# На крайнем северо-востоке Сибири. Дионео. Спб., 1895 г

Исаак Владимирович Шкловский

На крайнемъ сѣверо-востокѣ Сибири. Діонео. Спб., 1895 г. Авторъ книги провелъ въ Колымскомъ краѣ четыре года. Рѣдко приходится слышать что-нибудь объ этой Богомъ забытой странѣ; еще рѣже удается знакомиться съ ней изъ первыхъ рукъ, отъ человѣка, только что оттуда вернувшагося. Понятно поэтому, что разсматриваемые очерки уже по самому своему содержанію представляютъ большой интересъ. Но г. Діонео -- не простой наблюдатель: онъ ознакомился съ литературой предмета и свои книжныя свѣдѣнія о странѣ и ея обитателяхъ пытается провѣрить на фактахъ дѣйствительности. Такимъ образомъ, изъ книги его мы могли бы получить полное понятіе о природѣ Колымскаго края, характерѣ и промыслахъ населенія. Можетъ быть, съ теченіемъ времени г. Діонео и дастъ намъ такую обстоятельную монографію: матеріаловъ у него, повидимому, вполнѣ достаточно и для такой работы онъ находится въ особенно благопріятныхъ условіяхъ. Совсѣмъ другой характеръ имѣетъ разбираемая книга. Это рядъ легкихъ, полубеллетристическикъ очерковъ, пересыпанныхъ экскурсіями въ область поэзіи. Г. Діонео писалъ ихъ не сразу и, притомъ, для большой публики. Этимъ опредѣляются и достоинства, и недостатки книги. Она доступна для каждаго, любопытныя свѣдѣнія, въ ней сообщаемыя, проникнутъ въ массу и во многихъ читателяхъ возбудятъ желаніе болѣе серьезно познакомиться съ жизнью нашихъ далекихъ окраинъ. Но, съ другой стороны, именно такого серьезнаго знакомства не даетъ книга г. Діонео: она слишкомъ легковѣсна, въ цѣломъ -- недостаточно продумана авторомъ и скомпанована имъ черезъ-чуръ поспѣшно. Поэтому очерки его, набросанные безъ системы и не согласованные другъ съ другомъ, оставятъ гораздо меньшее впечатлѣніе и принесутъ гораздо меньше пользы, чѣмъ можно было бы ожидать отъ особенностей предмета, подготовки и талантливости автора. Передъ нами огромная, пустынная страна, заселенная здѣсь и тамъ разбросанными группами дикарей. Десять мѣсяцевъ въ году скована она холодомъ. Температура колеблется между -- 62,8о и +28о Ц. Земля промерзла глубже, чѣмъ на 100 саж., лѣтомъ она оттаиваетъ всего лишь на нѣсколько вершковъ. Земледѣліе поэтому немыслимо. Въ ноябрѣ уже начинается безконечная полярная ночь. "Въ концѣ XIX вѣка,-- говоритъ г. Діонео,-- тысячи людей ведутъ (здѣсь) жизнь троглодитовъ: не знаютъ хлѣба, вынуждены обходиться безъ соли, добываютъ огонь первобытнымъ способомъ, треніемъ, не знаютъ употребленія мыла, обходятся безъ бѣлья, надѣвая мѣховую одежду прямо на голое тѣло. И такъ живутъ не только дикари, но и русскіе. Всѣ живутъ въ вѣчномъ трепетѣ, что поздно вскроется рѣка или же затопитъ вода тони, и тогда наступитъ голодъ, со всѣми ужасами его, не исключая смерти". Единственною пищей служитъ сырая, мерзлая рыба (строганина) безъ соли; вмѣсто чая, употребляются брусничные листья, а курить приходится крошеную ровдугу (замшу). Впереди дикарей ждетъ неизбѣжное угасаніе. Русскіе принесли сюда оспу, сифилисъ и водку, и эти три спутника цивилизаціи быстро дѣлаютъ свое дѣло. Оспа выкосила въ 1889 г. въ Колымскомъ краѣ все племя коряковъ; отъ чуваншевъ остался одинъ человѣкъ, отъ юкагиръ -- немногимъ болѣе. "Полное исчезновеніе людей въ округѣ лишь вопросъ времени". Весь этотъ жалкій край отданъ во власть предпріимчивымъ, но безчеловѣчнымъ купцамъ и ссыльно-поселенцамъ (хайлахамъ). Особенно ужасны послѣдніе. Въ Колымскій край, носящій оффиціальное названіе "мѣста, для жительства неудобныя", попадаютъ только самые ужасные, самые закоренѣлые преступники: это -- послѣдняя стадія наказанія, такъ какъ дальше уже ссылать некуда. Содержаніе ихъ ложится на дикарей страшнымъ бременемъ. По мѣстнымъ цѣнамъ содержаніе хайлаха обходится улусу въ мѣсяцъ рублей 11--12. "И это тогда,-- восклицаетъ г. Діонео,-- когда сами якуты цѣлыя сутки живутъ корой, въ которую для вкуса брошена ложка кислаго молока, когда въ Верхоянскомъ округѣ, чтобы не умереть съ голоду, большинство якутовъ питается полевыми мышами!" "Близъ Пижне-Кблымска есть кланъ якутовъ, состоящій изъ 18 человѣкъ, а, между тѣмъ, кланъ этотъ кормитъ 14 поселенцевъ".Хайлахъ дѣлается полнымъ хозяиномъ въ селеніи добродушныхъ и миролюбивыхъ дикарей. Томится онъ среди нихъ страшно и можно себѣ представить, что онъ продѣлываетъ отъ скуки и озлобленія съ несчастными. "Когда я былъ въ Колымскомъ краѣ,-- пишетъ г. Діонео, -- одинъ поселенецъ бросилъ безъ всякаго повода ребенка "княжца" въ топящійся комелекъ и придерживалъ его тамъ клюкой, пока малютка не сгорѣлъ" (?!). Центральная администрація совершенно безсильна въ этой странѣ, гдѣ почта изъ Якутска въ Средне-Колымскъ приходитъ разъ въ четыре мѣсяца, а въ Нижне-Колымскъ -- разъ въ годъ. Вотъ обращики воздѣйствія этой администраціи, говорящіе сами за себя: "Получилъ разъ В. (мѣстный исправникъ),-- разсказываетъ нашъ авторъ,-- изъ Якутска копченую рыбу и бумагу: "въ виду недостатка въ соли, не найдетъ ли возможнымъ исправникъ привить копченіе рыбы?" Сейчасъ же были собраны обыватели. "Эй вы!... не смѣть больше солить рыбу! Коптите ее!" -- объявилъ В. Начался промыселъ. Весь уловъ сволокли на берегъ, гдѣ были устроены коптильни. Такъ какъ никто не зналъ, какъ приняться за дѣло, то рыбу попекли, но не прокоптили. Рыба испортилась; уже съ осени ѣли какую-то гниль". Весной наступилъ настоящій голодъ. Къ счастью населенія, В. былъ отозванъ; пріѣхалъ другой исправникъ. "Не успѣлъ онъ еще вылѣзть изъ нартъ, какъ къ нему явилась депутація: "Ваше высокоблагородіе, а мы рыбу коптить станемъ?-- робко спросила она.-- Это ваше дѣло.-- Значитъ, можно солить?-- еще не вѣря себѣ отъ радости крикнула депутація.-- Какъ хотите! Это дѣло не исправника.-- Солите, ребята, солите, солите!-- стала, какъ сумасшедшая, кричать депутація, размахивая руками. Батюшку просили отслужить благодарственный молебенъ. Цѣлый день звонили въ колокола и палили изъ ружей. Теперь, когда колымчанинъ желаетъ датировать какое-нибудь событіе, онъ говоритъ: "это было столько-то лѣтъ до или послѣ того, какъ мы рыбу коптили". Въ другой разъ въ Гижигинскомъ округѣ (находящемся сравнительно въ лучшихъ условіяхъ) мѣстный исправникъ сошелъ съ ума и провозгласилъ себя главнымъ богомъ ламутскаго и якутскаго пантеона. Въ него увѣровали не только обыватели, но и діаконъ мѣстной церкви. Три года прошло, пока этого новаго бога удалось увезти во Владивостокъ и посадить въ домъ сумасшедшихъ.

Грустныя мысли навѣваетъ чтеніе книги г. Діонео: она способна расшевелить самаго сухого человѣка и, закрывая ее, читатель, какъ бы мало ни былъ онъ склоненъ къ сантиментальности, невольно воскликнетъ вмѣстѣ съ авторомъ: "Когда же солнце правды и любви засіяетъ надъ холоднымъ краемъ и обогрѣетъ этихъ жалкихъ дикарей? Неужели же тогда, когда весь край превратится въ могилу?"


"Русская Мысль", кн.VII, 1895