# К. М. Станюкович. Откровенные. Роман в двух частях

Константин Михайлович Станюкович

К. М. Станюковичъ. Откровенные. Романъ въ двухъ частяхъ. Изданіе О. Н. Поповой. Спб., 1895 года. Цѣна 1 руб. 50 коп. Новое произведеніе нашего талантливаго романиста представляетъ живую картину современныхъ нравовъ, отличаясь обычными перу его достоинствами, хотя и не свободно отъ нѣкоторыхъ недостатковъ. "Откровенные" -- люди, какихъ всегда и въ любомъ обществѣ довольно. Отрѣшившіеся отъ всѣхъ убѣжденій, покончивъ съ принципами, какъ съ ненужнымъ для жизни и только тягостнымъ бременемъ, чего они и не скрываютъ ни отъ себя, ни отъ другихъ -- они откровенно, подчасъ даже слишкомъ, преслѣдуютъ одну только цѣль -- карьеру, которая дала бы имъ возможность "жить во всю", удовлетворяя вполнѣ ихъ эгоистическія мелкія страсти. Ради этого они готовы жертвовать всѣмъ -- и личнымъ достоинствомъ, и благомъ другихъ. Самое слово "жертва" отсутствуетъ въ ихъ лексиконѣ. Дѣлая подлость, они пожимаютъ плечами, когда иная наивная душа укоряетъ ихъ въ этомъ. "Подлость?! Почему столь рѣзкое слово? Все относительно, и что подло съ вашей точки зрѣнія, только разумно съ моей", -- таково ихъ обычное разсужденіе. Представителями такой "откровенной" житейской философіи авторъ выводитъ двухъ видныхъ бюрократовъ -- Павлищева и его подчиненнаго Марка Борщова, какъ двѣ разновидности одного типа. Первый, болѣе старый, хотя и выше по общественному положенію, мельче по натурѣ. Въ немъ, не смотря на всю "откровенность", весь цинизмъ и низменность натуры, проглядываютъ нѣкоторыя человѣческія черточки, видно по временамъ желаніе прикрыться, затаить свою душевную наготу подъ маскою "высокихъ словъ". Онъ не прочь щегольнуть ими при случаѣ, и хотя не дѣлается отъ того симпатичнѣе, но онъ естественнѣе, живѣе и жизненнѣе, проще, и потому понятнѣе и правдивѣе. Совсѣмъ иное его товарищъ, котораго авторъ представилъ какимъ-то Манфредомъ конца ХІХ-го вѣка. Онъ ничего не признаетъ, кромѣ себя, да и въ себѣ допускаетъ одну "физіологію". По замыслу автора, онъ долженъ изображать типъ эгоиста, сознательно, прямолинейно, безъ колебаній и уступокъ, преслѣдующаго личные интересы -- и только. Все, что выходить за предѣлы его, съуженнаго до послѣдней степени, я, должно быть ему чуждо и даже враждебно. Онъ долженъ изображать современную силу, которая все и всѣхъ ломаетъ и подчиняетъ себѣ. Но такъ только по замыслу, а на дѣлѣ получилась довольно безжизненная фигура, что вполнѣ понятно: такихъ людей въ русской жизни нѣтъ, и для ихъ возникновенія не имѣется условій ни въ природѣ русскаго человѣка, ни въ современной общественной жизни. Русскій человѣкъ нѣчто въ большинствѣ случаевъ весьма неопредѣленное, "широкая" натура, въ которой именно натуры-то и нѣтъ. То же самое приходится сказать и о нашей общественной жизни, въ которой нѣтъ ничего устойчиваго, прочнаго, опредѣленнаго, въ которой минутныя злобы дня заслоняютъ всецѣло высшіе интересы и высшія цѣли, въ которой сегодняшній день стираетъ вчерашній и не даетъ ничего для будущаго. Вотъ почему попытка г. Станюковича -- создать изъ "человѣка 20-го числа" цѣльную личность, характеръ, хотя бы и отрицательный, но строго выдержанный и опредѣленный -- не могла быть вполнѣ удачна.

Другой недостатокъ романа -- его нѣкоторая растянутость. Безъ второй части романъ былъ бы цѣльнѣе, и правдивѣе. Вообще же, романъ читается съ большимъ интересомъ, изобилуя многими удачными, прямо изъ жизни выхваченными, сценами, мѣткими характеристиками и остроумными замѣчаніями.


"Міръ Божій", No 6, 1895