# Деньги

Орест Михайлович Сомов

## Деньги.


Пятеро дѣловодцевъ, люди, по большей части, молодые, бесѣдовали въ одномъ кофейномъ домѣ. Они говорили о своемъ безкорыстіи, и подъ конецъ всѣ формально объявили, одни скорѣе, другіе медленнѣе, что они не дорожатъ деньгами. Подлѣ нихъ сидѣлъ человѣкъ лѣтъ отъ сорока пяти до пятидесяти; онъ какъ будто бы читалъ Газеты, а между тѣмъ все ихъ слушалъ, и очень внимательно. Недолго спустя, вотъ какъ онъ къ нимъ отнесся: "Милостивые государи! вы, мнѣ кажется, законовѣдцы? Я нездѣшній, и завлеченъ сюда весьма важною тяжбою. Дѣло очень запутано; однакожъ я надѣюсь, что правота будетъ на моей сторонѣ. За деньгами а не постою. У меня здѣсь нѣтъ знакомыхъ: если бы самый искусный изъ васъ взялся за мое дѣло, то очень бы меня одолжилъ." -- Всѣ на перехватъ начали предлагать свои услуги, и даже скоро заспорили между собою. Отпустивъ другъ другу по нѣскольку словъ довольно колкихъ, они снова были перерваны своимъ сосѣдомъ, который подъ посъ себѣ посмѣивался своей хитрости. "Господа!" сказалъ онъ имъ: "вы только что передъ этимъ изъясняли свое мнѣніе на счетъ денегъ, а теперь вотъ вамъ и мое: неразсудливые люди, которые твердятъ, что презираютъ деньги, обманываютъ или другихъ, или самихъ себя. И я то же не слишкомъ дорожу деньгами, когда смотрю на нихъ, какъ на обрѣзанный кружкомъ и штемпелевавши металлъ. Вы не любите денегъ, безразсудные, такъ что же вы любите? Со всѣмъ тѣмъ, вы очень охотно ходите въ концерты и спектакли; вамъ нравится хорошая лошадь, новое платье изъ тонкаго сукна, удобная для жилья комната, вкусный столъ... а вы все-таки не любите денегъ. Я на этотъ счетъ основательнѣе или чистосердечнѣе васъ: я люблю и стараюсь наживать эти деньги, къ которымъ вы оказываете такое притворное пренебреженіе; но признавшись, что люблю ихъ, я вѣрно не сдѣлаю для пріобрѣтенія ихъ и сотой доли того, что бы вы, можетъ быть, сдѣлали. По этому я люблю не деньги, а то, что прямо или непрямо можно достать за этотъ дорогой металлъ. Я люблю деньги, потому, что люблю извѣстность, хорошія кушанья, красивыя мебели, щегольскую карету; люблю деньги, потому, что люблю помогать бѣднымъ, ни во что ставишь спесь человѣка сильнаго и надменнаго, и не люблю стоять въ передней у покровителей; люблю деньги, потому, что люблю спокойный сонъ, пріятныя сновидѣнія, удобство въ путешествіяхъ; люблю деньги, потому, что желаю имѣть возможность, когда мнѣ за благо разсудится, увидѣть снова ту кровлю, подъ которою была моя колыбель, и друга, съ которымъ я надолго былъ разлученъ; люблю деньги, потому, что хочу, чтобы скупые родители не отказали мнѣ въ рукѣ своей дочери, когда я найду, что она необходима для моего благополучія; люблю ихъ, наконецъ, и потому, что не любя ихъ, мнѣ бы надлежало быть не тѣмъ, что я теперь, а либо свыше человѣка, либо камнемъ. Если вы и теперь отважитесь сказать, что не придаете никакой цѣны большей части изъ помянутыхъ мною вещей, то можете смѣло твердишь, что презираете деньги. Въ противномъ случаѣ, вы лучше откиньте это напрасное притворство, и скажите вмѣстѣ съ мудрецомъ: должно любить деньги, но не дѣлать низкихъ дѣлъ для ихъ пріобрѣтенія. Примите этотъ урокъ отъ моряка, который столько любитъ деньги, что убѣгаетъ отъ тяжебъ, и не пускаетъ своихъ нажитковъ на произволъ ябеды. Теперь, господа, низенько вамъ кланяюсь." Съ этими словами морякъ ушелъ, оставивъ пятерыхъ дѣловодцевъ аки рыбы безгласныхъ отъ удивленія! Съ Фр.-- С.


"Сѣверная Пчела", No 147, 1826