# Палач. Песенный сказ

Александр Васильевич Ширяевец

Александр Ширяевец


Палач. Песенный сказ


Оригинал здесь -- http://nk-poety.narod.ru/win/main/main.html


ПАЛАЧ

ПЕСЕННЫЙ СКАЗ

1924


I


День ласкался, весел и лазорев,

Малым, старым будоражил кровь.

В этот день он по цареву слову

Пять удалых отрубил голов.


Четверо-то были супостаты,

Кровянили все пути на Брынь.

Пятый был веселым, кудреватым,

Не хватался в страхе за вихры.


Не скулил, как те, на комья глины

Не упал, не плакал, не просил...

Вышел к плахе, словно именинник,

Поклонился нищенской Руси:

-- Вы простите, сирые и смерды!

Не вините -- ради вас я сгиб!

Посытнее, царь-отец, обедай,

Голову возьми на пироги!


Оттолкнул попишку в черной рясе,

Усмехнулся палачу -- ему:

-- Ну-ка, братец, половчее хрястни! --

И скатился в земляную тьму...


День плескался лаской и лазорью,

Девьи щеки рдели, как кумач.

Веселились и луга, и взгорья,

Но не весел был седой палач.


Ночью месяц заиграл на скатах,

Вспыхнули кресты у Покрова.

А ему все снился кудреватый,

Чудились последние слова.


II


Кажет солнышко

Лицо вешнее,

В зарянице

Купола.

-- Что же, женушка,

Не прежняя,

Отчего невесела?


У божницы

Хороводиться

Со свечами али прок?

Брось угодников и угодниц-то,

Государев вспень медок!


Молча женка снеди ставила,

Полнит чашу до краев,

Только вспыхнула черным заревом

От усмешливых этих слов.


-- Ну и ладная! Ну и баская!

Слаще пасхи-кулича!

Да почто ж глядишь с опаскою

На хрыча, на палача?


Ой, как вздрогнула! Ой, как грохнулась

На дубовую скамью!

Да вот крикнула, да вот охнула,

Тайну выдала свою...


Ай, проклятье, ай, бездольице!

Что ж угодники молчат!

Ведь как молится! Только молится

Не за старого хрыча --

Палача.


III


В кружале крик --

Гуляет сброд.

Гроза-старик

Запоем пьет.

-- Чего жалеть!

К чему добро!

Спускай и медь

И серебро!


Трень-трень-трень-трень-трень!

Ха-ха-ха! Топ-топ!

А палач, как пень,

Не расхмурит лоб.


Трень-трень-трень-трень-трень!

Языком звони!

-- Эй, кафтан надень!

-- Ковшик хватани!


Гугнявит дьяк:

-- Ах, мать растак!

Винюсь: люблю

Жену твою!


-- Что? Ах, ты... --

Бац!

Дрожит изба!

Дьяка за дверь, --

Гугни теперь.


Трень-трень-трень-трень-трень!

Языком звони!

Эй, запрячь кистень,

Ворот расстегни!

Кто там сказал про кровь?..

-- Вина!


Да чьи ж глаза

В слюде окна?

С чего знобит,

Мутит мозги?

Чей смех: руби!

-- Уйди... сгинь! сгинь!


Трень-трень-трень-трень-трень!

Бряк об стол, как пень.

Трень-трень-трень! Ха-ха!

Долго ль до греха?


IV


Наорались вдосталь певни,

Синим небо залило,

Солнце кинуло молельни,

В гусли загуслярило:


Эй, вставайте, лежебоки!

Выходи, не мешкая!

А не то слетят сороки,

Заклюют усмешкою!


За работу с песней красной,

С думами сокольими,

Чтобы молвить: не напрасно

Жили -- своеволили!


V


Брел домой, сгибая плечи,

Муж-запойник в третий день,

Не горят пред Спасом свечи,

Нету женки, нет нигде.


Сапожок сафьянный брошен,

Кольца, серьги на полу.

Только кошка с пухлой рожей

Отсыпается в углу.


-- Нет. Ну, ладно же! Достану!

Вздыблю! Не уйти тебе!

Веницейские стаканы

Раззвенелись по избе.


Аксамиты смяты в груду.

-- Да куда ж бежать с тоски? --

Перегляды, пересуды,

Чешут бабы языки.


На знакомый полушалок

Харкнул, сапожищем ткнул

И опять, опять в кружало

К балалайкам и вину.


-- Эй, пляши, леса и горы!

Нету счета серебру!..

И опять царевна свора

Кличет к делу-топору.


VI


Ой, и мчатся дни-быструхи

Неугончивые,

Не успеешь оглянуться

И очухаться!

Заходили Русью слухи

Переметчивые,

Из конца в конец метнутся,

Послухайте-ка:

Объявился-разгулялся атаман удал,

Беспорточникам -- утеха, богачам -- беда.

А еще беда спесивой знати приказной,

Скольких в петлю проводили с песней озорной:


Поболтайся, повиси!

Пузо-брюхо растяси!

Будем боровом гулять

Да поганить землю-мать!

-- Ну, и шалая ватага! В тыщу человек!

Атаман-то, значит, -- баба! Не пымать вовек!

Даден ей зарок великий взять царя в полон --

За дружка: на месте лобном жисть окончил он.

Бают: видели на Всполье самое вчерась,

У царя со страха шапка с плеши сорвалась.

Не с того ль холопы грабят барское добро,

Не с того ли с новой плахи хлещет кровь ведром?

Не с того ли шлют заставы да на все пути,

Атамановскую славу сцапать-загасить?

Ой, и мчатся дни-быструхи,

Неугончивые,

Не успеешь оглянуться

И очухаться!

Заходили Русью слухи

Переметчивые,

Из конца в конец метнутся...

Ой, не слухайте!


VII


Сладко, валко московитам спится,

Лишь на вышках не заснет дозор,

Да не спится палачу в светлице,

Не задремлет с давних пор.


-- Вон про что калякают в народе!

Али правда?.. Ой, не одному

Быть в застенке! Месяц колобродит

В пасмурном заоблачном дыму.


Стукнул, брякнул сторож в колотушку,

Гавкнул пес споросонок у ворот.

Пуховую мнет палач подушку,

Шелковое одеяло рвет.


-- Сгрудят бабу! Право слово, сгрудят!

Государь-царь на расправу скор!

Будет угощеньице паскуде!

Вот уж встречу! Навострю топор!


Ненароком столько насказали

О тебе, беспутница, везде!

Попадись! Да чьими же глазами

Побледнелый месяц поглядел?


Вольны кудри чьи же разметались?

Чьи слова шепнули тальники?

Отчего забилось сердце, сжалось,

Леденит железные виски?


VIII


Не успело солнце в руки гусли взять,

Расстегнуть кафтан кармазиновый,

Полетела молвь по Москве гулять,

Будто вороны пасть разинули:

Тащут бабу-атамана

Ко приказному двору,

Ко приказному двору,

К палачеву топору.


Выдал бабу окаянный,

Пустопляс, гугнявый дьяк!

Ах ты, мать его растак!

Пустопляс, гугнявый дьяк!


Не успело солнце щегольнуть-запеть,

Выйти козырем пред селами, --

Вот сорвется смерть, вот нагнется смерть

Над глазами над сокольими.


IX


Выходили

Бирючи --

Горлачи,

Завопили

Горлачи --

Бирючи,

Созываючи,

Скликаючи

Народ

Из всех ворот:


-- Будут голову смутьянную рубить,

Будут славу государеву трубить!

А палач-то лют и дюж,

А палач-то ейный муж.


-- Эй, вали валом!

Эй, гуди гудом!

Эй, на ус мотай!

Приходили

Бирючи --

Горлачи,

Провопили

Бирючи

До ночи

За царевы калачи.


X


День смутьянил, бражничал гульливо

В звоне сбруи, в храпе жеребцов,

В этот день к диковинному диву

Съехались-сошлись со всех концов:


От Пыжей, с Остоженки, с Басманной,

Из Таганки и от деревень,

Перегрудились ордой горланной,

Где топор горел, как день.


Заодно все дрогнули: гляди-кась!

И утихли шепоты и гул.

Индо каменный Иван Великий

Золотую голову нагнул.


-- Ну и ладная! Ну и баская!

Своевольные уста!

А повадка атаманская,

Не гнетет ни робь, ни страх!


Запечалились смерды, нищие,

Засутулились хил и дюж,

Заворчала знать глазищами:

-- Вот уж встренет женку муж.


А она идет -- головушка не клонится,

А угодникам-святителям не молится,

Не склоняется у шапки государевой,

А идет, как будто заревом одаривает!


Еще больше знать-бояре улюлюкают:

-- Не длинен правеж с бесчинницей-гадюкою!

-- А и влить ей в глотку олова, сорвать кумач!

-- А руби ей голову, руби, палач!


Затрубил трубач:

-- Начинай, палач!


Вытирал палач с лица крупен пот,

Грозовой топор, ой топор берет!

Зашарахались конные, пешие,

Закричал палач: -- "Напотешусь я!"


А тут жена мужу глянула

В его буркалы бесстыжие,

Говорит ему таковы слова,

Не от тех ли слов ветры стихнули:


-- Зарубить меня ты силен-волен,

Да ведь правду-мать не загнать в полон!

Эй, насильники зажирелые!

Без меня мое дело сделают!


Отворяй, палач, мою кровь-руду,

Не один алтын, не один дадут.

Как расхлопался царь глазищами,

Подлыгалы, спесь да знать!

Как взбурлили смерды, нищие,

Словно встали воевать.


-- Ну и ладная! Ну и баская!

Не поверить, не сгасить

Ни запугами, ни острастками

Атамановскую прыть!


А и что ж ты, палач, на расправу не скор?

А и что ж ты, палач, опустил топор?

А и что с палачом нынче деется?

И с чего ныне кровь не безделица?


Аль прожгло слепоту-глухоту да смрад?

Отчего твои руки, палач, дрожат?

Затрубил трубач:

-- Начинай, палач!


И взметнулся он, и охнул

Сброд прислужный, и кричат,

Как топор широкий грохнул

У царева у плеча:

-- Взбесновался, что ли, леший!

Не бывало никогда!

И над царской дышат плешью,

А народ-то кто куда!


-- Промах! Дьявол! -- Как спросонка,

Руганул палач судьбу. --

Ты дозволь, дозволь мне, женка,

Во едином лечь гробу!


XI


Ой, и мчатся дни-быструхи

Неугончивые,

Не успеешь оглянуться

И очухаться!

Заходили Русью слухи

Переметчивые,

Из конца в конец метнутся,

Дослухайте-ка:

Сгиб палач у Покрова,

Умирал, зарок давал:

-- Ты сними, сними, кровяник-топор,

Мой великий грех-зазор!

Ты сумей-сумей до самых плеч

Кривде голову отсечь,

Чтоб на белом на свету, свету

Позабыли маету...


Вот что бают до ночи

Малыши, бородачи!

Видно, молвь-то неспроста,

Значит, будет вольгота!


XII


Звонко, звонко утро дышит, --

К черту сны и марево!

Залихватски солнце вышло,

В гусли загуслярило:

За работу с песней красной,

С думами сокольими,

Чтобы молвить: не напрасно

Жили-своеволили.


1924