# Письмо из Иркутска

Николай Семенович Щукин

## Письмо изъ Иркутска.


(Сообщено.)


Наконецъ, любезный другъ я доѣхалъ до столицы Восточной Сибири, т. е. послѣ продолжительнаго пути, прибылъ въ Иркутскъ, живъ, и здоровъ.-- Что тебѣ сказать о Сибири, объ Иркутскѣ, тебѣ, который, увлекаясь общимъ мнѣніемъ, при одномъ имени Сибири дрожалъ отъ холода, и говаривалъ мнѣ, что къ Сибири ничего не растетъ, что народъ тамошній состоитъ весь изъ ссыльныхъ и ихъ потомковъ, что тамъ ѣздятъ на собакахъ, оленяхъ; питаются кореньями, рыбою и мдюзи. дикихъ звѣрей; полгода не видятъ свѣта Божьяго и пр. и пр.! Долгомъ поставляю разувѣрить тебя и тебѣ подобныхъ Географовъ.

Нѣчего тебѣ сказывать, что страны, лежащія подлѣ полярнаго круга и за онымъ, холодны на всемъ Земномъ шарѣ, а слѣдовательно и въ Сибири, но южная часть сего Царства нисколько не обижена благотворными лучами солнца, и до 55о сѣверной широты вездѣ занимаются земледѣліемъ съ успѣхомъ. Я проѣхалъ всю Западную и Восточную Сибирь до Иркутска въ Мартѣ и началѣ Апрѣля мѣсяца, и нашелъ климатъ такимъ хе, каковъ бываешь онъ въ это время въ Петербургѣ. До Красноярска, перваго города Восточной Сибири, я едва дотащился въ зимнемъ экипажѣ. 26, 27 и 20 Марта тамъ была прекраснѣйшая погода: ни пылинки снѣгу и совершенно сухо по улицамъ; жители ходятъ въ лѣтнемъ платьѣ, и на поляхъ начинаетъ пробиваться трава; только одни льды Енисея показывали, что недавно миновалась зима. Ахъ, любезный другъ! какія окрестности Красноярска! Городъ стоитъ между двумя рѣками, Енисеемъ и Качею, и окруженъ со всѣхъ сторонъ высокими горами удивительно разнообразными. Красный ихъ цвѣтъ далъ и названіе городу: вершины горъ покрыты лѣсомъ, разбросаннымъ въ пріятномъ безпорядкѣ; горы сіи въ десятеро выше нашихъ Парголовсихъ или Дудоровскихъ. Я тысячу разъ досадовалъ, зачѣмъ ты не поѣхалъ со мною: какимъ бы удовольствіемъ насладились мы, разсматривая величественные виды угрюмой по твоему Сибири! Надобно еще тебѣ сказать, что вся страна около Красноярска чрезвычайно плодородна, рожь родится самъ 25, овесъ самъ 30, а отъ сего и пудь ржаной муки стоитъ 20 или 30 копѣекъ, овесъ 12 к. пудъ, говядина же 1 р. 60 к.-- Теперь спрашиваю тебя: гдѣ найти въ Россіи такую дешевизну и такое изобиліе въ первыхъ потребностяхъ жизни?

На счетъ крестьянъ вообще можно сказать, что они живутъ гораздо опрятнѣе крестьянъ Россійскихъ: въ избахъ вездѣ мытые полы, лавки, столы и даже стѣны. Все чисто, все прибрано.-- Они носятъ не лапти, а родъ котовъ, по тамошнему черки. Языкъ ихъ есть Новогородскій съ примѣсію многихъ мѣстныхъ словъ и перемѣною, такъ сказать, въ тонѣ произношенія.-- И этотъ языкъ есть господствующій отъ Перми до Охотска.

Не буду тебѣ описывать пути моего отселѣ до Иркутска: природа здѣсь являетъ какую-то дикую важность -- лѣсъ и горы, горы и лѣсъ -- да какой лѣсъ: мачтовыя сосны!-- Скажу тебѣ мимоходомъ, что въ Иркутской губерніи 2-го Апрѣля я сорвалъ первый полевой цвѣтокъ (anemone patens): вотъ каковъ здѣсь климатъ! Я помню, что гуляя однажды на Гутуевомъ острову 10 Апрѣля, встрѣчалъ большія пространства, покрытыя cyѣгомъ, и не находилъ ни одной свѣжей травки.

Я пріѣхалъ въ Иркутскъ 5-го Апрѣля. Рѣка Ангара, протекающая мимо сего города, совершенно очистилась отъ льда; она прошла еще 3-го Марnа.-- Гдѣ же Сибирскіе морозы? спросилъ я у самого себя: чѣмъ Сибирь холоднѣе Россіи? Говорятъ, что зимою стужа простирается здѣсь до 30 градусовъ морозу, но гдѣ въ Россіи не бываетъ зимою до 30 градусовъ? Развѣ въ Крыму.-- Скажу тебѣ еще объ Ангарѣ: она не уже Невы, но вдвое или даже втрое быстрѣе ея, и столь прозрачна, что на ряти-саженной глубинѣ видны на днѣ камышки, и такъ холодна, что рука не можетъ долго сносить ея холоду. Иркутскъ, столица Восточной Сибири, есть городъ непослѣдней важности и въ цѣлой Имперіи по своей величинѣ и торговлѣ. Не буду говоришь тебѣ объ немъ, какъ о первомъ пунктѣ складки Китайскихъ товаровъ, ниже о томъ, что между купцами здѣшними есть нѣсколько милліонщиковъ; но скажу, что между ними встрѣчалъ и людей такого образованія, которое въ купцѣ трудно найти даже въ Петербургѣ. Представь себѣ: здѣшніе купцы имѣютъ богатыя библіотеки, выписываютъ всѣ журналы, всѣ вновь выходящія книги. Дочери ихъ и жены занимаются чтеніемъ, играютъ на фортепіано. Въ Сибири, любезный другъ, въ Сибири, о которой всѣ имѣютъ такое низкое мнѣніе, -- въ этой дикой и хладной странѣ, удивляются стихамъ Пушкина и читаютъ Гомера. Ты, можетъ быть, скажешь, что это пріѣзжіе чиновники, Нѣтъ! тамошніе старожилы, купцы и даже мѣщане. Я тебѣ скажу еще болѣе: всѣ они, даже до цеховыхъ, брѣютъ бороды и ходятъ во фракахъ -- ты самъ можешь себѣ представить, каково было мое удивленіе!

Въ городѣ хотя мало каменнаго строенія, но за то онъ опрятенъ; нѣтъ ни грязи, ни бревенъ по улицамъ. Домовъ считается болѣе 2000, а жителей до 20,000; много церквей, и всѣ онѣ каменныя.-- Окрестности Иркутска прелестны, особенно виды съ окружныхъ горъ. Публичныхъ гульбищъ, подобныхъ Лѣтнему саду, здѣсь нѣтъ; есть правда бульваръ, но онъ мало посѣщаемъ бываетъ жителями -- по непривычкѣ.-- Всѣ ѣздятъ обыкновенно за городъ съ семействомъ и съ самоваромъ на рѣчку Ушаковку, которая, кромѣ прелестныхъ мѣстоположеній, славится цѣлительностію водъ своихъ.-- Сколько здѣсь прекраснѣйшихъ цвѣтовъ! Многіе изъ нихъ, растущіе въ Петербургскихъ садахъ, здѣсь находится въ дикомъ состояніи; напр. rhododendron, aquilegia, lilium различныхъ родовъ, saxifrage, cypripedium, похожій на дамскій ридикюль и up. и пр. Недостаетъ здѣсь плодоносныхъ деревъ, какъ то яблонь, грушъ и пр., но и сей недостатокъ, можно сказать, не существуетъ. Въ саду Гражданскаго Губернатора, я видѣлъ цѣлую гряду плодоносныхъ яблонь, и прививки лучшихъ черенковъ къ дикимъ, которые обѣщаютъ добрый успѣхъ. Въ одномъ здѣшнемъ купеческомъ домѣ растетъ и поспѣваетъ ананасъ; въ саду же Генералъ-Губернатора цвѣтутъ лилѣйныя растенія жаркихъ странъ, точно такъ, какъ у насъ въ Петербургѣ. Недостатокъ плодовыхъ деревъ замѣняется множествомъ ягодъ; смородина, малина, княженика, клубника растутъ здѣсь по лѣсамъ. Послѣ всего этого, я, кажется, могу сказать тебѣ, что мы имѣли ложное понятіе о Сибири, и что жить здѣсь очень возможно даже обитателю Италіи, не опасаясь ни стужи, ни смерти отъ холода.

Письмо мое длинно, но оно должно быть еще длиннѣе по изобилію предметовъ, достойныхъ любопытства; боюсь, что ты мнѣ не повѣрить во многомъ. И такъ прощай до благопріятнаго случая, угрожающаго тебѣ еще посланіемъ съ береговъ величественной Ангары.


Н. Щ.


Сентября 29.


"Сѣверная Пчела", No 3, 1828