# Сергей Михайлович Соловьев

Сергей Михайлович Соловьев

## Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ.


Многочисленные ученые труды по русской исторіи профессора Московскаго университета Сергѣя Михайловича Соловьева болѣе или менѣе извѣстны каждому образованному русскому; своими строго-научными сочиненіями, а также цѣлымъ рядомъ популярныхъ изданій, внеся обильный вкладъ въ литературу нашей отечественной исторіи онъ пріобрѣлъ себѣ вполнѣ заслуженную извѣстность и уваженіе всѣхъ, кто дорожитъ русскою наукой и русскимъ просвѣщеніемъ. Совершенно понятнымъ становится поэтому то сочувствіе, съ которымъ встрѣчаетъ теперь наше общество мысль о томъ, чтобы тѣмъ или другимъ способомъ вспомнить, что въ настоящемъ 1876 году исполнится 25 лѣтъ со времени появленія въ свѣтъ перваго тома его "Исторіи Россіи съ древнѣйшихъ временъ". Многочисленные ученики Сергѣя Михайловича, изъ которыхъ многіе занимаютъ уже университетскія кафедры, высоко цѣня его ученыя заслуги, его сердечную преданность своему дѣлу, безъ сомнѣнія поспѣшатъ выразить чувства глубокой признательности своему учителю и между прочимъ одинъ изъ нихъ, профессоръ С. Петербургскаго университета K. Н. Бестужевъ-Рюминъ помѣстилъ въ журналѣ "Русская Старина" (Мартъ, 1876) небольшую статью, гдѣ въ сжатомъ очеркѣ опредѣляется значеніе монументальнаго труда С. М. Соловьева.

Помѣщая портретъ почтеннаго профессора, мы съ своей стороны приведемъ здѣсь біографическія свѣдѣнія о немъ и укажемъ на главнѣйшіе изъ ученыхъ трудовъ его.

Заслуженный профессоръ Московскаго Университета по каѳедрѣ русской исторіи, академикъ Императорской Академіи Наукъ, докторъ историческихъ наукъ, политической экономіи и статистики, Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ родился 5-го мая 1820 года, въ Москвѣ. До тринадцатилѣтняго возраста воспитывался онъ дома; потомъ поступилъ въ первую московскую гимназію въ третій классъ. По окончаніи, въ 1839 году, гимназическаго курса, онъ поступилъ въ Московскій Университетъ студентомъ въ 1-е отдѣленіе философскаго факультета (что теперь историко-филологическій факультетъ). И дома, и въ гимназіи любимыми чтеніями его были книги историческаго содержанія, въ университетѣ же онъ посвятилъ себя окончательно историческимъ занятіямъ и преимущественно занятіямъ русскою исторіею. Немедленно по окончаніи университетскаго курса въ 1842 году, Сергѣй Михайловичъ отправился для дальнѣйшаго образованія за границу, гдѣ во время двухлѣтняго пребыванія продолжалъ историческія занятія, разработывая преимущественно тѣ предметы, которые имѣли ближайшее отношеніе къ его главному предмету -- отечественной исторіи. Въ 1844 году, возвратясь изъ-за границы, онъ сталъ приготовляться къ магистерскому экзамену, который выдержалъ въ январѣ 1845 года, а въ мартѣ того же года представилъ диссертацію на ученую степень "Объ отношеніяхъ Новгорода къ Великимъ Князьямъ". 27-го іюля онъ избранъ былъ въ преподаватели русской исторіи въ Московскомъ Университетѣ, въ октябрѣ защищалъ свою магистерскую диссертацію и затѣмъ въ ноябрѣ 1845 года утвержденъ исправляющимъ должность адъюнкта по каѳедрѣ русской исторіи. Диссертацію свою на степень доктора, подъ заглавіемъ "Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома" онъ защищалъ въ іюнѣ 1847 года и вслѣдъ затѣмъ утвержденъ былъ въ званіи экстраординарнаго профессора; въ іюлѣ 1850 года утвержденъ ординарнымъ профессоромъ. Къ этому времени относится начало его большаго труда и первый томъ "Исторіи Россіи съ древнѣйшихъ временъ" вышелъ въ августѣ 1851 года, а въ минувшемъ 1875 году изданъ имъ 25-й томъ этого сочиненія, въ которомъ изложено царствованіе императора Петра III и начало царствованія императрицы Екатерины II. Сочиненія и статьи, напечатанныя Сергѣемъ Михайловичемъ до изданія перваго тома исторіи, а именно двѣ его диссертаціи -- магистерская и докторская, статьи о смутномъ времени ("Современникъ" 1848--1849 г.), о Малороссіи ("Отечественныя Записки, 1849 г.) служили для автора какъ бы подготовкою къ его громадному труду, который мы видимъ теперь предъ собою; и въ этихъ статьяхъ выразилось уже полное и широкое знакомство съ источниками, твердая и ясная мысль, развивающаяся послѣдовательно и неуклонно. До окончанія же своего большаго труда, онъ считалъ полезнымъ сообщать русской публикѣ, въ разныхъ повременныхъ изданіяхъ, изслѣдованія свои о любопытнѣйшихъ эпохахъ и явленіяхъ отечественной исторіи; такимъ образомъ напечатаны имъ были: 1) обзоръ событій русской исторіи отъ кончины Царя Ѳедора Іоанновича до вступленія на престолъ Дома Романовыхъ; 2) обзоръ царствованія Михаила Ѳеодоровича; 3) очеркъ исторіи Малороссіи; 4) изслѣдованія о мѣстничествѣ; 5) о княжескихъ отношеніяхъ у западныхъ славянъ; 6) географическія свѣдѣнія о древней Россіи; 7) разборъ исторіи государства Россійскаго, Карамзина; 8) біографія Г. Ф. Мюллера; 9) Взглядъ на исторію установленія государственнаго порядка въ Россіи; 10) очеркь трудовъ русскихъ историческихъ писателей XVIII вѣка; 11) учебная книга русской исторіи, для среднихъ учебныхъ заведеніи, имѣвшая уже семъ изданій; 12) общедоступныя чтенія о русской исторіи (1874) Одною изъ заботъ общества любителей естествознанія. антропологіи и этнографіи при устройствѣ въ Москвѣ музея прикладныхъ знаній, было организованіе систематическихъ чтеній при музеѣ для произнесенія ихъ съ показаніемъ соотвѣтствующихъ картинъ. Предложеніе общества съ большою готовностью помочь дѣлу принято было С. М. Соловьевымъ, изъявившимъ согласіе написать текстъ для чтеній но русской исторіи, обнимающихъ собою послѣдовательное изложеніе главнѣйшихъ событій ея. Повѣствованіе оканчивается здѣсь 1850 годомъ. 13) публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ, изданные тѣмъ же обществомъ любителей естествознанія, антропологіи и этнографіи; 14) Исторія паденія Польши; 15) курсъ покой исторіи въ 2 частяхъ и многія другія монографіи.

Благодаря трудамъ почтеннаго историка, событія, совершившіяся въ Россіи съ древнѣйшихъ временъ, являются теперь уже въ строго-установленной системѣ, чрезъ всю русскую исторію проведена имъ руководящая нить и въ этомъ заключается одна изъ важнѣйшихъ заслугъ его ученаго труда. Удѣльный періодъ, говоритъ К. Н. Бестужевъ-Рюминъ, казался прежде безсмысленнымъ, безсвязнымъ, въ немъ ничего не видали, кромѣ ряда утомительныхъ для памяти драмъ, вызванныхъ слабостію князей, раздѣлившихъ свои владѣнія на удѣлы, историкъ ввелъ въ него руководящую мысль: періодъ этотъ явился необходимымъ плодомъ извѣстнаго состоянія, выраженіемъ извѣстнаго начала. До Соловьева, время отъ смерти Василія Костромскаго до Ивана Калиты казалось, по выраженію Карамзина "темнымъ лѣсомъ". Соловьевъ умѣлъ найти свѣтъ въ этой тьмѣ, объяснить условія, при которыхъ выдвинулось московское княжество; онъ умѣлъ привести въ связь дѣятельность московскихъ князей и дѣятельностію владимірско-суздальскихъ: Калиту съ Донскимъ и Боголюбскимъ и Всеволодомъ большимъ гнѣздомъ. Дѣятельность Іоана III явилась у него въ связи съ дѣятельностію его предшественниковъ; Іоанъ II пересталъ казаться чудовищемъ. Смутное время приведено въ связь съ предъидущимъ: указаны въ немъ попытки къ преобладанію тѣхъ элементовъ, которые были подавлены дѣятельностію московскихъ князей, указанъ и элементъ, давшій побѣду порядку. Дѣятельность первыхъ Романовыхъ приведена въ связь съ дѣятельностію Петра, которая такимъ образомъ сдѣлалась понятною и поставлена впервые въ свою законную историческую обстановку. Въ дѣятельности правительства и жизни общества впервые отъ Петра до Екатерины -- видна уже почва для дѣятельности Екатерины.

Во всемъ этомъ видна основная мысль, выраженная С. М. Соловьевымъ въ его предисловіи къ исторіи Россіи (т. I. 1851 года стр. 1)

"Не дѣлить, не дробить, русскую исторію въ отдѣльныя части, періоды, но соединять ихъ, слѣдить преимущественно за связью явленій, за непосредственнымъ пріемствомъ формъ, не раздѣлять началъ, но разсматривать ихъ въ заимнодѣйствіи, стараться объяснять каждое явленіе изъ внутреннихъ причинъ, прежде чѣмъ выдѣлить его изъ общей связи событій и подчинить внѣшнему вліянію вотъ обязанность историка въ настоящее время, какъ понимаетъ ее авторъ предлагаемаго труда."

Для полноты нашего очерка о дѣятельности С. М. Соловьева, мы позволимъ себѣ привести нѣкоторые отзывы о наиболѣе выдающихся личностяхъ и явленіяхъ въ русской исторіи между которыми особеннаго вниманія заслуживаетъ втглядъ нашего историка на значеніе Петра Великаго.

Думая о Петрѣ, говорилъ Сергѣй Михайловичъ, думая о томъ, за что называютъ его великимъ человѣкомъ, русскій человѣкъ, разумѣется, долженъ былъ думать и о томъ, что такое великій человѣкъ вообще. Бываютъ въ жизни народовъ времена, повидимому, относительно тихія и спокойныя: живется, какъ жилось издавна и вдругъ обнаруживается необыкновенное движеніе, и дѣло неограничивается движеніемъ внутри извѣстнаго народа, онъ обхватываетъ и другіе народы, которые претерпѣваютъ на себѣ слѣдствія этого движенія. Человѣка, начавшаго это движеніе, совершившаго его, человѣка, но имени котораго знаютъ его народъ современники, по имени котораго знаютъ его время потомки,-- такого человѣка называютъ великимъ. Въ то время, когда народы живутъ въ первый возрастъ своего бытія, возрастъ юный, для большинства народа очень продолжительный, когда люди поддаются господству чувства и воображенія, тогда великіе люди являются существами сверхъестественными, полубогами. Понятно, что при такомъ представленіи великій человѣкъ является силою, неимѣющею никакого отношенія къ своему вѣку и къ своему народу; народа, относится къ ней совершенно страдательно, безсознательно, безусловно подчиняется ей.

Христіанство и наука даютъ намъ возможность освободиться отъ такого представленія о великихъ людяхъ. Христіанство запрещаетъ намъ вѣрить въ боговъ и полубоговъ; наука указываетъ намъ, что народы живутъ, развиваются, но извѣстнымъ законамъ, проходятъ извѣстные возрасты, какъ отдѣльные люди, какъ все живое, все органическое; что въ извѣстныя времена они требуютъ извѣстныхъ движеній, перемѣнъ болѣе или менѣе сильныхъ. При такихъ движеніяхъ и перемѣнахъ, при такомъ переходѣ народа изъ одного порядка жизни своей къ другому, изъ одного возраста въ другой, люди, одаренные наибольшими способностями, оказываютъ народу наибольшую помощь, наибольшую услугу: они яснѣе другихъ сознаютъ потребность времени, необходимость извѣстныхъ перемѣнъ и силою своей воли побуждаютъ и влекутъ меньшую братію, тяжолое на подъемъ большинство, робкое предъ новымъ и труднымъ дѣломъ. Заслуга этихъ людей вѣчная, и признательные народы величаютъ такихъ людей великими и благодѣтелями своими.

Такимъ образомъ великій человѣкъ является сыномъ своего времени, своего народа; онъ теряетъ свое сверхъестественное значеніе, онъ высоко поднимается какъ представитель своего народа въ извѣстное время, носитель и выразитель народной мысли. При такомъ взглядѣ на значеніе великаго человѣка и его дѣятельности высоко поднимается и народъ: его жизнь, исторія является цѣльною, органическою, неподверженною произволу, капризу одного сильнаго средствами человѣка.

Долго относились у насъ къ дѣлу Петра, продолжаетъ С. М. Соловьевъ,-- неисторически, какъ въ благоговѣйномъ уваженіи къ этому дѣлу, такъ и въ порицаніи его. Поэты позволяли себѣ воспѣвать; "Онъ богъ твой, богъ твой былъ, Россія". Но и въ рѣчи болѣе спокойной, непоэтической, подобный взглядъ господствовалъ, приведеніе Петромъ Россіи отъ небытія къ бытію-было общеупотребительнымъ выраженіемъ. Взглядъ такой нельзя признать историческимъ, потому что здѣсь дѣятельность одного историческаго лица отрывалась отъ исторической дѣятельности цѣлаго народа; въ жизнь народа вводилась сверхъестественная сила, дѣйствовавшая по своему произволу, причемъ народъ былъ осужденъ на совершенно страдательное отношеніе къ ней: многовѣковая жизнь и дѣятельность народа до Петра обновлялась несуществующею; Россіи, народа русскаго, не было до Петра, онъ сотворилъ Россію, онъ привелъ ее изъ небытія въ бытіе. Люди, которые обнаружили несочувствіе къ дѣлу Петра, вмѣсто противодѣйствія крайности приведеннаго взгляда, перегнули дугу въ противоположную сторону; крайности сошлись и опять надобно было проститься съ исторіей. Россія, по одному взгляду, не только по находилась въ небытіи до Петра, но наслаждалась бытіемъ правильнымъ и высокимъ, все было хорошо, нравственно, чисто и свято; но вотъ явился Петръ, который нарушилъ правильное теченіе рутинной жизни, уничтоживъ ея народный, свободный строй, попралъ народные нравы и обычаи, произвелъ рознь между высшими и низшими слоями народонаселенія, заразилъ общество иноземными обычаями, устроилъ государство по чуждому образу и подобію, заставилъ русскихъ людей потерять сознаніе о своемъ, и своей народности. Опять божество, опять сверхъестественная сила, опять исчезаетъ исторія народа, развивающаяся по извѣстнымъ законамъ, при вліяніи особенныхъ условіи, которыя и отличаютъ жизнь одного народа отъ жизни другаго. Понятно, что оба взгляда, повидимому противуположные, но въ сущности одинаково неисторическіе, не могутъ держаться при возмужалости науки, когда болѣе вышесказанныя наблюденія надъ историческою жизнью народовъ должны были повести къ отрицанію также сверхъестественныхъ явленій въ этой жизни, когда убѣдились, что всякое явленіе, какъ бы оно не было громко, какъ бы ни измѣняло, повидимому, народный строй и образъ, есть необходимый результатъ предшествовавшаго развитія народной жизни. Великій человѣкъ даетъ свой трудъ, но величина, успѣхъ труда зависитъ отъ народнаго капитала, отъ того, что скопилъ народъ отъ своей предшествовавшей жизни, предшествовавшей работы: отъ соединенія труда и способностей знаменитыхъ дѣятелей съ этимъ народнымъ капиталомъ идетъ великое производство народной исторической жизни. Только великій народъ способенъ имѣть великаго человѣка; сознавая значеніе дѣятельности великаго человѣка, мы сознаемъ значеніе народа. Великій человѣкъ своею дѣятельностію воздвигаетъ памятникъ своему народу: какой же народъ откажетъ въ памятникѣ своему великому человѣку?--

Въ этихъ словахъ видѣли и основной взглядъ нашего историка на характеръ историческихъ изслѣдованій, на значеніе исторіи и вѣрный тактъ въ разсмотрѣніи разнохарактерныхъ мнѣній предшествовавшихъ писателей на отечественную исторію.

Умственное развитіе находить себѣ точку опоры въ теоріяхъ. Теорію принесла школа, однимъ изъ главныхъ представителей которой былъ С. М. Соловьевъ. Школа эта внесла съ собой понятіе о развитіи, о постепенной смѣнѣ умственныхъ и нравственныхъ понятій, о постепенномъ ростѣ народномъ. Народъ -- по ученію школы -- постепенно переходитъ отъ рода къ государству. Этою теоріею дана была точка опоры сознанію: стало яснымъ, что перемѣняются не только костюмы и обычаи, но измѣняются воззрѣнія, основа всякаго общественнаго состоянія. Въ настоящее время можно спорить о формахъ, которыми проходила жизнь народная, можно отодвигать грани того или другого періода, можно отрицать значенія того или другого явленія, но нельзя отрицать, что исторія есть изображеніе развитія народа, что исторія есть народное самосознаніе".

Мысль эта впервые выражена была въ русской наукѣ С. М. Соловьевымъ и К. Д. Кавелинымъ. Въ настоящее время все это можетъ казаться общеизвѣстнымъ, но именно благодаря значительной степени дѣятельности и трудамъ С. М Соловьева.

Чтобы еще болѣе уяснить себѣ заслуги нашего историка, не можемъ мы упустить изъ вида и того соображенія, что въ другихъ великихъ областяхъ знанія, наблюденія большею частію предшествовали открытіямъ, сначала записывались факты, а потомъ найдены законы, имъ управляющіе. Но въ изученіе исторіи человѣчества, какъ говоритъ Г. Т. Бокль, въ своей исторіи цивилизаціи,-- важные факты были пренебрежены, а неважные сохранены. Вслѣдствіе того, кто задумалъ бы въ на спящее время сообщить историческія явленія, тотъ долженъ вмѣстѣ и собирать факты и дѣлать сообщенія. Онъ ничего не находитъ готовымъ: въ одно и тоже время ему приходится быть и каменотесомъ и архитекторомъ, онъ и рисуетъ планъ зданія и ломаетъ каменья.

Дѣло историка, говоритъ въ другомъ мѣстѣ своего сочиненія Бокль, состоитъ въ томъ, чтобы уничтожить невѣжественики взглядъ людей на событія, доказавъ, что развитіе народовъ идеи, совершенно правильно и опредѣляется, подобно всякому друге му развитію, исключительно предъидущими обстоятельствами. Кто не можетъ сдѣлать этого, тотъ не историкъ. Онъ можетъ быть лѣтописцемъ, біографомъ, хроникеромъ; но возвыситься надъ этимъ онъ можетъ тогда, когда проникнется языкомъ науки, который возводилъ въ догматъ ученіе о единообразной послѣдовательности. Задача историка слишкомъ громадна и далеко не всякому но силамъ; кролѣ того, онъ долженъ посвятить всѣ свои силы на одно предпріятіе, отложивъ всякое честолюбіе и пожертвовавъ дѣлу многимъ изъ того, чѣмъ надо вообще дорожить. Не для него награды, которыя получилъ бы онъ, отдавшись съ тою же энергіею другому поприщу, не для него сладость общественнаго одобренія; не для него пышность власти: не для него участіе въ совѣтахъ страны; не для него высокія и почетныя мѣста въ глазахъ общества. Не помышляя объ этомъ, онъ долженъ скорѣе готовиться къ клеветѣ, всегда ожидающей тѣхъ, кто, давая начало новымъ мыслямъ, оскорбляетъ предразсудки своихъ современниковъ. Когда его обвиняютъ въ невѣжествѣ и даже хуже чѣмъ въ невѣжествѣ; когда перетолковываютъ его побужденія, за подозрѣваютъ его честность; обвиняютъ его въ отрицаніи значенія нравственныхъ началъ, въ нападкахъ на основы религіи,-- онъ долженъ быть спокоенъ, въ тиши продолжать свой путь, не отклоняясь, не останавливаясь и даже не сворачивая съ тропы своей для того, чтобы выслушать гнѣвные крики, которые онъ не можетъ не слышать и которые, какъ человѣкъ, не можетъ не попытаться утишить Въ этой попыткѣ историкъ не только, можетъ быть, истощить свои силы, но еще навѣрное возбудитъ ненависть тѣхъ, къ держится за неприкосновенность стараго метода.

Въ такихъ горячихъ словахъ рисуетъ Бокль общественное положеніе истиннаго историка, предававшагося беззавѣтно своей любимой задачѣ. Нельзя послѣ этого относиться хладнокровно къ трудамъ С. М. Соловьева, посвятившаго цѣлую четверть вѣка неустанной работѣ и принесшаго русскому обществу громадный вкладъ въ его ученую литературу, вкладъ по своему содержанію и цѣли наиболѣе близкій сердцу каждаго русскаго человѣка.


"Нива", No 15, 1876