоритъ газета въ No 55,-- мы, по возможности, выполняли эту задачу, касаясь того или другаго вопроса по городскому хозяйству и благоустройству, указывая на то или другое ненормальное явленіе нашей общественной жизни". Къ сожалѣнію, задача оказалась невыполненной и голосу Таганрогскаго Вѣстника не внялъ ни городъ Таганрогъ, ни городское управленіе. Но Таганрогскій Вѣстникъ, не теряя мужества, намѣренъ избрать своимъ девизомъ латинское изреченіе: "Gutta cavat lapidem non vi, sed saepe cadendo", что значитъ: "капля долбитъ камень не силою, но частымъ паденіемъ". И дѣйствительно, капли, которыми Таганрогскій Вѣстникъ надѣется пробить камень (городское управленіе), не особенно велики, по крайней мѣрѣ, въ No 55. Ихъ всего три. Во-первыхъ, говорится, что рѣшено образовать въ Таганрогѣ артель трубочистовъ при пожарной командѣ, съ тѣмъ, чтобы обращеніе къ ней обывателей не было обязательно. Это извѣстіе озаглавлено: Засѣданіе Думы 7 мая. Потомъ идутъ Мѣстныя извѣстія. Извѣстіе оказывается одно счетомъ и заключается оно въ томъ, что греческое судно, на которомъ неумышленно отравились мышьякомъ пять человѣкъ изъ экипажа, называется "Евтерписъ". Изъ пяти отравившихся умеръ одинъ, капитанъ судна Исидоръ Пикули, остальные четверо выздоровѣли. Наконецъ, идутъ Городскія происшествія. Ихъ два. Греческій подданный X. П., забравшись къ часовому мастеру, укралъ у него золотые часы, и, въ ночь на 9 мая, во дворъ мѣщанина Романенко подброшенъ неизвѣстно кѣмъ только что рожденный младенецъ женскаго пола. Этими тремя рубриками и четырьмя фактами и ограничивается служеніе No 55 Таганрогскаго Вѣстника интересамъ Таганрога. Конечно, Таганрогскій Вѣстникъ не виноватъ, что всѣ интересы Таганрога исчерпываются только этими четырьмя фактами. Онъ съ мужествомъ, заслуживающимъ лучшей участи, продолжаетъ свое дѣло и "долбитъ камень". И Таганрогъ долженъ быть доволенъ, что въ немъ нашлось нѣсколько мужественныхъ s образованныхъ людей, усиливающихся вытащить на свѣтъ Божій "дѣла" городскаго управленія и старающихся пріучить думать о нихъ таганрогскихъ обитателей. Все остальное уже не зависитъ отъ мѣстной газеты, потому что она не больше, какъ зеркало мѣстной жизни. Если вся общественная жизнь Таганрога въ тотъ моментъ, когда набирался No 55, ограничивалась только тѣмъ, что пять грековъ отравились, одинъ грекъ укралъ часы и къ мѣщанину Романенко подбросили ребенка, то Таганрогскій Вѣстникъ не можетъ ужь тутъ ничего подѣлать. Онъ даетъ то, что есть, ничего не прибавляя и не убавляя.

Конечно, Таганрогъ городъ уѣздный (правда, большой и портовый), поэтому и интересы его могутъ быть только "уѣздные". Чтобы судить вѣрно объ интересахъ русской городской жизни, нужно, значитъ, взять города большіе, губернскіе, подняться до верховъ. И вотъ я беру два нашихъ лучшихъ и большихъ провинціальныхъ города съ развитою городской) жизнью, съ крупнымъ бюджетомъ и съ интеллигентнымъ представительствомъ -- Одессу и Кіевъ, а въ видѣ зеркалъ, отражающихъ мѣстную жизнь, обращаюсь къ Одесскому Вѣстнику и Кіевлянину. Одесскій Вѣстникъ гавота либеральная, общаго характера, многосторонняя и съ широкою программой; Кіевлянинъ -- газета консервативная, патріотическая и то же настолько независимая, что за исключеніемъ очень немногихъ, ужь самыхъ патріотическихъ вопросовъ она не только не идетъ ни на чьемъ буксирѣ, но часто не соглашается съ выводами излишне усердныхъ сотрудниковъ Московскихъ и Петербургскихъ Вѣдомостей. Какъ же отражаютъ жизнь и интересы Одессы и Кіева Одесскій Вѣстникъ и Кіевлянинъ? Извиняюсь впередъ передъ читателемъ: то, что ему теперь придется прочесть, будетъ немножко длинно и немножко скучно. Но я не только не боюсь искушать терпѣніе читателя, но прошу его прочесть (и даже внимательно) все послѣдующее скучное и длинное изложеніе. Какъ No 55 Таганрогскаго Вѣстника былъ взятъ мною случайно, такъ же случайно, безъ выбора, беру No 3 Одесск. Вѣст. Вотъ его мѣстное содержаніе, подъ рубрикою Хроника:

Исправленіе должности товарища городскаго головы возложено на члена управы K. М. Минчіаки, который вчера же вступилъ въ исправленіе обязанностей товарища городскаго головы.

Искъ къ почтовой конторѣ. Изложу его вкратцѣ. Елисаветградскій почтмейстеръ Яковенко Яковлевъ, за растрату пересылавшихся по почтѣ денегъ, былъ осужденъ въ 1884 г. къ ссылкѣ въ Сибирь, а почтовое вѣдомство для пополненія своихъ расходовъ описало черезъ судебнаго пристава все движимое имущество Яковенко-Яковлева. Противъ этого протестовала жена осужденнаго, по окружный судъ не призналъ ея искъ подлежащимъ удовлетворенію. Тогда она подала на апелляцію въ судебную палату, которая признала, что г-жа Яковенко-Яковлева имѣетъ полное право вступить во владѣніе имуществомъ, описаннымъ по требованію почтоваго вѣдомства.

Работы по устройству и улучшенію Одесскаго порта. Слѣдуетъ короткое сообщеніе о томъ, что "третьяго дня" инженеры путей сообщенія производили промѣръ рельефа карантинной гавани, которая по проекту работъ должна быть углубленной, что вскорѣ, "какъ мы слышали", будетъ приступлено къ устройству землечерпальныхъ машинъ.

Годичное засѣданіе Императорскаго общества сельскаго хозяйства. Сообщается, что въ предъидущее засѣданіе разсматривался возбужденный правительствомъ вопросъ о пересмотрѣ табачнаго устава, а въ нынѣшнее засѣданіе былъ предложенъ на обсужденіе общества вопросъ о необходимости ходатайства предъ правительствомъ о пониженіи акциза на табакъ-"бакунъ", употребляемый для уничтоженія чесотки на овцахъ, или же объ окончательной отмѣнѣ этого акциза. Собраніе вполнѣ согласилось съ предложеніемъ. Затѣмъ собранію былъ доложенъ годичный отчетъ о дѣятельности общества за 1885 годъ.

Смерть отъ водобоязни. Въ городскую больницу былъ доставленъ дворникъ, страдающій водобоязнью, который въ 3 часа ночи съ 24 на 25 апрѣля и умеръ въ больницѣ.

Застой въ хлѣбномъ дѣлѣ. Несмотря на истощеніе запасовъ въ Одессѣ, подвозъ хлѣба по желѣзной дорогѣ, въ послѣднее время, самый ничтожный.

Свѣдѣнія о холерѣ въ Италіи. По извѣстіямъ Neue Fr. Presse, 3 мая былъ въ Падуѣ одинъ смертный случай отъ холеры. Въ Виченцѣ, въ тотъ же день, заболѣло 12, умерло 5. Слухи о появленіи холеры въ Анконѣ еще не подтвердились.

Постройка загона для сапатыхь лошадей вполнѣ окончена. Загонъ устроенъ на Пересыпи, на берегу моря, изъ хорошаго лѣса, окрашеннаго эфирною смолой.

Военный пароходъ "Эльборусъ" послѣ зимней стоянки въ Николаевѣ третьяго дня совершилъ пробный рейсъ въ Одессу и вчера утромъ вышелъ обратно въ Николаевъ.

Засѣданіе исполнительной коммиссіи по канализаціи и замощенію города. Засѣданіе 24 апрѣля было посвящено разсмотрѣнію вопроса о способахъ выполненія работъ по сооруженію коллектора Приморской улицы до Щелаковой и далѣе по направленію въ солончакамъ Пересыпи. Въ заключеніе былъ разсмотрѣнъ торговый листъ на подряды постройки водостоковъ по Градоначальнической и Раскидайловской улицамъ. Боммиссія постановила утвердить торги за г. Жюньеномъ.

Дѣло о, задержанномъ подъ кроватью. Нѣкій Вольфъ Левитъ, забравшись въ квартиру Гольдевича, спрятался подъ кровать, гдѣ и былъ задержанъ. На вопросъ мироваго судьи, какъ Левитъ попалъ подъ кровать, онъ отвѣтилъ, что "по ошибкѣ зашелъ въ квартиру, испугался и залѣзъ подъ кровать". Судья приговорилъ Левита въ тюрьму на семь мѣсяцевъ.

Осмотръ асфальтовой мостовой. Осмотрѣвъ асфальтовую мостовую на Николаевскомъ бульварѣ, коммиссія техниковъ пришла къ заключенію, что въ настоящее время необходимо отремонтировать около 250 кв. саженъ, причемъ полагаетъ отдать работы извѣстному лицу съ подряда.

По случаю ненастной погоды вчера работы по нагрузкѣ пароходовъ сахаромъ были прекращены на цѣлый день. Въ послѣдніе дни прибыло въ портъ три парохода съ каменнымъ углемъ.

Затѣмъ слѣдуютъ извлеченія изъ равныхъ столичныхъ и провинцільныхъ газетъ: объ устройствѣ лечебницы для укушенныхъ бѣшеными животными, объ освидѣтельствованіи офицеровъ и чиновниковъ запаса, миссіонерахъ для борьбы со штундистами, о составленіи въ морскомъ министерствѣ программы курса каѳедры кораблестроенія для технологическаго института, письмо г-жи Татищевой Пастёру и отвѣтъ Пастера г-жѣ Татищевой, извлеченіе изъ Зари о книжныхъ магазинахъ и библіотекахъ въ Россіи, о предстоящихъ измѣненіяхъ и дополненіяхъ уставовъ акціонерныхъ земельныхъ банковъ, о предстоящемъ путешествіи хивинскаго хана, о возвращеніи изъ Рыльскаго уѣзда двухъ батальоновъ Козловскаго полка, посланныхъ для усмиренія крестьянъ. Кажется, все.

Кіевлянинъ отличается меньшею систематичностью въ распредѣленіи извѣстій, у него мѣстныя извѣстія перепутываются съ извѣстіями не мѣстными и извѣстій вообще меньше, но общій характеръ ихъ тотъ же. Вотъ что, напримѣръ, даетъ No 110:

-- Г. попечитель кіевскаго учебнаго округа, т. с. Сергѣй Платоновичъ Голубцовъ, возвратясь изъ поѣздки по осмотру заведеній округа, 20 сего мая вступилъ въ отправленіе своей должности.

H. Н. Миклуха-Маклай. Надняхъ, какъ мы уже сообщали, посѣтилъ Кіевъ, проѣздомъ изъ Одессы въ Петербургъ, извѣстный нашъ соотечественникъ, ученый изслѣдователь многихъ острововъ Полинезіи, путешественникъ Николай Николаевичъ Миклуха-Маклай. Затѣмъ слѣдуютъ біографическія подробности (интересныя).

Засѣданіе думы. Въ состоявшееся 19 мая засѣданіе думы прибыло 33 гласныхъ, такъ что назначенныя къ разсмотрѣнію дѣла по отчужденію городскихъ земель, за отсутствіемъ требуемаго закономъ числа гласныхъ, вновь были отложены.

-- Намъ сообщаютъ, что по генеральному плану, составленному крѣпостнымъ управленіемъ, оказывается, что мѣсто, занимаемое Печерскою гимназіей, относится къ исключительному вѣдѣнію военнаго вѣдомству и составляетъ территорію крѣпости.

-- Кіевскіе хлѣботорговцы и лѣсопромышленники намѣрены, какъ мы слышали, обратиться съ ходатайствомъ къ г. министру путей сообщенія о скорѣйшемъ разрѣшеніи устройства желѣзно-дорожной вѣтви отъ станціи Кіевъ 1 до Днѣпровской пристани и вдоль набережной до Рождественской церкви.

-- По распоряженію общества спасанія на водахъ, въ видахъ предупрежденія несчастныхъ случаевъ съ купающимися въ открытой рѣкѣ, начальникъ кіевской судоходной станціи выдалъ спасательные снаряду въ количествѣ 8 экземпляровъ.

-- Мы слышали, что больничный совѣтъ Александровской больницъ постановилъ, въ ознаменованіе полезной дѣятельности больничнаго врача директора больницы Ю. И. Мацона, повѣсить портретъ его въ пріемной больницѣ.

-- Ученики выпускнаго класса ремесленнаго училища, помѣщающагося въ Сулимовскомъ домѣ, держали 16 мая экзаменъ на полученіе свидѣтельства для пользованія льготой при отбыванія воинской повинности; экзамены дали прекрасные результаты.

-- Въ настоящее время дачные поѣзда распредѣлены такъ неудачно по времени прихода ихъ въ Кіевъ, что всѣ учащіеся и учащіе въ разныхъ учебныхъ заведеніяхъ не могутъ правильно пользоваться дачною жизнью. Мы надѣемся, что желѣзно-дорожное начальство позаботится удовлетворить вполнѣ справедливымъ требованіямъ публики и приспособитъ поѣзда соотвѣтственно началу классныхъ занятій.

-- Намъ сообщаютъ, что прибывшій третьяго дня на станцію Боярка вечерній поѣздъ изъ Кіева высадилъ за неимѣніемъ билета буйно-помѣшаннаго крестьянина Гаха изъ села Писаревки, Винницкаго уѣзда.

Есть и еще извѣстія объ утопленникахъ, о дикарѣ;-- о холерѣ, о пароходѣ Скобелевъ, о священникѣ, не хотѣвшемъ хоронить покойника, о высотѣ воды въ Днѣпрѣ, о загрязненіи Софійской площади и особенно пространства возлѣ памятника Богдана Хмѣльницкаго, представляющаго "одно сплошное отхожее мѣсто", и т. д.

За городскими (мѣстными и не мѣстными) извѣстіями слѣдуютъ въ газетахъ корреспонденціи, обыкновенно "собственныхъ" корреспондентовъ. Это тѣ самыя деревенскія извѣстія, на которыя въ большинствѣ случаевъ никто никакого не обращаетъ вниманія (развѣ если вымретъ или провалится цѣлая деревня) и которыя помѣщаются для "полноты".

И вотъ передъ читателемъ вертится нескончаемый калейдоскопъ самыхъ разнообразныхъ извѣстій. Въ одномъ мѣстѣ, кто-то пріѣхалъ, въ другомъ, кто-то уѣхалъ, тамъ украли, здѣсь убили, ушелъ пароходъ съ хлѣбомъ, а послѣ него пришелъ пароходъ съ углемъ, сегодня домовладѣльца N уличили въ спускѣ нечистотъ въ городскую трубу, а завтра г-жа Татищева получила письмо Пастёра и поспѣшила напечатать его въ Пензенскихъ Губернскихъ Вѣдомостяхъ, затѣмъ хивинскій ханъ со7 брался путешествовать по Европѣ, а въ Виченцѣ умерло отъ холеры пять человѣкъ. И съ каждымъ No газеты вертится передъ глазами читателя въ теченіе 365 дней въ году этотъ изумительный-калейдоскопъ. Камушки, кажется, всѣ въ немъ разные и цвѣтъ ихъ разный, и блескъ ихъ различный, но когда вся эта масса кажущагося разнообразія вертится передъ глазами изо-дня въ день въ теченіе года и затѣмъ вертится второй годъ, и третій годъ, и четвертый годъ, съ читателемъ, наконецъ, приключается неизбѣжно помраченіе ума.

При потребности и привычкѣ къ чтенію, читатель, конечно, будетъ продолжать эту Сизифову работу; онъ можетъ даже найти въ ней интересъ и разнообразіе: сегодня, напримѣръ, пришелъ пароходъ съ углемъ и къ мѣщанину Романенко подбросили ребенка, а завтра уйдетъ пароходъ съ хлѣбомъ и мѣщанинъ Романенко уже и самъ подброситъ въ кому-нибудь ребенка. И подъ впечатлѣніемъ этого постоянно мѣняющагося разнообразія читатель, наконецъ, утрачиваетъ свой послѣдній смыслъ; онъ перестаетъ даже различать отдѣльные факты. Мѣщанинъ Романенко сливается у него съ подкинутымъ ребенкомъ, пароходъ, прибывшій съ углемъ, съ пароходомъ, отправившимся съ хлѣбомъ, асфальтовая мостовая, приводимая въ порядокъ, съ загаженною Софійскою площадью, которую никто и ни въ какой порядокъ приводить не хочетъ. Затѣмъ наступитъ періодъ безразличнаго отношенія и къ Софійской площади, и къ памятнику Богдана Хмѣльницкаго, и даже къ похваламъ Пастера, что мы самые благодарные и ласковые изъ людей и, въ концѣ-концовъ, читатель на вопросъ сосѣда, что въ газетахъ новаго, начинаетъ уже отвѣчать сердито: "ничего!" До этого состоянія и дошелъ теперь русскій читатель. Для него уже нѣтъ ничего интереснаго, ничто ни на минуту не останавливаетъ его вниманія. Развѣ еще объявленіе войны могло бы вывести его изъ равнодушія, но, кажется, и войны никакой не предвидится.

Городскихъ (и не городскихъ) обитателей у насъ (и особенно теперь и особенно люди извѣстнаго направленія) обвиняютъ въ равнодушіи къ своимъ "общественнымъ" интересамъ. Но для того, чтобы заботы о мостовой или фонаряхъ получили смыслъ, для того, чтобы свѣдѣнія объ этихъ заботахъ и вообще о механическихъ занятіяхъ не пестрѣли въ хаосѣ газетныхъ извѣстій, необходимо, чтобы всѣми этими заботами руководила идея общественности. Именно въ ея отсутствіи и лежитъ причина апатіи и равнодушія, на которыя указываютъ враги нашего земскаго и городскаго самоуправленія. Съ идеей общественности и маленькое дѣло получаетъ жизненный смыслъ, а безъ нея и большое можетъ утратить всякое значеніе.

Наша читающая публика ищетъ, какъ манны небесной, такъ называемыхъ руководящихъ идей. Руководящія же идеи -- это общественныя идеи, это теоретическія указанія какъ надо жить и думать въ обществѣ и что дѣлать, чтобы всѣмъ было хорошо. Несмотря на упреки, которые дѣлались обществу за его общественную неумѣлость и недостатокъ общественнаго развитія, въ немъ было всегда очень много и общественныхъ чувствъ, и общественныхъ инстинктовъ. Для общества были всегда дороги только тѣ писатели, которые умѣли затронуть въ немъ доброжелательныя, гуманныя чувства и, главное, возвести ихъ въ общественное сознаніе. Вотъ и ныньче, когда среди всеобщаго умственнаго затишья, выступилъ съ проповѣдью "новой" вѣры гр. Л. Толстой, публика набросилась на его ученіе съ такою жадностью, точно это и дѣйствительно новое слово, точно никто изъ этой публики ни въ школѣ, ни дома не слышалъ ничего подобнаго. Это сказались общественные инстинкты, не находящіе въ окружающей ихъ дѣйствительности никакого удовлетворенія.

Общество обыкновенно молчитъ и думаетъ про себя; какъ и что оно думаетъ, этого не знаетъ даже консервативная печать (которая все знаетъ). Общественное мышленіе есть единственный стимулъ, направляющій личное поведеніе къ общему благу. Но съ этимъ мышленіемъ человѣкъ не родится; его нужно воспитать.

Обыкновенная школа учитъ всему: и географіи, и грамматикѣ, и математикѣ, учитъ даже истреблять людей (этому учатъ даже спеціально), но не учитъ какъ сохранять людей, не знакомитъ съ природой общественныхъ связей и общественныхъ интересовъ, не создаетъ привычекъ общественности, навыковъ дѣйствовать и работать сообща подъ контролемъ общественнаго мнѣнія и въ чувствахъ уваженія къ нему. Обыденное воспитаніе развиваетъ личныя чувства и личныя силы, точно человѣку предстоитъ жить или на необитаемомъ островѣ, или въ землѣ зулусовъ. И воспитанный въ подобной школѣ человѣкъ становится дѣйствительно или Робинзономъ, или зулусомъ, и разучается уважать не только другихъ, но и самого себя. Русская жизнь представляетъ въ этомъ отношеніи изумительные факты, едва ли гдѣ-нибудь въ другой странѣ возможные. Хотя бы, напримѣръ, такой фактъ, сообщаемый пермскимъ корреспондентомъ Волжскаго Вѣстника. Бывшій учитель Андрей Гашевъ, уволенный изъ учителей по проискамъ бывшаго члена училищнаго совѣта и настоящаго секретаря уѣздной земской управы Четина, вошелъ къ мировому судьѣ съ просьбой о взысканіи съ Четина 173 руб., какъ убытка, понесеннаго Гашевымъ отъ увольненія его изъ учителей. Мировой приглашаетъ г. Четина и тотъ, вмѣсто того, чтобы явиться, отвѣчаетъ такою бумагой: "Я получилъ отъ вашего высокородія повѣстку о явкѣ къ 11 час. утра 21 апрѣля сего года въ вашу камеру по иску ко мнѣ о 173 руб. какого-то Андрея Гашева. Считаю долгомъ вамъ заявить: 1) никакому Гашеву я долженъ не состою и не могу состоять; поэтому и явиться не считаю тѣмъ болѣе, что времени не имѣю (въ этотъ день г. Четинъ праздновалъ именины дочери). 2) Если повѣстка ко мнѣ адресована не по ошибкѣ, то искъ, значитъ, одинъ изъ такихъ, какой два года назадъ былъ предъявленъ ко мнѣ черезъ васъ же какимъ-то КВуренбинымъ или вообще въ родѣ того, что ныньче зовется "шантажъ". 3) Если станутъ предъявлять ко мнѣ иски вс123; жулики, то мнѣ придется бросить всякую работу, потому что все время будетъ уходить на явки для отвѣта. 4) Прошу выдать мнѣ копію съ исковой просьбы Андрея Гашева для возбужденія противъ него преслѣдованія". Подписался: Почетный гражданинъ Амфилохій Ник. Четинъ. Конечно, никто не мѣшаетъ г. Четину преслѣдовать г. Гашева и считать его искъ обиднымъ, но въ какой школѣ и изъ какой науки г. Четинъ научился такимъ отношеніямъ къ достоинству ближняго и къ достоинству мироваго суда, какъ общественнаго учрежденія? И какое онъ имѣетъ право не считать нужнымъ явиться въ судъ, когда это счелъ нужнымъ судья? И кому нужна догадка г. Четина, заключающая къ себѣ двойную непристойность, что если судья прислалъ ему повѣстку не по ошибкѣ, то онъ "то привлекаетъ къ шантажному дѣду, подобное которому ужь разъ и производилъ? Наконецъ, что бы сказалъ г. Четинъ, такъ ревниво относящійся къ своему достоинству, что считаетъ кровною обидой простое предъявленіе къ нему денежнаго иска, если бы кто-нибудь назвалъ его жуликомъ, какъ это онъ дѣлаетъ съ г. Гашевымъ? Тутъ что ни слово, то какой-то непроглядный мракъ понятій, полное отсутствіе даже тѣни представленій объ общественныхъ отношеніяхъ и совершенное незнаніе своего мѣста. Это типъ не гражданскаго общежитія и мирныхъ порядковъ, а воинствующій наѣздническій типъ, лишенный всякой нравственной дисциплины.

Съ другимъ подобнымъ типомъ знакомитъ Кіевлянинъ. Болѣе четверти вѣка прошло, какъ въ гор. Звенигородкѣ пристроился къ городскихъ общественнымъ дѣламъ нѣкій отставной коллежскій регистраторъ Іорданъ Гацкій. Г. Гацкій отличался замѣчательною особенностью не дѣлать ничего безъ благодарности. Его же личная особенность заключалась въ безпримѣрной послѣдовательности, ибо онъ бралъ благодарности не только съ просителей, но и съ городской думы, въ которой состоялъ гласнымъ и секретаремъ. Въ 1866 г., по жалобѣ обитателей Звенигородкк, г. Гацкій былъ уволенъ отъ должности за взяточничество. Но онъ спряталъ бумагу и продолжалъ, попрежнему, заправлять всѣми думскими дѣлами и брать "благодарности". Въ 1875 году звенигородцы опять жаловались на г. Гадкаго. Присланный для дознанія чиновникъ нашелъ бумагу объ увольненіи г. Гацкаго въ шкафу, даже не записанною во входящую вѣдомость. Послѣдствіемъ дознанія было то, что думѣ было опять предписано уволить г. Гацкаго, онъ же опять остался на мѣстѣ и не только остался, но еще и апеллировалъ въ сенатъ. Сенатъ (указомъ отъ 31 января 1878 г.) оставилъ жалобу г. Гацкаго безъ послѣдствій и призналъ увольненіе вполнѣ правильнымъ. Пока ожидался указъ сената, г. Гацкій сдѣлался гласнымъ думы, занялъ въ ней должность секретаря и сгруппировалъ около себя сильную партію. Прежде онъ бралъ взятки только съ частныхъ лицъ, а теперь сталъ требовать ихъ уже и отъ думы. Для этого онъ создалъ для себя особую должность ходатая по городскимъ дѣламъ и нельзя не согласиться, что обнаружилъ при этомъ большую проницательность, ловкость и знаніе жизни и людей. "Ходатайствуя" по городскимъ дѣламъ, г. Гацкій бралъ думскія деньги, чтобы "смазывать", гдѣ требовать, и извѣстный процентъ удерживалъ для себя въ возмѣщеніе расходовъ по ходатайствамъ. На "смазку" г. Гацкій бралъ отъ 100 до 500 р; 4., а иногда и болѣе, смотря по дѣлу. Такъ, когда были получены изъ казначейства 6,500 р., слѣдующіе городу за военный постой, то г. Гацкій, докладывая объ этомъ думѣ, потребовалъ себѣ 10% въ возвратъ расходовъ, сдѣланныхъ имъ въ Кіевѣ. А чтобы дума не могла имѣть на этотъ счетъ никакихъ сомнѣній, предъявилъ собранію письмо, полученное имъ изъ Кіева. Въ письмѣ говорилось, что если будетъ дана благодарность, то могутъ быть высланы и остальныя 7 т. р. за постой солдатъ, иначе же ничего не будетъ, такъ какъ нѣтъ на полученіе денегъ "требуемыхъ формальностей". На это гласный думы, священникъ Н. Бутовскій, замѣтилъ:

-- Прежнія времена, какъ видно, нисколько не измѣнились и старые порядки еще во всей силѣ: Кто мажетъ, тотъ и ѣдетъ.

-- Да, батюшка,-- отвѣтилъ г. Гацкій,-- безъ благодарности обойтись никакъ нельзя.

И вотъ дума выдала г. Гадкому 10% съ полученной ею суммы, т.-е. 650 р., спустя двѣ недѣли онъ получилъ еще 400 р. (по другому дѣлу), лотомъ еще 150 р. (50 р. ему и 100 р. на "смазку) и подобныя выдачи повторялись по нѣсколько разъ въ годъ. Кромѣ того, г. Гадкій умѣлъ управлять думцами настолько искусно, что и его отчеты (если въ нихъ даже не доставало оправдательныхъ документовъ), и доклады принимались и утверждались безъ возраженій и ненарушимый миръ, казалось, готовъ былъ водвориться въ звенигородской думѣ до втораго пришествія. Вѣроятно, это такъ бы и случилось, если бы звенигородцы (но не думцы) не обратились съ жалобой на г. Гадкаго въ кіевскому губернатору и къ начальнику края. Почему имъ казалось недостаточнымъ обратиться только къ губернатору -- неизвѣстно; но за то извѣстно, что раньше они обращались къ городскому головѣ, просили его произвести дознаніе и, "ради защиты чести городской думы, положить предѣлъ дѣйствіямъ секретаря Гадкаго", но городской голова не "положилъ предѣла" и дознанія не произвелъ. Теперь противъ г. Гадкаго и его соратниковъ, гласныхъ Трандафидова, Пищаленко и Шаца, начато судебное преслѣдованіе.

Предъидущій фактъ (Четинъ) -- фактъ простой, этотъ же фактъ представляетъ непостижимости усложненныя; тамъ мы имѣли дѣло съ лицомъ, здѣсь -- съ общественнымъ явленіемъ; въ первомъ случаѣ, недисциплинированное лицо ведетъ себя какъ "саврасъ безъ узды", не граждански, дико, потому что не имѣетъ никакого понятія объ обязанностяхъ, возлагаемыхъ общежитіемъ, сырая некультивированная сила увлекается инстинктомъ, возбужденнымъ слишкомъ приподнятымъ личнымъ чувствомъ, поэтому сила эта дѣйствуетъ непосредственно, въ гражданскомъ отношеніи глупо, но въ нравственномъ обликѣ выскочившаго изъ гражданскихъ предѣловъ лица вы не находите еще ничего испорченнаго, претящаго, отталкивающаго. Передъ вами желчный субъектъ, ошибающійся въ размѣрахъ своего личнаго достоинства и вполнѣ зависящій лишь отъ своего темперамента. Такіе дикіе люди дики потому, что ихъ не воспитала ни семья, ли школа, ни жизнь. Какими они вышли изъ утробы матери, такими они и остались. Въ то же время, эти люди могутъ быть недурными и если бы наша школа и наша жизнь занимались лучше воспитаніемъ, то подобные дички могли бы быть и культивированы, и приручены, могли бы быть пригодны и полезны для жизни.

Совсѣмъ не то люди типа г. Гацкаго. Это не сырой продуктъ утробной жизни, не дички, какими ихъ мать родила, это продукты культуры, продукты своеобразнаго склада русской общественной жизни, которая сформировалась еще допетровскою Русью и которую пытались сломить окончательно, но не сломили реформы прошлаго царствованія. Хотя Кіевлянинъ въ качествѣ патріотическаго органа объясняетъ дѣятельность г. Гадкаго тѣмъ, что онъ полякъ и подобралъ къ себѣ партію изъ "поляковъ" и "жидовъ", но, кажется, въ числѣ привлеченныхъ къ суду, кромѣ самого г. Гацкаго, нѣтъ ни одного польскаго и жидовскаго имени. Кіевлянинъ, умѣющій понимать правду, даже дѣлающій иногда замѣчанія Московскимъ Вѣдомостямъ, когда по обязанностямъ службы садится на своего програмнаго конька, прибѣгаетъ, къ сожалѣнію, къ совсѣмъ опошлившемуся и банальному способу "защиты русскихъ интересовъ", который бы уже давно пора сдать въ архивъ ржаваго и непригоднаго оружія. Непремѣнно намъ кто-нибудь да гадитъ: то нѣмецъ, то полякъ, то жидъ. Право, ужь пора бы кончить съ подобнымъ младенчествомъ и школьничествомъ, авось дѣла наши пошли бы лучше. У нашихъ финляндскихъ военныхъ инженеровъ не было ни жидовской, ни польской партіи, а посмотрите, какихъ они надѣлали чудесъ. Въ такихъ повсюду повторяющихся дѣлахъ виновато не лицо и не лица, а условія, создающія возможность подобныхъ противуобщественныхъ подвиговъ. Кіевлянинъ говоритъ, что г. Гацкій орудовалъ въ Звенигородкѣ болѣе четверти вѣка. Какъ хе это могло случиться? Какъ могло случиться, что г. Гацкій, уволенный сенатомъ, прячетъ указъ въ шкафъ и остается, попрежнему, на мѣстѣ; какъ могло случиться, что уволенный во второй разъ онъ опять остался на мѣстѣ? Очевидно, что г. Гацкій зналъ очень хорошо болото, въ которомъ хозяйничалъ. И еще бы ему его не знать, когда онъ въ немъ выросъ! Онъ зналъ не только болото, но и всѣхъ лягушекъ этого болота и на какую приманку какая изъ нихъ шла. Онъ велъ игру большую, захватывалъ широкій кругъ, но обращался всегда къ самымъ сквернымъ человѣческимъ инстинктамъ, потому что хорошо зналъ, какую школу жизни прошли тѣ, кого онъ доилъ. Съ одними онъ дѣйствовалъ на чувство страха, потому что они вырасли въ молчаніи и повиновеніи; съ другими дѣлился потому, что ихъ можно купить; третьихъ онъ убѣждалъ небылицами и тѣ вѣрили и молчали, не усматривая въ этихъ небылицахъ ничего невѣроятнаго или невозможнаго. Когда священникъ Бутовскій замѣтилъ скромно и со вздохомъ:

-- Прежняя времена, какъ видно, нисколько не измѣнились...

-- Да, батюшка,-- отвѣтилъ г. Гацкій съ видомъ голубицы и опустивъ глаза,-- безъ благодарности обойтись никакъ нельзя...

И всѣ вѣрили г. Гацкому. Да и отчего было ему не вѣрить? Развѣ дума не дала ему "извѣрительнаго отношенія" для хожденія по дѣламъ; развѣ онъ не гласный думы и не повѣренный ея, вродѣ тѣхъ адвокатовъ и юрисконсультовъ, которыхъ имѣютъ многія частныя и казенныя учрежденія? И вотъ дѣло запутывается: въ беззаконію примѣшивается законіе и ужь самъ г. Гацкій считаетъ себя настолько правымъ и чистымъ юридически, что прямо отрицаетъ возможность обвиненія его, какъ секретаря думы, и ссылается на указъ сената 29 октября 1880 г. и 13 января 1881 года. Нужно думать, что г. Гацкій достаточно искусился въ юридическихъ основаніяхъ и знаетъ хорошо извѣстныя юридическія формы, за которыми можно сидѣть безопасно, какъ за каменною стѣной. И если бы эти легальныя формы не охраняли г. Гадкаго, то какъ бы онъ могъ остаться два раза на мѣстѣ послѣ того, что его уволили и когда его не желаетъ населеніе цѣлаго города? Одного личнаго мужества для этого еще мало. А что у г. Гацкаго было "основаніе", можно видѣть еще и изъ того, что даже городской голова, когда его просили защитить честь города, ничѣмъ ее не защитилъ и жители должны были обратиться къ высшей административной власти края.

Чѣмъ же и кѣмъ держался г. Гацкій? Ужь, конечно, не высшею администраціей и не населеніемъ Звенигорода. И наверху, и внизу ему не было поддержки и въ городѣ онъ не пользовался популярностью. Говорятъ, что если кто навлекалъ на себя немилость г. Гацкаго, "тотъ преслѣдовался самымъ немилосерднымъ образомъ и только униженныя просьбы, соединенныя нерѣдко съ ползаніемъ у ногъ Гацкаго, смягчали его гнѣвъ и освобождали несчастнаго отъ дальнѣйшихъ непріятностей". Такой человѣкъ долженъ былъ вооружать противъ себя и онъ, все-таки, держался, и держался "болѣе четверти вѣка" потому, что его поддерживала "середина". Эта середина была и въ Звенигородкѣ, и въ Кіевѣ, и въ другихъ, конечно, мѣстахъ, гдѣ она была нужна г. Гацкому. Середина эта и не въ одной Звенигородкѣ изображаетъ собою хранительницу старыхъ обычаевъ и старыхъ порядковъ, противъ которыхъ ни суды, ни положенія, ни уложенія, ни мѣропріятія ничего не въ состояніи подѣлать, если рядомъ съ ними не возникаетъ сила общественная и настолько независимая, чтобы она могла нести прямо свою голову и смѣло расчищать болотные міазмы нашей болотной атмосферы. Г. Гацкій зналъ, конечно, хорошо, что смѣлыхъ голосовъ онъ противъ себя не встрѣтитъ или, я о крайней мѣрѣ, встрѣтитъ ихъ очень немного, что большинство той середины, отъ которой онъ зависѣть будетъ, или на его сторонѣ, или скромно опуститъ глаза и будетъ молчать, придерживаясь съ мудрою осторожностью русскаго общественнаго принципа: "моя хата съ краю". Въ городской жизни все должно бы быть общественнымъ; каждый камушекъ на улицѣ, казалось бы, долженъ быть общественнымъ добромъ, а, между тѣмъ, наша жизнь сложилась такъ, что у насъ все стало для насъ постороннимъ, и не только городское благоустройство, но даже гимназіи и школы, въ которыхъ учатся наши дѣти, и городскія учрежденія, завѣдывающія нашими дѣлами, для насъ совсѣмъ что-то чужое. И вотъ обыватели считаютъ себя чуждыми городскихъ учрежденій, а городскія учрежденія считаютъ себя чуждыми обывателей и, въ концѣ-концовъ (если воздухъ уже очень сопрется), получается болото или "середина? на которой и распускаются такіе цвѣты, какъ г. Гадкій.

Было время, когда и столичная, и провинціальная печать имѣла повышенный тонъ потому, что у нея было повышенное общественное чувство. Теперь камертонъ совсѣмъ упалъ я наши газетные публицисты притупили свои перья, развели чернила водой. Теперешній читатель, заваливаемый массою фактовъ, опускаетъ безпомощно руки и совершенно безплодно устремляетъ вопросительный взглядъ на нашу безмолвную печать, ожидая отъ нея какого-нибудь разъясненія. До печать, разучившаяся обобщеніямъ, молчитъ.

Мнѣ думается, что на публику клевещутъ, что ей нужны больше всего фельетоны и легкое чтеніе. Если такое чтеніе нужно для одной части публики, едва начавшей читать и составляющей приготовительный классъ читателей, то есть еще и другая публика, объ умственныхъ интересахъ которой обязательнѣе всего думать печати, если она понимаетъ, что она есть органъ общественнаго мнѣнія и должна служить этому мнѣнію. И объ этой-то именно части публики у насъ и думаютъ меньше всего, точно печать существуетъ только для приготовительнаго класса. Отъ этого страннаго положенія, созданнаго себѣ печатью, получается совсѣмъ фальшивая общая картина состоянія нашего общества. Посторонній наблюдатель, пожелавшій составить себѣ мнѣніе объ обществѣ по печати, не можетъ не придти къ заключенію, что наше общество ни о чемъ не думаетъ, и, въ то же время, онъ не можетъ не позавидовать спокойному я безмятежному состоянію нашей жизни, настолько уже осѣвшей, установившейся и пришедшей въ стройный порядокъ, что вамъ нечего больше желать, не къ чему стремиться и довольно одного созерцательнаго отношенія къ повседневнымъ фактамъ, стройно совершающимъ свое теченіе на общее благополучіе и счастье.


Н. Шелгуновъ.


"Русская Мысль", кн. VI, 1886