# Удар в душу

Иван Сергеевич Шмелев

Удар в душу. Газ. Сегодня, Рига, 14.1.1930


## УДАР В ДУШУ


Слово, сказанное на собрании 16-го ноября в Париже, в день поминовения павших в борьбе с большевиками.


Среди жертв большевистского погрома есть жертва, значение которой не всеми, может быть, постигается с должною полнотой и ясностью: эта жертва -- литература наша, художественное слово русское. Иные скажут: пролито столько крови, какой разгром... что пред этим -- слово! Невелика потеря, еще запишут. Плакать о зеркальце, когда все в пожаре... Но так ли это?

Художественная литература, это -- духовная ткань жизни, душа народа, выражение его духовных устремлений, великая движущая сила; без этой силы, как и без веры в Высшее, народ обращается в скотов. Помните древнее написанное на Храме "гноти за автон" -- "познай себя"? Оно -- выражение искусства, сущность его глубин. Через него, путями, свойственными ему, человечество входит в Храм, близится к Божетсву. Подлинное искусство слова, художественная литература -- утоление духовной жажды, путь из пустыни мрачной где человек влачится. Слово, путями образов, разкрывает мир, человека, показывает человеку Божество. Слово -- возносит человека на высоты, ближе к Богу. Литература всякого народа -- его правда, его стремления и идеалы; его, скажу я, судьбы. Нет народа без литературы, как нет народа без Божества. В религии -- две вечных, борющихся силы: Бог и Дьявол. Тоже и в искусстве Слова: добро и зло, высоты и преисподняя, свет -- тьма. Истинное искусство -- свет всегда. Истинное искусство -- Божие искусство. Оно возводит человека на высоты, к совершенству, живит и манит к идеалу. Истинное искусство -- вдохновенно, "божественный глагол", тоска земли по небу, "тихая песня" ангела, -- помните Лермонтова "По небу полуночи Ангел летел"? Истинное искусство глубинно-религиозно.

Вспомните слово Достоевского о Пушкине, вспомните Пушкинского "Пророка", -- снеговую вершину Пушкина!

"Духовной жаждою томим.

"В пустыне мрачной я влачился,

"И шестикрылый серафим

"На перепутьи мне явился".

Искусство, это -- шественный, серафим; оно -- целитель духовной, томящей жажды. Но, какое?.. "Божественный глагол", глас Божий, -- вот какое.

"Но лишь божественный глагол

"До слуха чуткого коснется

"Душа поэта встрепенется,

"Как пробудившийся орел".

Светлое, божеское искусство. Ему, вдохновенному, открыто все: "и неба содраганье, и горний ангелов полет, и гад морских подвозный ход, и дольней лозы прозябанье". Через познание, через раскрытие человека и мира, -- к божьему, как беспредельному совершенству, -- вот что такое истинное, вдохновенное искусство. Язык его -- правда, Правда, пламенная правда, как "уголь, пылающий огнем". Без вдохновенного искусства слова-образа -- погиб человек, пропали его полеты -- взлеты к идеалу: в самодовольнейшего скота обратится он.

Величайшие наши -- Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тютчев, Достоевский, Толстой... -- жрецы этого высокого искусства, -- трепетно вдохновенные. Достоевский спускался и нас уводил в низины и тьму человеческого духа и естества, дабы познать сокровенное и потрясти, и умудренных и потрясенных, вывести на высоты, к свету, на пути Божьи. Высокое, вдохновенное искусство слова -- уже пророчество.

И вот, разрушая все, следуя своей дьявольской природе, большевизм не мог, конечно, не нанести "удара в душу" -- в светлое искусство слова, в "божественный глагол". И он нанес его, как дьяволу посильно.

В России вдохновенное слово замерло. Оно может звучать в душе "божественный глагол" может коснуться слуха тонкого, душа может и встрепенуться... но никто не услышит и не обретет радости, призыва к жизни, чистой и достойной... никто, по слову нашего поэта, не повторит:

"И счастье я могу постигнуть на земле,

"И в небесах я вижу Бога!"

В России вдохновенное слово в цепях, в запрете. В России -- душа молчит. Лишаемый Церкви всячески, русский народ лишен и вдохновенного слова, вольного слова-творчества. У него отняты водители его духа, его писатели истинные. Вырваны близкие возможности их иметь. Вдумайтесь, какая потеря для России -- на годы, годы. Преемственность уничтожена. В сотнях тысяч погибших из образованнейшего класса -- несомненно, погибли ценнейшие единицы, возможные будущие вожди духовные, возможные славные творцы Словом. Скажут: велика Россия, сто пятьдесят миллионов, -- еще будут! Да, будут. Может быть, через столетие будут. Вспомните: надо было пройти столетию от Петра, чтобы Россия обрела Пушкина! Будут, когда опять образуется плодоносный слой, высокой культурной одаренности. Преемственность смыта кровью. Да, с народных толщь, доведенных до одичания, только путем долголетнего просвещения, могут подняться великаны Слова-Духа. Вспомните знаменитого Павлова -- о наследственности навыков, о преемственности свойств через поколения... Какие теперь там навыки и свойства?...

Мало того. Истребив духовные силы нации, закрыв, где можно, выходы художественному глаголу, большевики открыли выход другому искусству слова -- темному, низменному, дьяволову. Их искусство -- будит в человеке низшее: похоти, злобу, ненависть к человеку, издевку над духом человека. Разрушив Храм, они открыли кабак, публичный бом, подвал в литературе, -- дозволили и поощряют. Там такого искусства много. Оно не поет, оно -- орет. Оно не Божье, не от шестикрылого серафима, не глаголом жжет сердца людей, а сжигает дьяволовым огнем последнее человеческое, что еще уцелело в людях. Там, за редкими исключениями чутких писателей, с сомкнутыми устами, с стесненным сердцем, -- расцвела похабщина, развеселое зубоскальство -- смех, -- изредка, смех сквозь слезы, у чутких. Такое искусство там, что даже читатель массовый, как будто чутья лишенный, и тот начинает возмущаться. Ему начинает претить, и он спасает душу свою, отыскивая в разгроме, творчество прежних поколений. Но молодежь отравлена прививкой этого искусства грязи и плоти-похоти и отпечаток сего -- на жизни. Такому, мутному, грязному искусству пути широко открыты. Слово взято на службу к Дьяволу, сила, слову присущая, творит зло: испепеляет душу.

Великая это сила -- Слово! Утрата его -- великая утрата: ее глубины непостигаемы до конца.

А теперь вспомним: расстрелянного поэта, благородного Гумилева; погибшего преждевременно от противоречий в себе и от потрясений, и от цынги, -- Александра Блока; талантливого журналиста и борца Виктора Севского, расстрелянного; замолкнувшего от потрясений и цепей, скончавшегося в немоте, Федора Сологуба; истерзанного сердцем за Россию, Леонида Андреева; молодого поэта и героя Канегисера и иных, покончивших с собою, не вынесших паскудства жизни, когда-то певших гимны большевизму и вдруг понявших... -- поэт Есенин, писатель Соболь... и многих, неоткрывшихся... Помянем их в молчаньи. Но... неугасимо-вечен Свет Господень, Божественный глагол -- незаглушим. Томление духа -- властно. Россия ждет... уловит чутким слухом божественный глагол и... "встрепенется, как пробудившийся орел".