# Студенты. Роман Д. Стахеева. Спб., 1888 г

Дмитрий Иванович Стахеев

Студенты. Романъ Д. Стахѣева. Спб., 1888 г. Цѣна 1 р. 25 коп.

Заглавіе заманчивое и способное растревожить любопытство читателя. Изъ студенческой жизни у насъ романовъ немного, а за послѣднее время таковыхъ и совсѣмъ не попадается. А, между тѣмъ, русскіе университеты и ихъ студенты кое-что таки переживали и пережили, въ очень многомъ измѣнились съ тѣхъ поръ, какъ мундиры были отмѣнены, и еще болѣе измѣняются, повидимому, со времени введенія опять мундира. Въ нашемъ обществѣ студенты играютъ не особенно видную роль, и, тѣмъ не менѣе, значеніе студенчества въ высшей степени важно, такъ какъ общество въ очень значительной степени слагается изъ бывшихъ студентовъ, становящихся учеными, преподавателями, врачами, адвокатами, слѣдователями и прокурорами и всякаго рода чиновниками. Годы студенчества -- это годы молодости доброй половины самого общества, а потому для этой самой половины весьма должно быть пріятно оглянуться на то, какъ жилось въ счастливую нору надеждъ и порывовъ; для другой половины не менѣе интересно посмотрѣть, какъ и чѣмъ живетъ наша университетская молодежь. Ничего подобнаго читатель не найдетъ въ книгѣ г. Стахѣева. Съ первыхъ строкъ присмотрѣвшійся къ беллетристикѣ читатель можетъ уже догадаться, съ кѣмъ и съ чѣмъ ему предстоитъ дѣло. Вотъ эти первыя строки: "Знакомы-ли вы съ Ястребинскимъ, Ксенофонтомъ Алексѣевичемъ? Не знакомы? Удивительно. По крайней мѣрѣ, вы слыхали о немъ и имѣете понятіе, что это за личность? Даже не слыхали? Странно. Ксенофонтъ Алексѣевичъ былъ "человѣкъ замѣчательный". Положимъ, не изъ тѣхъ, къ которымъ именно относятся эти поставленныя въ ковычкахъ слова, и, можно сказать, совсѣмъ изъ другой оперы герой. Однакожъ, позвольте. Рѣшительно говорю, Ксенофонтъ Алексѣевичъ"... и т. д.-- въ томъ же развязно-разухабистомъ тонѣ, проникнутомъ самодовольнѣйшею претензіей на легкость и остроуміе, съ безпрерывно повторяющимся, надоѣдливымъ присловіемъ: "можно сказать", "такъ сказать", "къ слову сказать" и еще "объ этомъ рѣчь впереди". Мы выписываемъ половину 247 стр. дословно: "Обстоятельство это было отчасти...-- какъ бы поприличнѣе сказать...-- нѣсколько непріятнаго свойства. Не скрываясь е, оно даже бросало на Ксенофонта Алексѣевича подозрительную тѣнь, какъ предосудительное и, можно даже сказать, постыдное. Дѣло въ томъ, изволите видѣть, что съ нѣкоторыхъ поръ (щъ сократилъ свои свиданія. Позвольте, не спѣшите. Вы думаете, что онъ сократилъ свои свиданія съ Софьей Васильевной Капустиной? Нѣтъ, немножко не такъ. О Софьѣ Васильевнѣ рѣчь еще впереди. И если можно сказать, что по отношенію къ ней онъ находился тоже въ весьма затруднительныхъ обстоятельствахъ, то необходимо къ этому добавить, что отношенія эти не имѣли ничего общаго съ тѣми, о которыхъ я хочу говорить. Сознаюсь, приходится вести рѣчь о непріятныхъ обстоятельствахъ, именно -- о нѣкоторыхъ, если можно такъ выразиться, послѣдствіяхъ "... Страница 255: " Нужно, однако, замѣтить, что вдовушка подвернулась Ксенофонту Алексѣевичу, такъ сказать, мимоходомъ. Онъ совсѣмъ не на нее засматривался и не для нея посѣщалъ когда-то обитательницъ флигелька. Она увлекла его, такъ сказать, своею доступностью"... Чтобы убѣдить читателя въ томъ, что мы не дѣлаемъ придирчиваго подбора, выдергивая изъ цѣлой книги три не дачныя фразы, мы перевертываемъ страницу и выписываемъ изъ 256: "Но и товарищи...находились, можно сказать, въ смѣшномъ положеніи "..."возвращаясь отъ нея съ растрепанными, можно сказать, чувствами"...Можно сказать, можно сказать... Мало ли что можно сказать, надо умѣть сказать, и въ особенности, взявшись романы писать, необходимо умѣть писать и знать, какъ слѣдуетъ выражаться, а не повторять поминутно: "если можно такъ выразиться". Если можно, такъ и выражайся, сдѣлай одолженіе; а если самъ не рѣшилъ еще: можно или нельзя, то повремени, не выражайся, подумай и выразись какъ не только можно, но и должно въ данномъ случаѣ, безъ этихъ "съ позволенія сказать".

Но о чемъ же собственно повѣствуетъ г. Стахѣевъ такимъ съ позволенія-сказательнымъ языкомъ? Да ровнехонько ни о чемъ и ужь никакъ не о студентахъ. Правда, его герой ("не изъ той оперы"), Ястребинскій, по волѣ автора, состоитъ въ студентахъ, и товарищи героя тоже названы студентами; но суть всего повѣствованія нисколько бы не измѣнилась, если бы авторъ произвелъ всѣхъ этихъ господъ въ мелкихъ чиновниковъ или въ военно-штабныхъ писарей. Мы думаемъ, что романъ даже выигралъ бы отъ переименованія дѣйствующихъ лицъ въ писарей какого-нибудь армейскаго штаба, такъ какъ всѣ эти молодцы говорятъ совершенно по-писарски, ругаются между собою, какъ солдаты, и нерѣдко грозятъ побить другъ другу морды и сокрушить ребра въ пылу соперничества передъ дѣвицею Капустиной, живущей "въ общежитіи" съ какими-то "разводками", какъ ихъ называетъ авторъ. Разсказами объ ухаживаньи за Капустиной двухъ молодыхъ людей исчерпывается все содержаніе романа, одного изъ самыхъ безсодержательныхъ и скучнѣйшихъ произведеній русской беллетристики.


"Русская Мысль", кн.X, 1888