# Сочинения В. Д. Спасовича, т. VII

Владимир Данилович Спасович

Сочиненія В. Д. Спасовича, т. VII. Спб., 1894 г. Настоящимъ седьмымъ томомъ заканчивается собраніе рѣчей В. Д. Спасовича. Въ.этомъ томѣ собраны всѣ его защитительныя рѣчи, произнесенныя за послѣднія десять лѣтъ. Начиная съ 1883 г., г. Спасовичъ уже рѣдко выступалъ въ качествѣ профессіональнаго защитника; если же ему приходилось восходить на судебную арену, то только въ процессахъ, представляющихъ уже какой-нибудь исключительный психологическій, литературный или общественный интересъ. Очевидно, конечно, что защитительныя рѣчи, произнесенныя нашимъ знаменитымъ юристомъ въ такихъ процессахъ, представляютъ тоже выдающійся интересъ. Наибольшій психологическій интересъ представляетъ рѣчь въ защиту Астровлевой, обвинявшейся въ разбоѣ. Всѣмъ еще, вѣроявно, памятно это ужасноедѣло, въ которомъ обвинялись совмѣстно молодая интеллигентная дѣвушка Астровлева и кучеръ Худинъ въ томъ, что поздно ночью, въ пустынной мѣстности Лахты, они напали вдвоемъ на безоружнаго извощика Савина, избили послѣдняго до полусмерти и, ограбивши у него пролетку и упряжь, скрылись. Процессъ этотъ въ свое время надѣлалъ много шуму; загадочная личность Астровлевой дала обильный матеріалъ для цѣлаго ряда газетныхъ статей, въ которыхъ толковалось множество вздоровъ и о вредѣ эмансипаціи женщинъ, и объ упадкѣ общественной нравственности, к еще о многомъ другомъ, что уже совсѣмъ не относилось къ дѣлу. Окончательно разъяснилась загадочная личность Астровлевой только послѣ высокоталантливой рѣчи Спасовича въ защиту ея. Пользуясь скудными данными, добытыми предварительнымъ слѣдствіемъ, ораторъ нарисовалъ передъ присяжными яркую картину психическаго состоянія Астровлевой: это была не защитительная рѣчь, а цѣлое психологическое изслѣдованіе, аргументированное, притомъ, такъ убѣдительно, что у судей не осталось ни малѣйшаго сомнѣнія въ сумасшествіи Астровлевой, и подсудимая была оправдана.

Мы не будемъ останавливаться на извѣстномъ дѣлѣ Мельницкихъ, на знаменитыхъ въ исторіи нашего чиншеваго права дѣлахъ: 1) по иску общества крестьянъ, бывшихъ однодворцевъ с. Плоскаго, Таращанскаго уѣзда, объ изъятіи изъ владѣнія гр. Владислава Браницкаго пахотной и сѣнокосной земли, въ количествѣ 1,750 мартовъ, и 2) д. с. с. Николая Терещенка съ 28 чиншевиками с. Заборы о возстановленіи нарушенныхъ чиншевыхъ правъ; дѣла эти въ свое время вызвали цѣлую литературу; рѣчи г. Спасовича, представляющія собою цѣнный вкладъ въ науку нашего гражданскаго права, измѣнили значительно взгляды нашихъ судебныхъ и административныхъ властей на сущность чишпеваго права; но обѣ эти рѣчи носятъ слишкомъ спеціальный характеръ, чтобы на нихъ долго останавливаться; равнымъ образомъ мы не будемъ говорить и о двухъ политическихъ процессахъ, а перейдемъ къ разсмотрѣнію двухъ замѣчательныхъ рѣчей, произнесенныхъ въ защиту нашей печати.

Первая изъ этихъ рѣчей произнесена въ защиту редактора-издателя газеты Новости О. К. Нотовича, котораго правленіе С.-Петербургско-Тульскаго банка привлекло къ судебной отвѣтственности за оскорбленіе чести. Въ краткихъ словахъ, сущность дѣла заключается въ слѣдующемъ: въ нѣсколькихъ нумерахъ газеты Новости была напечатана статья, въ которой цѣлымъ рядомъ цифровыхъ и другихъ фактическихъ данныхъ обнаруживались со стороны заправилъ С.-Петербургско-Тульскаго банка поступки, носящіе, по выраженію автора статьи, уголовный характеръ. Статьи эти обратили на себя всеобщее вниманіе и правленію банка болѣе ничего не оставалось другого, какъ судомъ доказать лживость взведенныхъ на него обвиненій. Окружный судъ приговорилъ г. Нотовича къ четырехмѣсячному тюремному заключенію. На этотъ приговоръ подсудимымъ была подана аппеляціонная жалоба, которую поддерживалъ въ палатѣ г. Спасовичъ. Съ неотразимою силою логики г. Спасовичъ въ своей рѣчи доказалъ, что въ дѣяніяхъ, приписываемыхъ Нотовичу, нѣтъ состава преступленія, что г. Нотовичъ, печатая, статью о Тульскомъ банкѣ, исполнялъ обязанность журналиста и стоялъ на стражѣ общественныхъ интересовъ, оберегая послѣдніе отъ грозящей имъ опасности. Въ своей рѣчи г. Спасовичъ поставилъ вопросъ необычайно широко: "Настоящее дѣло по обвиненію г. Нотовича чрезвычайно важное, существенное и высокой степени общественное. Передъ судомъ исчезаютъ личности, и г. Нотовичъ, и гг. Масловскіе, его товарищи, а появляются и дѣйствуютъ всѣ величайшія общественныя силы нашего времени, капитализма и печати". Выясненіюотношеній этихъ двухъ силъ и посвящена была рѣчь г. Спасовича, имѣвшая полный успѣхъ и заставившая судебную палату отмѣнить несправедливый приговоръ окружнаго суда и оправдать г. Нотовича.

Еще замѣчательнѣе рѣчь, произнесенная въ уголовномъ департаментѣ правительствующаго сената въ защиту присяжнаго повѣреннаго Б. Б. Дорна, котораго генералъ-маіоръ Шенявскій обвинялъ въ клеветѣ. Въ правительствующемъ сенатѣ вопросъ былъ поставленъ принципіально о значеніи и сущности клеветы и о предѣлахъ свободы адвокатской рѣчи. Въ этой рѣчи г. Спасовисъ поставилъ и блистательно доказалъ слѣдующія два положенія: 1) что клевета немыслима въ бумагахъ, которыми начинаются или продолжаются гражданскіе или уголовные иски, и 2) что въ высшей степени не научно и не логично отождествленіе понятій безчестное и уголовно-преступное, представленіе о томъ, яко бы они покрываются, яко бы преступное есть второй этажъ безчестнаго, безчестное, такъ сказать, въ квадратѣ, и что достаточно сказать: преступное, потому что безчестнымъ будетъ оно неминуемо само по себѣ. Въ дѣйствительности и эти понятія, и ихъ мѣрила -- несоизмѣримы. Дурной поступокъ, если его разсматривать со стороны неблагородныхъ побужденій, изъ которыхъ онъ истекъ, есть безнравственность предосудительная и честь виновника умаляющая, а если его разсматривать со стороны общественной вредоносности, то онъ можетъ быть наказанъ уголовно. Большое число людей, вполнѣ безнравственныхъ, по разсчетамъ благоразумія остерегаются переступать уголовный законъ. Съ другой стороны есть еще большее количество людей вовсе не безчестныхъ, которые подлежатъ иногда тяжкимъ карамъ уголовнымъ, не будучи увлечены никакими нравственно унижающими ихъ побужденіями. Къ числу такихъ преступленій относятся почти всѣ преступленія противъ вѣры, многія преступленія государственныя, множество полицейскихъ проступковъ, даже преступленія противъ жизни, и неприкосновенности тѣлесной честныхъ лицъ, когда они совершены по аффекту. Логическимъ выводомъ изъ этихъ двухъ положеній явилось то, что въ дѣяніи Дорна нѣтъ совершенно состава приписываемаго ему преступленія. Сенатъ съ этимъ согласился и дѣло было выиграно. Г. Спасовичъ имѣлъ въ дѣлѣ Дорна прекраснаго союзника въ лицѣ тогдашняго оберъ-прокурора H. В. Муравьева (теперешняго министра юстиціи), превосходная рѣчь котораго значительно содѣйствовала выигрышу дѣла.

Таково содержаніе VII тома полнаго собранія сочиненій г. Спасовича,.изданіе которыхъ съ этимъ выпускомъ можетъ считаться законченнымъ.


"Русская Мысль", кн.VII, 1894