# Спутница. Повесть Л. Симоновой. Спб.,1886 г

Людмила Христофоровна Симонова

Спутница. Повѣсть Л. Симоновой. Спб.,1886 г. Недавно мнѣ былъ предложенъ вопросъ: для чего я пишу разборы такихъ мелкихъ и ничтожныхъ беллетристическихъ произведеній, на которыя не стоило бы даже вниманія обращать? Вопросъ этотъ; я считаю достаточно серьезнымъ для того, чтобы отвѣтить на него печатно и объяснять всѣмъ, удостоивающимъ читать мои рецензіи, соображенія, побуждающія меня давать отзывы о возможно большемъ числѣ романовъ и повѣстей. Но нашему мнѣнію, въ беллетристикѣ нѣтъ ни мелкихъ, ни ничтожныхъ произведеній, есть только плохія и хорошія. Въ литературѣ какой бы то ни было спеціальности есть, конечно, немало книгъ, не заслуживающихъ вниманія критики, ни даже упоминанія о нихъ. Кругъ читателей такихъ книгъ довольно ограниченный, а вредъ, ими приносимый, всегда соразмѣренъ ихъ ничтожеству. Въ иномъ положеніи стоитъ дѣло съ книгами, доступными для всякаго грамотнаго человѣка и интересъ къ которымъ возрастаетъ по мѣрѣ недостаточности научной, умственной подготовки читателей. Стоитъ только всмотрѣться въ книжки журналовъ во многихъ домахъ для того, чтобы опредѣлить степень интеллектуальнаго развитія обитателей каждаго дома; стоитъ только прислушаться къ разговорамъ въ любомъ обществѣ для того, чтобы понять, какъ много читается романовъ, какъ неразборчиво къ нимъ относится большинство читателей и въ особенности читательницъ и какъ пало людей интересуется всѣмъ тѣмъ, что не есть "беллетристика". Всѣ романы и повѣсти вездѣ непремѣнно разрѣзаны; всѣ они читаются съ увлеченіемъ старыми и малыми, и опять-таки преимущественно женщинами, начиная съ такого возраста, когда про сколько-нибудь правильномъ и осмотрительномъ воспитаніи ихъ совсѣмъ не слѣдовало бы давать въ руки подросткамъ и съ очень большимъ разборомъ давать молодымъ дѣвушкамъ. Но въ дѣлѣ выбора родители и воспитатели поставлены въ крайне затруднительное положеніе, при всемъ даже добромъ ихъ желаніи отнестись съ должнымъ вниманіемъ къ своимъ обязанностямъ: прочесть всей массы выходящихъ въ свѣтъ повѣстей, особливо же "мелкихъ и ничтожныхъ", они не имѣютъ никакой возможности; у нихъ просто времени не хватитъ ни это. И, такимъ образомъ, они поставлены въ необходимость или запретить всякое чтеніе "неизвѣстныхъ" имъ книгъ, или махнуть рукой на все "легкое" чтеніе, которымъ питаются и отравляются молодыя головы. Въ большинствѣ случаевъ воспитатели такъ и поступаютъ. А что изъ этого выходитъ, о томъ и говорить нечего. Вотъ для того-то, чтобы, по мѣрѣ возможности и силъ нашихъ, облегчить такой выборъ для воспитателей и для тѣхъ, кто лично для себя желалъ бы читать съ нѣкоторымъ разборомъ, мы и считаетъ нужнымъ давать отзывы о такихъ книгахъ, съ которыми настоящей, серьезной критикѣ дѣлать нечего, какъ съ произведеніями "мелкими, ничтожными* и вниманія не стоющими, но тѣмъ болѣе вредными, чѣмъ ниже ихъ литературное значеніе. Чѣмъ умнѣе, чище и нравственнѣе романъ, тѣмъ меньше онъ интересуетъ ту часть читающей публики, умственное и нравственное развитіе которой даетъ менѣе средствъ противустоять дурному вліянію вреднаго чтенія.

Къ числу такихъ-то "ничтожныхъ" и вредныхъ произведеній нынѣшней беллетристики слѣдуетъ отнести повѣсть г-жи Симоновой Спутница. По формѣ -- это сплошная грязь, по мысли -- это вещь глупая и нечестная. Г-жа Симонова разсказываетъ исторію семьи "заводскаго конторщика" Владиміра Васильевича Березина. Молодымъ человѣкомъ онъ влюбился въ красавицу Елену Гавриловну, дочь своего квартирнаго хозяина, отставнаго чиновника Размахина, и женился на ней безотлагательно, чтобы какъ можно скорѣе вырвать ее изъ отвратительной семейной обстановки. Отецъ красавицы -- развратникъ и негодяй, ея мать -- горькая пьяница. Спилась же она съ круга очень давно, когда Леля была крошкой, и вотъ по какому случаю. Еще не оправившись послѣ рожденія ребенка, Анна Дмитріевна Размахина самолично убѣдилась въ невѣрности мужа или, правильнѣе, въ его невѣрностяхъ. Начались семейныя непріятности. Негодяй мужъ дошелъ, однако же, до того, что привелъ къ себѣ въ домъ двухъ какихъ-то непристойныхъ женщинъ и началъ съ ними кутежъ и всякія мерзости, потомъ позвалъ жену и приказалъ ей угощать отвратительныхъ посѣтительницъ. Когда же Анна Дмитріевна отказалась исполнить такое требованіе и на попытку насилія отвѣтила тѣмъ, что разбила посуду и бросила рюмки въ его гостей, тогда Размахинъ позвалъ солдатъ, своихъ подчиненныхъ, приказалъ связать молодую женщину и "выпороть на конюшнѣ". Истерзанная женщина напилась съ гостьями мужа и съ тѣхъ поръ запила мертвую. Послѣ замужства дочери Размахинъ выгналъ жену изъ дома; молодые Березины не пускаютъ ее къ себѣ и несчастная Анна Дмитріевна шляется по кабакамъ, побирается, какъ нищая, пропиваетъ выпрошенное подаяніе, ночуетъ въ канавахъ, подъ заборами или въ полицейскихъ домахъ, попадаетъ, наконецъ, въ тюрьму за кражу ложекъ. Непродолжительнымъ оказалось и счастье молодыхъ Березиныхъ. Владиміръ мало-по-малу втянулся въ компанію своихъ заводскихъ товарищей, началъ покучивать, сперва изрѣдка, а потомъ все чаще и чаще, сталъ ухаживать за разбитною "барышней", дочерью парикмахера, или дѣлать съ пріятелями экскурсіи въ Петербургъ. Большая часть жалованья уходила на кутежи и на женщинъ, участницъ веселыхъ попоекъ. Между тѣнь, Елена Гавриловна страстно любила мужа, кое-какъ, путемъ невѣроятныхъ усилій и экономіи, сводила концы съ концами въ хозяйствѣ. Про кутежи она узнала, но долго считала ихъ простыми пирушками въ кругу пріятелей и не вѣрила равнымъ намекамъ на измѣны мужа. Разъ, однако же, явилась къ ней дочь парикмахера и прямо заявила, что ей лучше бы "совсѣмъ уступить" ей Владиміра, развестись съ нимъ, "принявши на себя вину", которою обусловливается разводъ. Леля выгнала нахальную дѣвицу. Вернувшійся мужъ отъ всего отперся, выбожился и выклялся въ безупречности своего поведенія. Но скоро молодая женщина воочію убѣдилась въ противномъ, своими глазами все увидала, какъ ея мать когда-то. Запила было съ горя и Елена Гавриловна. Березина не спилась, однако, подобно матери, за то вотъ что сдѣлала: въ одномъ домѣ съ ними жилъ молодой конторщикъ Радугинъ, скромный, добродѣтельный и влюбленный въ Елену Гавриловну. Послѣ грубой сцены съ мужемъ, молодая женщина пошла въ квартиру къ Радугину и за невѣрность мужа отомстила невѣрностью. Съ этой минуты ея жизнь просвѣтлѣла. Березина "была попрежнему внимательна къ мужу во всемъ, что касалось ихъ домашняго обихода; она не чувствовала угрызеній совѣсти... Съ дѣтьми она была ласковѣе обыкновеннаго, домашнія заботы кипѣли въ ея рукахъ. Она торопилась все покончить и къ вечеру быть свободною"... чтобы уйти къ любовнику, проводивши мужа, куда влекли его инстинкты кутежа и распутства. Жизнь сложилась въ наилучшемъ видѣ къ обоюдному удовольствію и общему счастью. А несчастная Анна Дмитріевна, которую Березинъ вытолкалъ по шеѣ изъ своей квартиры, замерзла на улицѣ... Выводъ изъ всего этого ясенъ, "мораль сей басни такова": если мужъ пьянствуетъ и развратничаетъ, то жена пьянствовать не должна, видя пагубный примѣръ Размахиной, а ей слѣдуетъ пріискать себѣ молодаго конторщика и съ нимъ найти утѣшеніе въ семейныхъ скорбяхъ и отдыхъ отъ домашнихъ заботъ. Тогда всѣмъ будетъ "не житье, а маслиница". Всѣ симпатіи г-жи Симоновой, разумѣется, на сторонѣ женщинъ. Ея Леля Березина -- идеалъ жены, матери, хозяйки... и идеалъ этотъ во мнѣніи повѣствовательницы ни на Іоту не утрачиваетъ своей прелести отъ того, что Леля заводитъ любовника, даже не любя своего избранника, котораго она беретъ просто, какъ наиболѣе подходящаго для ея цѣли. Совсѣмъ напротивъ, Леля отъ этого только выигрываетъ: оставаясь идеальною женой, матерью и хозяйкой, она дѣлается, сверхъ того, еще идеальною любовницей. Она " внимательна къ мужу", она стала еще лучше къ дѣтямъ, еще заботливѣе въ хозяйству; на утро, послѣ того какъ вечеръ она провела съ любовникомъ, "жажда новаго обаянія, новыхъ ласкъ такъ и подмывали ее"; "ея глаза свѣтились болѣе прежняго, щеки вспыхивали", "въ ея фигурѣ не было и слѣдовъ прежней приниженности, апатіи, тоски, напротивъ, во всѣхъ ея движеніяхъ замѣчалась особенная подвижность, энергія". На похоронахъ своей несчастной матери она говоритъ любовнику: "Меня не загонятъ, не забьютъ, -- и въ ея тихомъ голосѣ слышались воля, спокойное рѣшеніе безъ поворота назадъ, увѣренность, сила.-- Я сама за себя вступлюсь. Шагъ за шагомъ буду отвоевывать свою жизнь... и дочь, Таню, научу бороться... ее подготовлю ко всему!" Этимъ кончается повѣсть. Можно себѣ представить, чему такая маменька, обще съ г-жею Симоновой, "научатъ" дѣвочекъ и къ чему онѣ ихъ "подготовятъ"!... По теоріи г-жи Симоновой выходитъ, что женщинѣ, дабы не быть загнанной и забитой, необходимо обзавестись любовникомъ, что вступиться за себя и "отвоевать свою жизнь" можетъ только такая женщина, которая потеряла честь, совѣсть и стыдъ, что хорошо подготовить дочерей къ жизненной борьбѣ могутъ только женщины, позорящія семью... Г-жа Симонова не понимаетъ даже всей мерзости того, что она проповѣдуетъ... Она не понимаетъ, что ея героиня, дѣлящая свои ласки между мужемъ, котораго перестала любить, и любовникомъ, котораго никогда не любила, что эта ея излюбленная Леля нравственно стоитъ ниже, чѣмъ "парикмахерская барышня", чѣмъ ея пьяная мать, чѣмъ любая изъ тѣхъ "жертвъ общественнаго темперамента", за "баловство" съ которыми она такъ странно отомстила мужу и къ которымъ она потомъ сама его выпроваживаетъ, въ пылу своей "жажды новыхъ обаяній" и проч. Такія книжки писать стыдно и читать стыдно, а давать ихъ въ руки молодыхъ, неопытныхъ или недостаточно развитыхъ нравственно читательницъ -- преступно.


"Русская Мысль", кн. IV, 1886