# Стихотворения

Н И Шибаев

Неаполь

Элегия

НЕАПОЛЬ.


Когда, какъ геній самовластный,

Мечта крылатая умчитъ

Меня туда, гдѣ всѣмъ дивитъ

Неаполь пышный и прекрасный,

И вдругъ откроетъ предо мной

Великолѣпныя картины:

И неба куполъ голубой,

И моря свѣтлыя равнины,

Террасы, гавань, корабли,

Сорренто, рощи, Апеннины

И блескъ полуденной земли;

И вамъ роскошная прохлада

Дохнетъ на жаркіе брега,

Гдѣ на цвѣтущие луга

Низходятъ горы винограда;

Гдѣ стѣны хижинъ и дворцовъ

Въ садахъ лимонныхъ изчезаютъ;

Гдѣ веселъ шумъ ночныхъ пировъ;

Гдѣ очи женщины сверкаютъ,

Какъ пламя черныхъ обллковъ:

Тогда, восторгомъ упоенный,

Я говорю: зачѣмъ не тамъ

Я трачу жизни срокъ мгновенный?

И ужъ готовъ я по волнамъ

Нестись въ тотъ край благословенный --

Когда жъ смятенныхъ чувствъ моихъ

Утихнетъ первое волненье;

И вспомню я друзей, родныхъ,

Мѣста, гдѣ принялъ я рожденье,

Отчизны сладостный языкъ,

Который слышать я привыкъ;

На коемъ выражалъ печали,

Надежды, радости мои

И милыя уста слагали

Мнѣ рѣчи дружбы и любви.

Когда вдругь памяти предстанетъ

Все, что покинуть должно мнѣ;

О чемъ на дальней сторонѣ

Душа грустить невольно станетъ:

Тогда Неаполь новый видъ

Пріемлетъ быстро предо мною

И ужь роскошной красотою

Моей мечты не веселитъ.

Я зрю Везувій задымленный,

Судьбу Помпеи поглощенной,

Разврата грязные слѣды,

Лохмотья черни угнетенной,

И ножъ разбоя и вражды.

Тамъ все, и люди и природа

Въ сокрытомъ пламени кипятъ,

Какъ лава страсти тамъ горятъ!

Тамъ безгранична ихъ свобода!


ЭЛЕГIЯ.


Нѣдолго теплый вѣтеръ лѣта

Играетъ яхонтомъ Невы,

И ночи, нѣгой полусвѣта,

Дарятъ поклонниковъ любви;

Недолго здѣсь въ садахъ тѣнистыхъ,

Поетъ веселый соловей,

И Флора сѣверныхъ полей

Ласкаетъ жизнь цвѣтовъ душистыхъ.

Здѣсь, надъ обиженной землей,

Недолго солнца шаръ златой

Лунами жаркими сіяетъ;

Какъ прихоть дѣвы молодой,

Такъ быстро лѣто изчезаетъ,

Внезапно осень налетитъ:

Сорветъ съ земли нарядъ роскошный

И хладной бурей возвѣститъ

Приходъ царицы полунощной.

Зима на сѣверѣ дика:

Морозъ хруститъ и въ искрахъ блещетъ,

И сладкошумная рѣка

Подъ крышей льдистою не плещетъ.

Какъ трупъ подъ бѣлой пеленой,

Обезображенное полѣ

Лежитъ подъ ризой снѣговой;

Ужь не поетъ о сладкой волѣ

Пѣвецъ пернатый: онъ изчезъ,

Онъ улетѣлъ къ веснѣ далекой;

И мраченъ опустѣлый лѣсъ

Объятый тишиной глубокой,

Сводъ неба дремлетъ въ сѣрой мглѣ,

Всѣ тихо, мертво на землѣ,

Лишь по ночамъ играетъ вьюга,

Какъ свистъ призывный грабежа,

Какъ гнѣвный ропотъ мятежа,

Какъ стонъ послѣдняго недуга.

Дика, угрюма и страшна

Здѣсь долгая зима, и мнится,

Смошря на свѣтъ, что ужь весна

Къ намъ никогда не возвратится,

И такъ къ снѣгамъ привыкнемъ мы,

Что память намъ ужъ не рисуетъ

Красотъ весны, и видъ зимы

Уныньемъ сладкимъ насъ волнуетъ.

Такъ, послѣ краткикъ счастья дней,

Когда постигнутъ насъ страданья

И грозной тяжестью своей

Задавятъ смѣлыя желанья,

Мы такъ ужь къ долѣ роковой

Привыкнемъ хладною душой,

Что и не ждемъ, чтобъ наслажденья

Намъ возврашила жизни даль,

И намъ тогда сладка печаль,

Какъ прежде радости волненье.

Ш. . . б ... въ.


Сѣверные цвѣты на 1831 годъ