# Некоторые мысли лучших французских авторов

Анна-Луиза-Жермена Де Сталь

Перевод Н. М. Карамзина.

## Некоторые мысли лучших французских авторов. выбранные из новых сочинений госпожи Неккер.


## Бюффон.


Он учит как Эпикур, а действует как Сократ.

"Уже тринадцать лет (говорит он) я так учреждаю доходы и время свое, что у меня есть всегда деньги в запасе и часы для приятелей. Надобно избегать всяких бесполезных дел, всяких ненужных и пустых издержек суеверности, чтобы иметь досуг для важного дела и способы для истинного счастья."

Он жег все письма, говоря, что они сохраняют ничтожные привычки минувшего времени, которое должно оставлять в нас одну цепь великих мыслей.

Бюффон во всю жизнь занимался такими идеями, которые чужды другим людям; и по тому все, что он говорит, нравится своей новостью. Гений его всегда открывает связь между человеком и науками; красноречие его есть ничто иное, как превосходное искусство доказывать сию связь.

Бюффону сказали, что в стихах, сочиненных им к портрету госпожи Неккер, мера и рифмы неправильны. "Произвольному невежеству в условных вещах (отвечал он) обязан я сведениями, приобретёнными мною о вещах действительных."

Бюффон не терпел возражений и переставал говорить, как скоро ему противоречили. "Я не могу рассуждать с людьми (сказал он мне) которые, в первый раз обратив мысль свою на предмет, думают, что они в состоянии противоречить тому, кто во всю жизнь им занимался".

Бюффон говорит, что "всякое общее понятие надобно выражать просто, и раскрашивать его только в следствиях.

Когда автор обмыслил и присвоил себе великую, новую идею, то искусство его состоит в том, чтобы вести читателей самым тем путем, который привел его к ней, и украсить слогом все частные идеи.

В слоге два главные свойства: порядок и движение.

Автор красноречив, когда пишет живо; то есть, когда мысль свою сближает с собою или с предметами, которые для него любезны.

Приметив, что красноречие его слабеет, он старается каким-нибудь чувственным образом или моральным рассуждением приблизить свой предмет к человеку.

Искусство трогать и занимать душу состоит более всего в том, чтобы писать картины и обращать мысль на видимые вещи. Боссюэт, сказав: уведомленный о том моей сединой, представляет нам разительное доказательство сего искусства.

Слог должен быть верным изображением писателя. Слог Жан-Жака Руссо не хорош единственно тем, что автор часто себе противоречит {Но противоречия не относятся к слогу, который есть только живопись мыслей. Бюффон говорит, может быть, о несогласии частей в картинах.}.

Первое достоинство писателя есть ясность: ей должно подчинять все другое. Второе достоинство - живость. Великие мысли требуют краткости; прочие должно расплодить.

Ни в какой книге нет столько гармонии, как в Фенелоновом Телемаке. Фенелон выразил сравнениями многие мысли духа законов.

Через сорок лет я все еще нахожу недостатки в моих сочинениях, и поправляю их как в словах, так и в вещах.

Я всегда изображаю предмет, как его сам вижу, а не как другие описали его мне. Надобно прежде иметь мысль, а после искать выражения: тогда хорошо скажешь. Я никогда не дозволяю себе шутить; не люблю подобий, взятых из истории или мифологии.

Невозможно писать хорошо краткими, определенными предложениями или апофтегмами. Мысли должны как будто изливаться одна из другой; переходы во французском языке весьма трудны.

Всякое слово можно употребить в своем месте и кстати. Надобно часто избегать технических выражений, которые не представляют никаких побочных идей и всегда сухи.

Я люблю постепенность (gradation) слов. - Сперва напишу книгу, а после думаю, как назвать ее.

Красноречие не есть гений; оно состоит в живости слога и красоте выражений. Красноречивый Цицерон имел только великие таланты; но Тацит был гений, ибо он приводит в систему все мысли свои."

Мильтон есть любимый автор Бюффонов. Он предпочитает его Невтону, говоря, что Мильтонов разум обширнее, и что гораздо труднее соединять идеи, для всех людей занимательные, нежели найти одну истину, которая изъясняет феномены природы.

Бюффон любил Ричардсона, за то, что сей автор всегда изображал знакомые себе предметы.


## Дидерот.


Кажется, что сама натура требует от Дидерота излишностей; в умеренности своей он всегда принужден и неловок.

Все, что он пишет скоро, лучше обдуманного и поправленного им. Письмо его о глухих, сочиненное им в одну ночь, есть лучшее его произведение. Когда ему читают книгу, голова его воспламеняется; он мешает свои идеи с идеями автора, и думает, что автор великий человек.

"Я не похож на критиков (говорит он), которые, читая книгу, наполняют карманы свои песком; развернув ее, хватаю золотые блестки, и доволен". Вы похожи на алхимистов, отвечала я, которые тихонько бросают в котел свое золото, и после уверяют, что оно там составилось.

"Чтобы писать о женщинах, сказал Дидерот, надобно обмакнуть перо в радужные цветы, и усыпать строки блестящею пылью с крыла бабочки".

Один человек употреблял сильные слова, которые не производили никакого сильного действия. "Я слышу гром, сказал ему Дидерот, а не вижу молнии".

Говоря с Великою Екатериною он изъявил ей свое удивление в рассуждении ее великих сведений. У меня были хорошие учителя, отвечала она: несчастье с уединением.

За день до своего отъезда из Петербурга Дидерот пришел к императрице. Что могу сделать для вас? Спросила она. - "Вы уже все сделали, отвечал Дидерот, вынимая бумагу из кармана: "вот мои остальные требования! Мирный трактат великой государыни с философом". - Я подпишу его не читая, сказала Екатерина. - "Извините, Ваше Высочество! Хотя цари не всегда обязаны соблюдать и читанные ими трактаты, однако же прошу выслушать мой. Статья первая. Ни рубля денег, чтобы я мог хвалить Ваше Величество, не думая дарить за подарок."


## Томас.


Он предавался сперва всей живости своего воображения, и писал все, что ему приходило в голову, и что богатство материи представляло его воображению; а после соединяло мысли, старался выразить их как можно короче без вреда для ясности и самое сильнейшее оставлял всегда для конца периода.

"В хорошем сочинении, говорил он, должны все мысли изливаться из одной главной. Почти всякий раздел вреден: в государстве, в уме, в чувствах, в упражнениях. Все должно примыкать к средоточию. Натура служит нам примером: небесные тела исчезли бы в бесконечности пространства, если бы солнце не соединяло их.

Мы избалованы, и хотим только благородных выражений; однако же искусный автор умеет смешивать простое с благородным.  Это искусство иногда очень сильно действует на воображение, сближая нас с великими предметами; напротив того высокопарность удаляет читателя от предмета.

Многие побочные идеи часто нравятся сами по себе, но отвлекаю внимание от целого, и действие его теряется.

Вольтер весьма несовершенно изобразил эпическую поэзию. На пример, говоря о Гомере, он должен был по его стихотворениям изобразить и нравы тогдашнего времени, состояние философии, религии, искусств, и по характеру Гомерова сочинения представить идеи его века. Так видно в Мильтоне, что он служил в Кромвелевой армии, тогда, как воины называли себя орудиями небес и перед всяким сражением пели Давидовы гимны.

Царедворец, подобно Виргилию любящий своего кроткого и чувствительного государя, должен быть спокойного духа и представлять все в ясных, приятных цветах; он воображает богов, которые пекутся о благоденствии людей.

Лукан, живший под игом тиранов, не хотел ни чудес, ни богов в поэме своей; душа его есть дух раздора - а как единомышленники его не могли победить, то он изображает добродетель в бедствии, а порок в торжестве и славе.

Система Эпикурова есть философия счастливых: Гораций и Меценат были эпикурейцы. Стоицизм есть философия несчастных: к нему прибегали люди в правление тиранов.

Генриада менее всех других эпических поэм изображает дух своего века; Вольтер писал ее в молодости, и думал только о хороших стихах.  Однако же в ней прославляется терпимость.

Историк не должен подробно описывать таких приключений, которых нельзя изобразить драматически; то есть, разделить на предложение, следствие и заключение. Иначе подробные описания будут скучны, и могут занимать только современников, которые участвуют в них по своему пристрастию.


-----


Некоторыя мысли лучших французских авторов [Ж.Л.Бюффона, Д.Дидро, А.Л.Тома] / Выбранныя из новых сочинений госпожи Неккер; [Пер. Н.М.Карамзина] // Вестн. Европы. -- 1802. -- Ч.2, N 6. -- С.125-134.