# Желтая кошка

Уилбур Стил

The Yellow Cat.

Перевод Валентина Франчича (1916).

## Уилбур Д. Стил. Желтая кошка


Пер. с англ. Вал. Франчича


## I


Когда я прочел в отделе морских новостей заметку о том, что вблизи острова Блок пароходом "Меркурий" была замечена оставленная людьми шхуна "Эбби Роз", я невольно вспомнил об одном случае, когда и мне пришлось побывать на подобном же судне. Я -- далеко не мистик, но хорошо помню, что мне было жутко слушать даже при ярком солнечном свете, как шумят, напрягаясь, паруса покинутой шхуны, как скрипят ее снасти... Я помню, что эхо наших шагов на безлюдной палубе навело меня на мысль о шагах призраков, которые, быть может, бродят по судну ночью. Однако, вместо призраков, мы нашли только зеленого попугая в клетке, висевшей на стене капитанской каюты. Как тогда, так и теперь, все было найдено на шхуне в полном порядке, вследствие чего мысль о какой-либо катастрофе сама собой отпадала. Но в последнем случае меня поразило еще одно обстоятельство. В заметке сообщалось дальше, что доставить шхуну в порт было поручено капитаном "Меркурия" двум: Стюарту Мак-Корду, второму помощнику, и матросу Бьернсену. Прибыл, однако, Мак-Корд, заявивший, что Бьернсен, вероятно, упал в море во время ночной вахты.

Стюарт Мак-Корд! О, я хорошо знал этого человека и неоднократно, разъезжая по делам пароходства, проводил с ним время в кабачках тропических стран. Но, несмотря на то, что Мак-Корд слыл превосходным моряком и много раз управлял суднами, заявление его показалось мне странным.

Знал я также и Бьернсена, старого морского волка с кривыми крепкими ногами, слишком знакомого с морем, чтобы, благодаря простой случайности, упасть за борт. Все эти мысли пришли мне в голову в то время, как старик-лодочник перевозил меня с берега на "Эбби Роз". Был вечер. Когда лодка подплыла к шхуне, я заметил огонек сигары у дальнего паруса и громко окликнул:

-- Эй, Мак-Корд!

Огонек двинулся и поплыл над палубой в мою сторону.

-- Кто здесь? -- раздался голос Мак-Корда.

-- Риджвэй, -- ответил я.

-- Боже милостивый! -- воскликнул он, стараясь разглядеть меня во мраке, -- я рад вас видеть, Риджвэй! Честное слово!

И через минуту мы уже сидели с ним в каюте, попивая старый ликер.

Говоря с Мак-Кордом, я всматривался в обстановку каюты, пытаясь дать себе отчет в том странном впечатлении, которое она на меня произвела.

И, наконец, вспомнил.

-- Скажите, Мак-Корд, не висела ли здесь на стене клетка с попугаем?

-- Нет. В чем дело?

-- А в том, что шхуна эта уже была однажды в подобном положении, но звали ее тогда "Марионеткой" из Галлифакса... С тех пор прошло четырнадцать лет.

-- Это меня не удивляет, -- тихо вымолвил Мак-Корд, -- после того, что я здесь видел и слышал... Так вы говорите, попугай? Нет, Риджвэй, на этот раз была кошка. Желтая кошка.

-- Где же она теперь?

-- Исчезла. Испарилась. Это был сам дьявол в образе кошки.

-- Мак-Корд, -- откровенно сказал я, -- вы пьяны. Что могла сделать кошка? Не упала же она за борт, как Бьернсен?

Я остановился, заметив, как жутко блеснули глаза Мак-Корда.

-- Что вы знаете об этом деле вообще и в частности о Бьернсене? -- спросил он, глядя на меня в упор.

-- Только то, что было в газетах.

-- Глупости, Риджвэй. В заметке говорится, что никаких бумаг найдено не было, тогда как я, -- он кивнул в сторону соседней каюты, -- нашел там под матрацем дневник капитана... И знаете, Риджвэй, о чем пишет в нем этот человек? О китайце. Китаец этот преследует его, как страшный кошмар... Весь экипаж заражен непонятным страхом перед китайцем, который, по мнению капитана, способен делать самые невероятные вещи. Но послушайте, однако, самого владельца дневника...

Мак-Корд взял с полки большую в кожаном переплете тетрадь, перелистал несколько страниц и, найдя нужную, прочел:

"Август 2. Первая половина дня переменчивый юго-западный бриз..."

И так далее -- вот, однако, говорится о китайце.

"Все может случиться с человеком на море, даже смерть. Особенно подозрительным и ненадежным кажется мне этот китайский варвар..."

-- Но поищем более интересных мест. Вот:

"Я доберусь, наконец, до этого желтокожего. Никогда не слышу, как он подходит ко мне в своих мягких туфлях. Повернулся и увидел его сзади себя. Мог ударить меня кинжалом в спину.

"Смотри!"-- сказал я, схватив его за ухо; это заставит его ходить громче. Ведь он мог убить меня!"

-- Дальше, -- сказал Мак-Корд, закрывая тетрадь, -- последовательно описывается возрастающая постепенно паника, исчезновение револьверов... Обрывался дневник на том месте, где у капитана пропало оружие.

-- Что же вы думаете об этой истории?

-- Я думаю, что китаец всех убил и выбросил за борт.

-- И те вернулись, чтобы выбросить китайца?

-- Нет, -- странно усмехнулся Мак-Корд, -- он остался на судне. Вы заметили, что в дневнике нигде не говорится о желтой кошке...

-- Мак-Корд, -- воскликнул я, -- какого черта стал бы он писать о кошке? Почему же, по вашему мнению, он не писал об этой глупой кошке?

-- Почему не писал? Потому, что в то время она не была кошкой.

-- Ну, мне пора, -- сказал я, поднимаясь и глядя на часы, -- иначе я просплю и не явлюсь завтра во время в контору.

Мак-Корд ничего не ответил, но рука его потянулась к бутылке. Схватить ее и выбросить в окно было для меня делом двух-трех секунд.

-- Теперь, -- заметил я, -- вы или отправитесь со мной на берег, или ляжете спать. Вы пьяны, Мак-Корд, пьяны. Слышите ли вы меня?

-- Риджвэй, -- вымолвил тихо, очень тихо Мак-Корд, -- вы дурак, если видите только это. Я не пьян. Я слаб. Я не спал подряд три ночи; не могу уснуть и теперь. И после этого вы смеете говорить... вы... -- Он вскочил и закричал на меня: -- И вы говорите это, вы -- жалкое земноводное, вы -- конторский писака! Вы так уверены в том, что все в мире отмерено и отрезано! Идите в океан, чтобы научиться удивлению, а не говорите, как отъявленный дурак. Можете ли вы сказать, куда девался Бьернсен? Нет! Слушайте же.

Мак-Корд сел и пригласил меня последовать его примеру.


## II. Рассказ Мак-Корда


Несчастье случилось в первую же ночь после того, как мы приняли это проклятое судно. Шхуна, надо вам заметить, почти не нуждалась в управлении. Она повиновалась рулю с удивительной легкостью и быстротой. Пообедали мы тогда около семи вечера. В кладовой нашли много всякой провизии, а Бьернсен был не промах по этой части. И в других отношениях парень был неплохой. Принял он от меня штурвал до полуночи, а я отправился отдыхать. Но сон бежал от меня. Я мог слышать его шаги над головой, то удалявшиеся, то приближавшиеся. Я слышал, как он насвистывал какую-то песенку. Случайно я увидел тень его головы в пятне лунного света на пороге двери, ведшей на палубу...

Мак-Корд показал, где находилось лунное пятно.

Я мог видеть это пятно и отразившийся в нем силуэт головы с койки. Но продолжаю.

Я начинал уже засыпать, когда услышал шаги Бьернсена возле каюты и голос его, называвший меня шепотом.

-- В чем дело? -- спросил я.

-- Бриз падает, -- сказал он, заглядывая ко мне, -- как с парусами?

Я был сонный и ответил, что меня это мало беспокоит.

-- Хорошо, -- заметил он, -- только я думаю, что мог бы управиться с фортожелем.

Спустя мгновение я услышал как Бьернсен кого-то бранил. "Сволочь ты... Эта кошка не дает мне покоя, мистер Мак-Корд: ходит за мной по пятам"... Он дал пинка, и что-то желтое бесшумно скользнуло мимо меня в полосе лунного света. Вскоре я заснул, снилась мне всякая чепуха. Проснулся в поту. Вы знаете, Риджвэй, как рад бывает человек, проснувшись, стряхнуть с себя гнет кошмара. Прекрасно. Я встал, зажег спичку и взглянул на часы: без четверти час! Я поспешно поднялся на мостик, но Бьернсена у штурвала не было.

Окликнул его: "Бьернсен! Бьернсен!" Молчание. Тогда я обошел всю палубу с кормы до носа; ни шороха, ни звука... Пядь за пядью осматривал я каждый уголок... Тот же результат! И вот я увидел желтую кошку, сидевшую на рулевом ящике. Первым моим движением было схватить и выбросить ее за борт, но я одумался и даже погладил животное по спине. Обыкновенные кошки отвечают на ласки довольным мурлыканием, извиваются всем туловищем; эта же сидела совершенно спокойно, холодно фиксируя меня зеленоватыми зрачками. Убедившись, что Бьернсена нет, я вернулся сюда, в каюту, и совершенно разбитый нравственно и физически бросился на койку. Раза два я погружался в дремоту. Помню, что слышал какой-то шорох в кладовой, который после того, как я окликнул, умолк. Потом я повернулся на правый бок и стал смотреть на место, озаренное бледным светом луны.

Скажете, то был сон, что я увидел в нем? Я увидел, как слева в полосу лунного света начала постепенно выдвигаться тень хвоста. Когда последняя достигла середины, стала выползать и остальная часть силуэта, имевшая почему-то шаровидную форму...

Мак-Корд показал, как выглядела тень.

Бесшумно схватив револьвер и не сводя глаз с тени, я спустил ноги с койки. И, клянусь, я никогда не испытывал такого ужаса, какой овладел мною, когда тень превратилась в профиль человеческой головы... головы с длинной косой. Вы себе представить не можете, каким громовым эхом отдался мой выстрел в этой каюте! Я выскочил на палубу, и тень моя длинным, тонким изломом упала на палубу и внешнюю стену каюты. Ни звука, ни шороха в целом мире; только бледные, призрачные волны, уходившие назад, да паруса, словно крылья духов, поднимавшиеся к небу... И каждый предмет в этом ужасном, мертвенном освещении. Дальше, в тени парусов, скользила фигура человека в кимоно, какие обыкновенно носят китайцы.

Я выстрелил снова, но промахнулся, потому что, когда дым рассеялся, на палубе никого не оказалось, я бросился к тому месту, где фигура исчезла, и нашел желтую кошку.


Она сидела на бугшприте, тщательно приглаживая лапками голову. Вид ее привел меня в бешенство. Я приставил дуло револьвера к ее голове и спустил курок. Осечка! Я говорю факт, Риджвэй. Это подействовало на меня отвратительно. Тогда она стала ходить за мной по пятам. Я не мог избавиться от нее. Я уселся на рулевом ящике. Она пришла и села напротив, не сводя с меня взгляда. И так просидели мы около часа, созерцая друг друга. Риджвэй, я знаю, что вы недоверчиво усмехнетесь, но, уверяю вас, внезапно она исчезла. Не знаю куда, как, но испарилась, как дым. И с тех пор я не видел ее...

-- А китаец?.. -- спросил я, заинтересовавшись рассказом...

-- И его не видел. Но я думаю, смейтесь, если хотите, что кошка и китаец одно и то же...


## III. Разгадка


Вдруг Мак-Корд поднялся, подошел к двери и прислушался.

-- Слышите? -- спросил он шепотом.

-- Что? -- таким же шепотом отвечал я.

-- Кто-то ходит...

Я прислушался, в свою очередь: тишина. Прошло так несколько мгновений. Внезапно раздался легкий всплеск воды, словно кто-то бережно спустился в воду.

-- Слышите?

Я подтвердил.

Мак-Корд похож был на больного. Глаза его сверкали отраженным светом висевшей над столом лампы, еще более подчеркивая сильное нервное возбуждение, овладевшее им. И вот напряженную тишину ночи прорезал дикий, отчаянный вопль, в котором слышался безнадежный ужас покинутого существа.

Он достиг самых высоких нот, сорвался и, медленно модулируя, звук сошел на низкий, мрачно-трагический басовый оттенок.

-- Кошка! -- вскрикнул Мак-Корд, выбегая из каюты. Я последовал за ним. Когда глаза привыкли к темноте, мы различили силуэты мачт, сложным узором снастей отразившиеся на фоне ночного неба, часть палубы и борта, обращенную к гавани. Еще немного и мы увидели бегавшую там взад и вперед и исторгавшую безумные вопли кошку; подле нее лежал какой-то темный, бесформенный предмет, который, когда мы подошли, оказался серым кимоно, китайскими туфлями, свертком с револьверами и какими-то бумагами, сваленными в одну кучу.

Спустя минуту мы уже снова сидели в каюте.

-- Теперь мне все понятно, -- со вздохом облегчения сказал Мак- Корд: -- китаец все время находился на судне, и кошка была с ним, сознавая, что в человеке ее спасение...

Одного не пойму: почему из всего экипажа уцелел только один китаец и каким образом я не мог открыть его логовища? Что вы скажете, Риджвэй?

-- Да, это странно... Затем, случай с Бьернсеном. Мне кажется, Мак-Корд, что он не упал, а был сброшен в море. Вы слушаете, Мак-Корд?

Но Мак-Корд не ответил: он спал.


## Комментарии


Рассказ популярного американского беллетриста и драматурга Уилбура Д. Стила "The Yellow Cat" был впервые напечатан в Harpers Monthly в марте 1915 г. Русский текст впервые -- Аргус, 1916, No 8 (без имени автора).