# Артур Шопенгауэр. Куно Фишер. Издание Московского Психологического Общества

Артур Шопенгауэр

Артуръ Шопенгауэръ. Куно Фишеръ. Изданіе Московскаго Психологическаго Общества. Переводъ съ нѣмецкаго. Подъ редакціей В. П. Преображенскаго. М., 1896 г. Эта книга представляетъ собою переводъ восьмого тома извѣстнаго произведенія Куно Фишера Geschichte der neueren Philosophie. Первый выпускъ ея, содержащій біографію знаменитаго мыслителя, вышелъ въ свѣтъ еще въ началѣ 1894 года и обратилъ на себя вниманіе читающей публики.

К. Фишеръ -- старый знакомецъ русскаго общества, и уже въ 1862--1864 гг. H. Н. Страховъ перевелъ четыре тома его Исторіи новой философіи, которые, впрочемъ, теперь потеряли свое былое значеніе, потому что подлинникъ радикально переработанъ и дополненъ новыми отдѣлами. Высокія достоинства К. Фишера, какъ историка отвлеченной мысли, давно признаны и оцѣнены. Никто не умѣетъ говорить о философскихъ системахъ такъ просто, ясно и красиво, какъ онъ; никто не дѣлаетъ болѣе доступными вершины человѣческой абстракціи, ни за кѣмъ вы не пойдете въ глубь метафизическихъ ученій такъ увѣренно и спокойно, какъ за нимъ. Онъ авторитетно ведетъ читателя по извилинамъ запутанныхъ теорій, и то, что прежде казалось противорѣчивымъ, темнымъ и непонятнымъ, въ его изложеніи проясняется и получаетъ необыкновенную стройность; въ этомъ отношеніи К. Фишеръ заходитъ иногда даже слишкомъ далеко, и его не безъ основанія упрекаютъ въ томъ, что въ своемъ желаніи представить данную систему, какъ одно органическое цѣлое, онъ игнорируетъ возбуждаемые ею недоумѣнія, споры и толкованія и, усыпляя критическую тенденцію своихъ читателей, показываетъ имъ въ свѣтѣ догматической несомнѣнности тѣ пункты, которые на самомъ дѣлѣ могутъ пониматься и такъ, и иначе, и о которыхъ, дѣйствительно, существуютъ различныя мнѣнія. Эта отрицательная черта К. Фишера находится въ тѣсной связи съ тою положительной особенностью его, что, говоря о томъ или другомъ философѣ, онъ всецѣло проникается имъ, такъ сказать -- входитъ въ него, переноситъ въ себя его умственную работу, весь сложный процессъ его интеллектуальнаго развитія, и поэтому невольно отъ себя уже сглаживаетъ шероховатости и восполняетъ недостающія звенья; въ чужое ученіе К. Фишеръ углубляется такъ, что оно становится какъ бы его собственнымъ.

Въ книгѣ, посвященной Шопенгауэру, К. Фишеръ остался вѣренъ замѣчательному изяществу своего стиля и увлекательной манерѣ своего разсказа. Біографія нѣмецкаго пессимиста передана такъ, что она читается съ захватывающимъ интересомъ, читается, какъ художественное произведеніе. К. Фишеръ сообщаетъ множество фактовъ изъ внѣшней и внутренней жизни геніальнаго философа, и всѣ эти факты, существенные и второстепенные, важные и детальные, даютъ яркій и полный образъ Шопенгауэра. К. Фишеръ съ поразительной обстоятельностью воспользовался всѣмъ, что только могло служить для характеристики великаго мыслителя и окружавшей его обстановки; изъ собственныхъ произведеній Шопенгауэра, изъ воспоминаній его друзей и учениковъ, изъ его переписки -- отовсюду извлекъ онъ обильныя свѣдѣнія и сумѣлъ расположить ихъ такъ, что вмѣстѣ они образуютъ непрерывное и гармоническое повѣствованіе. Нравственная личность творца Міра какъ воля и представленіе не нравится К. Фишеру, и онъ этого нисколько не скрываетъ; но должная объективность всюду соблюдена, и нѣтъ только той симпатичной теплоты, которая согрѣваетъ страницы жизнеописанія, если героемъ его является любимецъ біографа. Справедливо считая характеръ Шопенгауэра "удивительной проблемой", К. Фишеръ удѣляетъ этому вопросу цѣлую главу; противорѣчіе между ученіемъ и моральною физіономіей пессимиста, который жаждетъ славы и жизни,-- такимъ былъ знаменитый философъ,-- онъ разрѣшаетъ тѣмъ, что Шопенгауэръ смотрѣлъ на міръ и его страданія съ точки зрѣнія не чувства, а холоднаго ума, что его лишь эстетически интересовало несчастье свѣта и людей, но оно не доходило до его сердца, сердца угрюмаго и влюбленнаго въ себя эгоиста.

Центральный пунктъ духовнаго существованія Шопенгауэра -- это постепенное возникновеніе его главнаго труда Die Welt als Wille und Vorstellung; вотъ почему К. Фишеръ детально показываетъ, какъ зараждалось, зрѣло и отлилось въ дивно-прекрасную форму это сокровище мысли, отъ котораго въ видѣ радіусовъ отходятъ остальныя произведенія Шопенгауэра. Философскую систему, выразившуюся въ этихъ твореніяхъ великаго ума, К. Фишеръ излагаетъ такимъ же образомъ, какъ и біографію Шопенгауэра: та же рѣдкая обстоятельность, та же полнота и цѣльность, не оставляющая желать ничего лучшаго, тотъ же яркій и образный слогъ. Глубоко изучивъ сочиненія Шопенгауэра, К. Фишеръ знакомитъ съ его міровоззрѣніемъ во всей его законченности, и передъ нами вырисовывается весь Шопенгауэръ. Нѣмецкій историкъ философіи не посвятилъ своего вниманія одной изъ главныхъ только сторонъ многограннаго ученія знаменитаго мыслителя,-- онъ изобразилъ его цѣликомъ, во всѣхъ его частностяхъ и даже мелочахъ. То, что у Шопенгауэра брошено мимолетнымъ намекомъ гдѣ-нибудь въ Парергахъ, то, что высказано въ устной бесѣдѣ съ однимъ изъ адептовъ и поклонниковъ, то, что выдѣляется оригинальностью картиннаго выраженія,-- все это собрано у К. Фишера и всему этому отведено соотвѣтствующее мѣсто въ его гармоническомъ и блестящемъ изложеніи; детали не заслоняютъ собою главнаго и главное не поглощаетъ въ себѣ деталей. Кто прочтетъ К. Фишера, тотъ можетъ сказать, что онъ знаетъ Шопенгауэра, и если онъ потомъ непосредственно обратится къ подлиннымъ книгамъ великаго философа, ему будутъ знакомы въ нихъ не только мысли, но даже стилистическія красоты и образы. Всѣ элементы шопенгауэровской философіи -- метафизика, теорія познанія, этика, эстетика -- представлены у К. Фишера въ цѣломъ рядѣ и цитатъ, и комментаріевъ. Но, кромѣ силы отвлеченнаго мышленія, Шопенгауэръ обладалъ еще неисчерпаемымъ кладомъ жизненной мудрости и высказался о многихъ вопросахъ практической жизни съ изумительной проницательностью и остроуміемъ; ни одинъ философъ древняго или новаго міра не объяснялъ съ такою глубиною повседневныхъ явленій, никто до такой степени не прилагалъ къ нимъ критеріевъ, почерпнутыхъ изъ собственной метафизической системы, не испробовалъ своей абстрактной теоріи на фактахъ конкретной дѣйствительности. Эта сторона шопенгауэровскаго духа нашла себѣ у К. Фишера признаніе и оцѣнку и дополняетъ общую характеристику философа пессимиста. К. Фишера можно упрекнуть только въ томъ, что онъ слишкомъ дробитъ свое изложеніе, даетъ не цѣльную картину, а только части ея, предоставляя читателю самому подвести итоги и нарисовать себѣ стройный образъ. Правда, выполнить эту задачу для читателя легко, потому что отдѣльные моменты, предложенные К. Фишеромъ, удобно складываются въ совершенныя, законченныя композиціи. Такимъ же детальнымъ характеромъ отличается и критика К. Фишера; она касается не столько всей системы,-- хотя касается и ея,-- сколько отдѣльныхъ частей ея, и вообще глубины въ ней нѣтъ. К. Фишеръ, послѣдователь Гегеля, не можетъ симпатизировать Шопенгауэру, ожесточенному противнику Гегеля. Онъ вѣрно указываетъ противорѣчія въ системѣ Шопенгауэра и тотъ заколдованный кругъ, въ которомъ она вращается, благодаря своему ученію объ интеллектѣ, какъ функціи мозга, но отвергаемой системѣ К. Фишеръ не противопоставляетъ другой, и его критическія замѣчанія не являются самымъ сильнымъ, что можно сказать противъ Шопенгауэра; онъ возражаетъ не столько какъ философъ, сколько какъ историкъ философіи.

Въ общемъ, русская читающая публика, которая знаетъ Шопенгауэра лишь поверхностно, какъ брюзжащаго и довольно банальнаго пессимиста и ненавистника женщинъ, изъ труда К. Фишера,-- труда, далеко не панегирическаго,-- вынесетъ убѣжденіе, что не въ этихъ внѣшнихъ чертахъ заключаются величіе и заслуга Шопенгауэра и что его идеи, опошленныя толпой, въ которую онѣ проникли, являются безсмертными созданіями геніальнаго ума.


"Русская Мысль", кн.IX, 1896