# Морское чудище

Фрэнк Ричард Стоктон

Текст издания: журнал "Русск╕й Вѣстникъ", No 10, 1894.

## Морское чудище.


Повѣсть Франка Р. Стоктона.


Въ деревнѣ Рипрокъ нѣтъ ни харчевни, ни постоялаго двора; это -- маленькое мѣстечко, посѣщаемое только немногими путешественниками. Но все же тамъ есть родъ пристанища. Если кто-либо изъ постороннихъ -- въ числѣ двухъ или даже трехъ человѣкъ -- пожелаетъ остановиться въ Рипрокѣ, чтобы пообѣдать или переночевать, его охотно примутъ въ домѣ кузнеца Фрикера; нужно только вѣжливо объ этомъ попросить.

Кузнецъ считается важнѣйшимъ лицомъ въ деревнѣ. Дочъ у него большой съ нѣсколькими свободными комнатами для гостей. Всѣ знающіе кузнеца говорятъ, что никто во всей окрестности не живетъ лучше.

Въ пасмурный осенній вечеръ, въ деревню пришелъ высокаго роста человѣкъ, съ чемоданомъ за спиною. У перваго встрѣчнаго онъ спросилъ, гдѣ можно переночевать. Ему указали на домъ кузнеца, гдѣ его приняли радушно. Поужинавъ съ видимымъ удовольствіемъ, онъ сидѣлъ въ просторной комнатѣ, держа во рту одну изъ большихъ трубокъ Фрикера. Пришедшій былъ рыжеволосый человѣкъ съ веселымъ выраженіемъ лица и парой свѣтлыхъ, живыхъ глазъ, худощавый, но здороваго сложенія и видимо добрый парень, который, заложа руки въ карманы своей шерстяной куртки, готовъ былъ помочь каждому и дать добрый совѣтъ, если того требовали обстоятельства.

Но путешественникъ сидѣлъ не одинъ передъ пылающимъ огнемъ. На дворѣ завывалъ вѣтеръ и вечеръ былъ холодный. Къ камину пододвинули столъ, за которымъ госпожа Фрикеръ и дочь ея, Іоганна, занимались шитьемъ. Между столомъ и каминомъ помѣстился кузнецъ такимъ образомъ, чтобы, вооружившись очками, ему можно было читать газету при лампѣ, послѣ того какъ онъ выкуритъ свою послѣобѣденную трубку. По другую сторону незнакомца, стулъ котораго стоялъ посрединѣ камина, расположился школьный учитель, Андрей Кардли, человѣкъ среднихъ лѣтъ, съ серьезнымъ лицомъ, всегда довольный, если случай посылалъ ему въ руки книгу, которую онъ не читалъ, или сводилъ его съ постороннимъ человѣкомъ, который могъ обогатить запасъ его познаній. По другую сторону камина, въ мягкомъ креслѣ, приготовленномъ на тотъ случай, если ему заблагоразсудится провести вечеръ съ кузнецомъ, покоился господинъ Гарберри, пожилой человѣкъ, великій человѣкъ, человѣкъ, въ правдивость и честность котораго, а также въ глубокую проницательность и пониманіе причинъ и условій происхожденія всѣхъ вещей и событій вѣрилъ каждый въ Рипрокѣ, не исключая и его самого.

-- Въ такой вечеръ, какъ сегодня,-- сказалъ незнакомецъ, протягивая свои длинныя ноги,-- я болѣе всего люблю хорошій огонь, за исключеніемъ, однако, общества дамъ, которыя ничего не имѣютъ противъ табачнаго дыма, -- прибавилъ онъ съ улыбкой, бросивъ быстрый взглядъ по направленію къ столу съ лампой.

Но кузнецъ Фрикеръ былъ человѣкъ умный и, предоставляя желающимъ пользоваться его гостепріимствомъ, вовсе не хотѣлъ, чтобы посторонніе заводили знакомство съ его красивой дочерью, Поэтому, не давая женщинамъ времени вмѣшаться въ разговоръ, онъ перевелъ рѣчь на другой предметъ.

-- Да, да,-- сказалъ онъ,-- но въ мѣстностяхъ, расположенныхъ ниже, не требуется еще въ эту пору огня. Чѣмъ вы занимаетесь? Быть можетъ, ведете торговлю?

-- Нѣтъ, -- отвѣтилъ путешественникъ,-- я не купецъ, я мореходецъ.

При этихъ словахъ всѣ трое мужчинъ, а также и женщины взглянули на говорившаго, наружность котораго такъ же мало напоминала моряка, какъ мало наружность господина Гарберри соотвѣтствовала тому, что приписывала ему деревня Рипрокъ.

-- Я бы васъ не принялъ за шкипера, -- сказалъ кузнецъ.

-- Я и не шкиперъ,-- отвѣтилъ тотъ.-- Я солдатъ, флотскій солдатъ -- матросъ.

-- Положеніе моряка имѣетъ преимущества передъ положеніемъ армейскаго солдата,-- сказалъ школьный учитель,-- Ему не нужно дѣлать большихъ переходовъ и носить тяжелый багажъ. Ему всегда покойно, даже если и приходится отправляться далеко. Его не посылаютъ выдерживать натиски кавалеріи, ни составлять каре на полѣ битвы!

Незнакомецъ засмѣялся.

-- И намъ нерѣдко приходится выносить натиски нашихъ офицеровъ,-- сказалъ онъ.-- Каре образуются въ нашихъ желудкахъ, когда насъ сажаютъ на малыя порціи, и я зналъ многихъ людей, которые охотнѣе пройдутъ двадцать миль, чѣмъ доѣдутъ по морю, особенно въ бурную погоду.

-- Я убѣжденъ, что никто не сомнѣвается въ мужествѣ и выносливости моряковъ,-- отвѣтилъ учитель.-- Всѣ знаютъ, какъ они работали оружіемъ и какъ погибли на "Рояль Джордж'ѣ".

Морякъ улыбнулся.

-- Вамъ, вѣроятно, не приходилось переживать ничего подобнаго!-- сказалъ кузнецъ.

Незнакомецъ отвѣтилъ не сразу и нѣкоторое время пристально смотрѣлъ на огонь.

-- Да; того же самаго со мною не было,-- отвѣтилъ онъ наконецъ,-- но я бывалъ въ такихъ передрягахъ, что каждую минуту ждалъ гибели корабля, а это такъ же непріятно, какъ дѣйствительно погибнуть.

-- Какъ же это было?-- спросилъ Фрикеръ.

-- Случаи эти бываютъ такъ часто,-- отвѣтилъ тотъ, что я ужь ихъ и не припомню.

-- Мнѣ кажется, мы всѣ не прочь узнать что-нибудь изъ вашихъ приключеній -- отозвался учитель.

Морякъ пожалъ плечами.

-- Да,-- сказалъ онъ.-- Эти вещи случаются совершенно неожиданно и, если остаешься цѣлъ, забываешь объ нихъ и снова готовъ ко всякимъ случайностямъ, будь то счастливыя или несчастныя. Такъ мы и живемъ на морѣ. Но иногда какая-нибудь неудача или несчастье оставляютъ такое глубокое впечатлѣніе, что охотно готовъ разсказать объ этомъ, если представится случай. Вотъ и теперь мнѣ вспомнилась одна исторія, и если вамъ доставитъ удовольствіе, я разскажу ее.

Мужчины стали увѣрять, что они съ нетерпѣніемъ ждутъ его разсказа, а лица женщинъ выражали любопытство.

Прежде чѣмъ начать, матросъ посмотрѣлъ вокругъ, точно выжидая чего-то. Знакомые съ привычками моряковъ знаютъ, что у него явилось желаніе промочить горло. Но если онъ дѣйствительно этого хотѣлъ, то напрасны были его ожиданія: кузнецъ не употреблялъ самъ спиртныхъ напитковъ и не давалъ ихъ никому. Потерявъ надежду получить что-либо, морякъ затянулся изъ трубки и началъ:

"Это было въ зиму 1878 года по дорогѣ въ Калькутту, въ ста пятидесяти миляхъ отъ города. Я ѣхалъ не на своемъ кораблѣ, но возвращался на американскомъ пароходѣ изъ отпуска, изъ Санъ-Франциско въ индѣйскую столицу, гдѣ мой корабль, фрегатъ Соединенныхъ Штатовъ "Апахъ", стоялъ на якорѣ. Отпускъ мой кончался черезъ три дня. Но хотя "Генералъ Бруксъ", пароходъ, на которомъ я ѣхалъ, болѣе походилъ устройствомъ на грузовое, чѣмъ на пассажирское судно, ипритомъ былъ нагруженъ, почему и шелъ не особенно скоро, мы все же прибыли бы въ гавань во-время, еслибы не произошло чего съ машиной. Я не машинистъ и потому не знаю, что собственно было не въ порядкѣ, но машина перестала работать, и намъ пришлось идти на парусахъ. Вѣтеръ дулъ намъ постоянно съ юга, и капитанъ увѣрилъ меня, что при той скорости, съ которой мы шли, онъ безусловно доставитъ меня на мой корабль до истеченія моего отпуска и въ худшемъ случаѣ -- съ такимъ незначительнымъ опозданіемъ, что это не навлечетъ на меня никакихъ непріятностей.

И такъ, вѣтеръ дулъ намъ попутный, паруса раздувались прекрасно, а пѣна такъ брызгала у носа корабля, что могла вызвать страхъ у человѣка трусливаго. Но я не изъ трусливыхъ, въ этомъ могу сознаться. Я былъ веселъ и надѣялся, что пріѣдемъ во-время.

Къ вечеру, на второй день, послѣ того какъ испортилась машина, я стоялъ на носу, облокотившись на бортъ. Вдругъ я замѣтилъ, что вода у стема не даетъ брызговъ. Я подумалъ, не наступило ли внезапное безвѣтріе, но взглядъ наверхъ убѣдилъ меня, что паруса надуты, а повернувшись къ кормѣ, почувствовалъ вѣтеръ прямо въ лицо. Я тотчасъ пошелъ къ капитану и, снимая шапку, сказалъ:

-- Отчего это бываетъ, капитанъ, что при такомъ ходѣ корабля, какимъ идемъ мы, у стема нѣтъ пѣны?

Капитанъ улыбнулся и сказалъ:

-- Но у нашего есть пѣна, вы это знаете.

-- Если вы потрудитесь пойти со мною на носъ, вы увидите, что пѣны нѣтъ,-- сказалъ я.

И мы пошли. Капитанъ убѣдился, что я говорилъ правду.

Никогда не видѣлъ я такого удивленнаго лица. Вначалѣ капитанъ думалъ, что кто-нибудь налилъ масла, но тогда замѣчалось бы движеніе воды по обѣ стороны парохода, а этого не было. Капитанъ снялъ свою шапку и вытеръ лобъ. Потомъ повернулся и крикнулъ:

-- Роджерсъ, выкиньте лагъ!

-- Лагъ,-- пояснилъ матросъ, обращаясь къ госпожѣ Фрикеръ и ея дочери,-- это небольшой кусочекъ дерева на веревкѣ; его бросаютъ въ воду позади корабля, чтобы узнать, сколько пройдено узловъ. Не умѣю объяснить въ точности, какъ это происходитъ, но онъ показываетъ вѣрно, сколько миль корабль дѣлаетъ въ часъ.

Спустя двѣ минуты, Роджерсъ поднялся, съ широко раскрытыми глазами, и сказалъ:

-- Капитанъ, мы не дѣлаемъ въ часъ даже и одного узла; мы вовсе не двигаемся!

-- Вотъ вздоръ,-- крикнулъ капитанъ.-- Развѣ вы не видите парусовъ? не чувствуете вѣтра? бросьте еще разъ веревку!

Лагъ бросили еще разъ, капитанъ посмотрѣлъ самъ; сомнѣнія не было, Роджерсъ былъ правъ. Корабль не двигался. При вѣтрѣ, который могъ гнать его десятки миль въ часъ, онъ стоялъ точно приросшій. Капитанъ произнесъ одно изъ сильнѣйшихъ проклятій, употребительныхъ на морѣ, и затѣмъ сказалъ: быть можетъ въ Бенгальскомъ заливѣ есть мель, на которую мы и засѣли. Киньте лотъ!

-- Я. долженъ замѣтить,-- продолжалъ морякъ, снова обращаясь въ сторону стола, -- что лотъ это -- тяжесть, которую опускаютъ въ воду, чтобы узнать ея глубину. Операцію эту называютъ измѣриваніемъ глубины лотомъ. И вотъ стали измѣрять глубину, но всюду -- у кормы, у носа и посрединѣ корабля вода оказывалась глубокой, глубокой, настолько, что на кораблѣ не нашлось столько веревки, чтобы достать до дна.

-- Могу васъ увѣрить, -- сказалъ морякъ, обводя всѣхъ взглядомъ,-- что вся эта исторія начинала непріятно на насъ дѣйствовать. Я не боюсь ни бури, ни огня, ни другихъ обыкновенныхъ опасностей на морѣ, но когда корабль, имѣя глубокую воду подъ килемъ и надутые паруса, не двигается съ мѣста, это, скажу я вамъ, производитъ такое впечатлѣніе, которое я не могу передать словами. Почти весь экипажъ высыпалъ на палубу, и было замѣтно, что всѣ испытываютъ то же, что и я, но никто не зналъ, что сказать.

Вдругъ у капитана явилась мысль, что мы попали въ какое-нибудь неизвѣстное теченіе, которое съ тою же силою гонитъ насъ назадъ, съ какою вѣтеръ движетъ впередъ. И вотъ онъ сталъ поворачивать пароходъ такимъ образомъ, чтобы вѣтеръ пришелся въ бокъ. Все напрасно: судно не двигалось. Тогда ему пришло въ голову, что быть можетъ случайно выкинули одинъ изъ якорей, но всѣ они оказались на мѣстѣ, и притомъ ни одинъ не досталъ бы два, еслибы его и опустили.

Всѣ стояли разинувъ рты и безпомощно посматривая одинъ на другаго.

-- Господинъ Броузеръ,-- обратился капитанъ къ старшему инженеру, -- какая бы ни была причина, но судно не подвигается на парусахъ. Принимайтесь за дѣло и исправьте машину. И всѣ, кто только понималъ эту работу, провозились остальную часть дня въ машинномъ отдѣленіи, стуча изъ всей силы.

Старшій офицеръ приказалъ убрать часть парусовъ, чтобы не отягощать безполезно мачты, оставивъ ихъ столько, чтобы они могли двинуть судно, какъ перемѣнится теченіе или устранится то, что его задерживаетъ.

Часть экипажа, незанятая работой, собралась на палубѣ, обсуждая это необыкновенное явленіе. Я присоединился къ людямъ и услышалъ общее ихъ мнѣніе, что безполезно терять у машины и время, и трудъ. Всѣ думали, что исправить ее невозможно, а если ее исправятъ, то все же она не будетъ въ состояніи сдвинуть судно, которое стоитъ при сильномъ вѣтрѣ.

Экипажъ состоялъ изъ различныхъ національностей. Тутъ были голландцы, шведы, испанцы, итальянцы, южные американцы и много другихъ. Капитанъ былъ финляндецъ, но хорошо говорилъ по-англійски. Единственный человѣкъ на кораблѣ, имѣвшій право называться американцемъ, хотя и съ нѣкоторымъ ограниченіемъ, былъ старшій офицеръ. Онъ родился въ Германіи, пріѣхалъ въ Америку двадцати лѣтъ, но съ тѣхъ поръ натурализовался давно.

Это различіе національностей было причиной, что люди различно судили о приключеніи. Они бросали за бортъ куски бумаги, чтобы убѣдиться, не двинулся ли пароходъ, но, увидѣвъ, что онъ не подается ни на вершокъ, казалось, боялись даже взглянуть теперь на воду.

Всѣ они были такъ суевѣрны, какъ бываютъ только моряки, и твердо вѣрили, что корабль заколдованъ. Сознаюсь, я раздѣлялъ ихъ убѣжденія, хотя и не высказывалъ этого.

Въ числѣ экипажа находился пожилой португалецъ, маленькіи, отталкивающаго вида парень. Услыша разговоръ матросовъ, онъ протолкался въ середину и сказалъ на довольно хорошемъ англійскомъ языкѣ:

-- Слушайте, ребята; нечего вамъ по-пусту болтать. Я знаю, что это такое. Я часто ѣздилъ по этому морю и знаю берега Бенгальскаго залива отъ Негапатама до Іелласоре и отъ Читагонга до Крава. Не разъ приходилось мнѣ слышать о разныхъ вещахъ, происходящихъ здѣсь, въ Бенгальскомъ заливѣ, но самое ужасное изо всего мною слышаннаго это исторія о морскомъ бѣсѣ, который насъ теперь и держитъ.

Когда португалецъ проговорилъ это, всѣ до единаго лица на палубѣ поблѣднѣли, что замѣтно было даже сквозь загаръ. Старшій офицеръ старался крѣпко держаться на ногахъ, но я видѣлъ, какъ онѣ у него дрожали.

-- Что это за штука -- морской бѣсъ?-- спросилъ онъ, стараясь показать, что считаетъ все это вздоромъ.

Португалецъ почесалъ у себя за ухомъ.

-- Вы помните, мистеръ, на какой широтѣ и долготѣ мы находились, когда начали свои наблюденія?

-- Да,-- отвѣтилъ тотъ,-- мы находились подъ девятидесятымъ градусомъ долготы и пятидесятомъ сѣверной широты.

Португалецъ утвердительно кивнулъ.

-- Такъ и есть,-- сказалъ онъ.-- Не знаю въ точности, гдѣ онъ, но гдѣ-то въ этомъ мѣстѣ, и мы, конечно, наѣхали на него! Ни единый человѣкъ изъ уроженцевъ этихъ береговъ ни за что не подойдетъ къ этому мѣсту, если только можетъ миновать его. Это самое опасное мѣсто во всемъ морѣ. Тутъ живетъ чудовище, тутъ живетъ морской бѣсъ!

Со страннымъ чувствомъ услышалъ я глухой ропотъ и восклицанія экипажа при этихъ словахъ португальца, но никто не задавалъ никакихъ вопросовъ, и онъ продолжалъ:

-- Живущій тутъ морской бѣсъ такъ великъ, какъ шесть китовъ, вмѣстѣ взятыхъ. Его зовутъ спрутомъ. Онъ похожъ на устрицу безъ раковины и держится на днѣ моря за скалы множествомъ конечноотей.-- По срединѣ его тѣла находится длинная, длинная лапа, которая хватаетъ до поверхности моря и оканчивается кистью, величиною въ двѣнадцати-весельную лодку. На кисти пятьдесятъ два щупала, покрытыхъ бородавками, которыя крѣпко присасываются къ всему, будь это желѣзо, дерево, кость или тѣло. Все, что тутъ плаваетъ и что бѣсъ можетъ достать рукою, онъ хватаетъ, чтобы пожрать. Ему безразлично, китъ ли это или дельфинъ, или же корабль съ людьми. А что попадетъ въ его лапу, того онъ больше не выпускаетъ.

Но схвативъ корабль, бѣсъ не тотчасъ втаскиваетъ его подъ воду. Онъ держитъ его на поверхности, пока не пересчитаетъ всѣхъ своихъ лапъ и не убѣдится, что всѣ онѣ крѣпко держатся за скалы. Если бы онъ не держался всѣми лапами, то корабль, вмѣсто того, чтобы пойти ко дну, могъ бы вытянуть его на верхъ и увести, и тогда бѣсъ рисковалъ бы попасть въ музей. Поэтому, убѣдившись прежде, что онъ прочно сидитъ на мѣстѣ, бѣсъ втягиваетъ лапу, и корабль идетъ внизъ, какъ бы онъ ни былъ великъ. Втягивая корабль, бѣсъ переворачиваетъ его иногда килемъ кверху, встряхиваетъ и проглатываетъ людей, которые падаютъ въ пасть въ видѣ тоннеля.

-- А онъ скоро считаетъ?-- спросилъ одинъ изъ людей. Это былъ первый вопросъ перепуганнаго экипажа.

-- Я слышалъ, что онъ считаетъ превосходно,-- отвѣтилъ португалецъ,-- и въ ту минуту, когда убѣдится, что его послѣдняя сосчитанная лапа держится крѣпко, онъ начинаетъ втягивать корабль".

Тутъ морякъ замолчалъ, оглядывая небольшое общество, сидѣвшее вокругъ него. Жена и дочь кузнеца оставили свою работу и смотрѣли на него съ выраженіемъ страха и любопытства. Кузнецъ пересталъ курить и держалъ трубку въ рукѣ, смотря на разсказчика съ неподвижностью наковальни. Школьный учитель также слушалъ съ величайшимъ вниманіемъ. Онъ былъ ярый поклонникъ естественныхъ наукъ и миѳологіи и написалъ статью, въ которой проводилъ параллель между сказочными чудищами и фауной настоящаго времени. Только господинъ Гарберри не смотрѣлъ на моряка, а уставилъ свои глаза на школьнаго учителя.

-- Мистеръ Кардли, случалось вамъ читать о подобномъ спрутѣ?-- спросилъ онъ.

-- Не скажу,-- послѣдовалъ отвѣтъ,-- но достовѣрно, что есть много странныхъ существъ,-- особенно въ морѣ -- о которыхъ не знаетъ еще наука.

-- Какъ, напримѣръ, морская змѣя,-- замѣтилъ морякъ.-- На днѣ морскомъ преспокойно живетъ масса животныхъ, о которыхъ не написано ни въ одной книгѣ. Но, возвращаясь къ своему разсказу, могу васъ увѣрить, что хотя португалецъ говорилъ ломаннымъ англійскимъ языкомъ, тѣмъ не менѣе всѣ его понимали на палубѣ и всѣ были потрясены его словами.

"Старшій офицеръ сказалъ, что пойдетъ въ каюту посмотрѣть, что дѣлаетъ капитанъ. Весь экипажъ столпился на носу и говорилъ шопотомъ, точно боясь, что морской бѣсъ можетъ ихъ услышать. Самъ я, испытывая странное стѣсненіе въ груди, повернулся, чтобы пойти на корму, какъ увидѣлъ миссъ Минтурнъ, которая въ эту минуту поднималась изъ каюты на верхъ.

Я вамъ не говорилъ еще о миссъ Минтурнъ. Буду кратокъ и скажу только, что она и ея отецъ, старый, больной англичанинъ, не покидавшій своей каюты съ тѣхъ поръ, какъ мы приняли его въ Сингапурѣ, были единственными пассажирами, не считая меня. Дѣвушка была красивая, съ кроткими, голубыми глазами, но блѣдная, такъ какъ постоянно оставалась внизу съ отцомъ.

До этого дня я почти не разговаривалъ съ нею. Отецъ ея казался человѣкомъ гордымъ, а я вѣдь только простой солдатъ. Но теперь, увидя меня одного, она прямо подошла ко мнѣ и спросила:

-- Скажите, пожалуйста, что случилось? Въ машинномъ отдѣленіи стучатъ дотого, что не слышишь своихъ собственныхъ словъ, а посмотрѣвъ въ окно каюты, я замѣтила, что пароходъ почти стоитъ.

Она замолчала, ожидая отъ меня отвѣта, но, увѣряю васъ, мнѣ было бы пріятнѣе, если бы она говорила еще цѣлыхъ полчаса. Голосъ у нея былъ звучный и въ то же время мягкій, какъ у многихъ англичанокъ, хотя я не могу не отдать справедливости, что многія изъ моихъ соотечественницъ обладаютъ также пріятными голосами. Встрѣчая одну изъ послѣднихъ, я всегда предполагаю, что она говоритъ мягко и мелодично, даже и въ томъ случаѣ, если не имѣлъ удовольствія слышать ее".

-- Послушайте,-- перебилъ его кузнецъ,-- не можете ли вы пропустить дѣвицу и перейти прямо къ вашему морскому дьяволу.

-- Нѣтъ,-- отвѣтилъ морякъ,-- этого нельзя. Оба, такъ сказать, составляютъ суть исторіи, и я не могу говорить объ одномъ, не упоминая о другой.

-- Неужели онъ проглотилъ ее?-- воскликнула госпожа Фрикеръ, далеко не мягкимъ и благозвучнымъ голосомъ, открывая въ первый разъ ротъ за весь вечеръ.

-- Я буду продолжать разсказъ,-- отвѣтилъ морякъ.-- Скажу все по порядку; такъ будетъ лучше! Вы поймете, что я не могъ говорить прелестной, молодой дамѣ о морскомъ дьяволѣ, хотя и не зналъ, какъ объяснить ей, почему мы столпились на палубѣ, Но отвѣчать было нужно, и поэтому я началъ:

-- Не безпокойтесь, миссъ, произошла небольшая остановка, какія часто бываютъ на морѣ. Не могу вамъ объяснить ея причины, но, какъ вы и сами видите, пароходъ совершенно безопасенъ и цѣлъ, но идетъ не помощью машины, а на парусахъ.

-- Объ этомъ я говорила съ отцомъ,-- отвѣтила она,-- и это насъ не безпокоитъ. Отецъ того мнѣнія, что при хорошемъ вѣтрѣ мы скоро будемъ въ Калькуттѣ. Но вѣтеръ, кажется, довольно сильный, а между тѣмъ мы не двигаемся.

-- Вы замѣчаете,-- сказалъ я,-- что не всѣ паруса поставлены; поэтому не помогаетъ и вѣтеръ. Когда исправятъ машину, мы наверстаемъ потерянное время.

Казалось, мой отвѣтъ не совсѣмъ удовлетворилъ ее.

-- Надѣюсь, что скоро все придетъ въ порядокъ,-- сказала она.-- Я подожду говорить отцу, что мы стоимъ. Онъ, кажется, этого не замѣтилъ.

-- Это будетъ самое благоразумное, -- отвѣтилъ я. И когда она повернулась, чтобы уйти, у меня явилось непреодолимое желаніе сказать, что ей лучше остаться на палубѣ и подышать свѣжимъ воздухомъ, чѣмъ жертвовать своимъ здоровьемъ въ душной каютѣ. Но я недостаточно ее зналъ, чтобы давать совѣты".

-- Теперь вы, кажется, покончили съ дѣвицей,-- замѣтилъ кузнецъ.-- Скажите же намъ, наконецъ, что сдѣлалъ вашъ дьяволъ?--

-- Говорить это еще пока не время, -- отвѣтилъ разсказчикъ,-- но я долженъ сознаться, что послѣ ухода миссъ Минтурнъ мнѣ снова пришлось думать объ немъ, и чѣмъ больше я думалъ, тѣмъ онъ мнѣ меньше нравился. Между тѣмъ старшій офицеръ, должно быть, сказалъ про бѣса людямъ внизу, потому что всѣ побросали работу и вышли на палубу. Они говорили, что не могутъ справиться съ машиной, и я самъ думалъ, что, благодаря волненію, они не въ состояніи работать. Капитанъ выкинулъ еще разъ лагъ, но онъ плавалъ по водѣ, какъ поплавокъ удочки. Увидя это, капитанъ повернулся и ушелъ блѣдный, не притянувъ даже веревки.

"Начинало смеркаться. Никто не думалъ объ ужинѣ, поэтому я сошелъ внизъ, чтобы посмотрѣть, какъ обстоитъ дѣло въ этомъ отношеніи. Мнѣ не хотѣлось оставлять миссъ Минтурнъ и ея отца безъ обычнаго ужина, что, конечно, встревожило бы ихъ, и при томъ мое мнѣніе таково, что, большой страхъ лучше испытывать послѣ хорошей ѣды, чѣмъ передъ ѣдою. Между тѣмъ безпокойство мое было совершенно напрасно. Горничная миссъ Минтурнъ, пожилая дѣятельная особа, хозяйничала уже въ кухнѣ, приготовляя ужинъ для своихъ господъ. Послѣ ея ухода, я также отыскалъ кое-что, чтобы подкрѣпить свои силы.

Поѣвъ, я почувствовалъ себя гораздо спокойнѣе, закурилъ трубку и вышелъ на палубу. Тамъ былъ весь экипажъ, офицеры и матросы. Всѣ были безъ дѣла; большинство раздѣлилось на группы и многіе шептались.

Я подошелъ къ капитану и спросилъ, что онъ намѣренъ дѣлать.

-- Что я намѣренъ дѣлать?-- повторилъ онъ.-- Тутъ нечего дѣлать! Я сдѣлалъ все, что можно, больше не придумаю ничего. Я въ такомъ состояніи, что даже не понимаю, я ли это или кто-нибудь другой. И, сказавъ это, онъ ушелъ.

Я сѣлъ и сталъ смотрѣть на людей, но видъ ихъ не былъ утѣшителенъ. Корабль не двигался, а блѣдныя ихъ лица, освѣщенныя свѣтомъ лампъ, которыя одинъ изъ матросовъ догадался зажечь, внушали ужасъ".

-- Господинъ Кардли, -- раздался голосъ Гарберри, -- сколько нужно времени, чтобы сосчитать до милліона?

-- Все зависитъ отъ навыка считать,-- отвѣтилъ школьный учитель.-- Нѣкоторые считаютъ очень скоро. Мальчикъ съ обыкновенными способностями считаетъ въ минуту до двухсотъ...

-- Прекрасно, -- замѣтилъ господинъ Гарберри, -- продолжайте, прошу васъ, обратился онъ къ разсказчику.

-- Во всякомъ случаѣ, -- сказалъ морякъ, -- разница большая между обыкновеннымъ мальчикомъ и морскимъ чортомъ, и. невозможно опредѣлить, какъ скоро считаетъ послѣдній, особенно, если ему нужно торопиться. Но продолжаю разсказъ. Видя, что на палубѣ мнѣ нечего дѣлать, я пошелъ въ свою каюту и легъ спать.

-- Спать? Вы легли спать?-- воскликнула госпожа Фрикеръ.-- Не понимаю, какъ вы могли лечь спать!

-- Ахъ, сударыня, мы, матросы, подвергаемся всевозможнымъ опасностямъ и съ теченіемъ времени привыкаемъ ко всему Если бы не эта привычка, мы не могли бы исполнять своихъ обязанностей. Въ вицу того, что пароходъ находился въ томъ положеніи около шести или семи часовъ и ничего не случилось за это время, у меня было основаніе предполагать, что и слѣдующіе шесть, семь часовъ пройдутъ безъ измѣненій, а этого времени было для меня достаточно, чтобы хорошенько выспаться и быть готовымъ къ дальнѣйшимъ невзгодамъ. Ничто не подкрѣпляетъ такъ во время опасности, какъ хорошій обѣдъ и здоровый сонъ.

"Было уже свѣтло, когда я проснулся, и въ первую минуту все мнѣ показалось въ порядкѣ. Но, взглянувъ черезъ окно въ каютѣ, я убѣдился, что судно все еще не двигается. Поэтому я поспѣшилъ на палубу и немало удивился, не видя на ней ни одного человѣка -- ни на вахтѣ, ни у руля, нигдѣ. Я побѣжалъ въ общую каюту, гдѣ спали матросы, но и тутъ не было ни души. Я звалъ, искалъ всюду, но никто не отвѣчалъ, и я никого не находилъ. Я снова поднялся на палубу и только теперь замѣтилъ, что всѣ лодки исчезли.

Тогда я все понялъ. Негодные трусы, начиная съ капитана и кончая поваромъ, покинули корабль ночью, не заботясь, конечно, обо мнѣ. Минуту я стоялъ неподвижно, удивляясь такому безсердечію, но потомъ, по многимъ признакамъ, пришелъ къ тому заключенію, что экипажъ уѣхалъ не весь сразу и что здѣсь не было заранѣе начертаннаго плана. Вѣроятно, нѣсколько человѣкъ отвязали одну лодку и уѣхали; затѣмъ уѣхала и другая партія, въ надеждѣ соединиться съ товарищами. Такимъ образомъ уѣхали всѣ, при чемъ каждая партія заботилась только о себѣ, а если и вспоминала своихъ товарищей по несчастью, то успокоивала свою совѣсть тѣмъ, что лодокъ много и хватитъ для всѣхъ.

Вдругъ я вспомнилъ о пассажирахъ. Неужели они оставлены? Я поспѣшилъ внизъ и снова.спустился съ лѣстницы, какъ столкнулся съ горничной миссъ Минтурнъ.

-- Мнѣ кажется,-- начала она рѣзко,-- что тутъ на пароходѣ люди не знаютъ своихъ обязанностей. Въ кухнѣ нѣтъ никого, а мнѣ нужна овсянка.

-- Милая моя,-- сказалъ я,-- для кого она вамъ нужна?

-- Для кого? Для кого же, какъ не для мистера Минтурнъ, также и миссъ она будетъ полезна.

Такимъ образомъ я узналъ, что пассажиры остались на пароходѣ.

-- Если вамъ нужна овсянка, то вамъ придется самой пойти въ кухню и приготовить ее!

И я разсказалъ, что случилось, предполагая, что ей лучше узнать все отъ меня. Не говоря ни слова, она сѣла и закрыла лицо передникомъ.

-- Пожалуйста не кричите,-- сказалъ я,-- и не пугайте вашихъ господъ. Пока мы еще невредимы, и самое благоразумное, что вы можете сдѣлать, это приготовить завтракъ для мистера и миссъ Минтурнъ. Пароходъ цѣлъ, и нѣтъ сомнѣнія, скоро пройдетъ какой-нибудь корабль и заберетъ насъ.

Когда я уходилъ, женщина горько плакала, но, возвратившись минутъ черезъ десять, я засталъ ее уже въ кухнѣ и успокоившеюся, и она собиралась готовить кашу.

Полагаю, вы не удивитесь, если я вамъ скажу, что самъ я былъ страшно взволнованъ. Я чувствовалъ себя нехорошо съ той самой минуты, когда замѣтилъ странную неподвижность корабля, но пока на пароходѣ находился капитанъ и весь экипажъ, я не падалъ духомъ, зная, что меня окружаютъ люди, которые, въ случаѣ надобности, исполнятъ свой долгъ. Теперь же, говоря безъ лишней скромности, мнѣ приходилось дѣйствовать одному. На оставшихся на пароходѣ я не могъ разсчитывать. Напротивъ, они были для меня помѣхой. Такимъ образомъ я былъ одинъ, совершенно одинъ, одинъ на одинъ съ морскимъ дьяволомъ...

Теперь, не ожидая ни отъ кого помоши и видя со всѣхъ сторонъ безконечный океанъ, вѣра моя въ морское чудище стала крѣпнуть. Въ первую минуту, когда я услышалъ о чудищѣ, я подумалъ, что это безразлично, вѣрю я въ него или нѣтъ, такъ какъ это не измѣняетъ нашего положенія. Теперь же, когда мнѣ пришлось дѣйствовать, мнѣ все болѣе казалось, что португалецъ правъ. Дѣйствительно, какъ я могъ думать иначе. Всѣ бывшіе на кораблѣ обсуждали это дѣло и всѣ пришли къ тому заключенію, что только дьяволъ въ состояніи остановить пароходъ на ходу въ Бенгальскомъ заливѣ и держать его на одномъ мѣстѣ, несмотря на вѣтеръ, волны и теченіе. Это могло сдѣлать только чудовище, о которомъ говорилъ португалецъ, и мнѣ оставалось только ждать, окажется ли оно настолько сильнымъ, чтобы втянуть пароходъ въ тысячу тоннъ, -- вѣсъ "Генерала Брукса",-- послѣ того, какъ сосчитаетъ массу своихъ лапъ.

Безъ сомнѣнія, я лишился бы разсудка, если бы въ эту минуту не появилась на палубѣ миссъ Минтурнъ. Видъ ея милаго личика удивительно успокоилъ меня.

-- Мнѣ нужно поговорить съ капитаномъ,-- сказала она.

-- Я заступаю мѣсто капитана,-- отвѣтилъ я съ поклономъ.-- Чѣмъ могу служить?

-- Я хотѣла поговорить съ нимъ о слугахъ, мнѣ кажется, они небрежно относятся къ своимъ обязанностямъ.

-- Я заступаю также мѣсто прислуги; скажите, что вамъ нужно.

Она не отвѣчала, но смотрѣла удивленно.

-- Гдѣ всѣ люди?-- воскликнула она.

-- Миссъ Минтурнъ,-- отвѣтилъ я,-- я заступаю весь экипажъ, всѣхъ пароходныхъ людей, за исключеніемъ повара, обязанности котораго должна исполнить ваша дѣвушка!

-- Что это значитъ?-- спросила она, широко открывая свои прекрасные глаза и прямо смотря на меня.

И вотъ, не видя другаго исхода, я разсказалъ ей все, за исключеніемъ моего предположенія, что необычайная задержка въ пути имѣетъ связь съ бѣсомъ. Я сказалъ, что она вызвана какой-то необъяснимой причиной:

Миссъ Минтурнъ не сѣла, какъ ея горничная, она не закрыла также лица и не упала въ обморокъ. Блѣдная, но спокойная, она спросила меня слегка дрожащимъ голосомъ, что мы теперь будемъ дѣлать.

-- Тутъ нечего дѣлать -- отвѣтилъ я.-- Не нужно только терять бодрости, ѣсть три раза въ день и ждать появленія судна, которое насъ заберетъ!

Нѣсколько минутъ она стояла молча.

-- Я думаю,-- сказала она наконецъ,-- что отцу не слѣдуетъ ничего говорить. И съ этими словами она ушла.

Странно, но послѣ того я сталъ расхаживать по палубѣ, заломивъ шапку на ухо, положивъ руки въ карманы и совершенно повеселѣвъ. Водяные бѣсы не нравились мнѣ по-прежнему, вѣра моя въ одного изъ нихъ не поколебалась, но все же тутъ было нѣчто хорошее. Какъ это ни странно, но лапа подводнаго чудовища, достигавшая со дна до поверхности, сблизила меня съ очаровательной миссъ Минтурнъ. Она была знатной дамой, а я простымъ матросомъ, и въ виду различія нашихъ званій сближеніе это могло быть вызвано исключительно длинною скользкою рукою морскаго бѣса. Безъ морскаго бѣса, между нами существовало бы всегда такое разстояніе, какъ между королевой Мадагаскарской и мною. Но при настоящемъ положеніи кто могъ быть ей ближе меня?-- Конечно, смотря на вещи съ практической точки зрѣнія!"

Кузнецъ нетерпѣливо повернулся на креслѣ.

-- Мнѣ кажется, вы могли бы все это пропустить,-- замѣтилъ онъ.-- Мнѣ безразлично ваше сближеніе съ той барышней. Что сталось съ кораблемъ, вотъ что мнѣ хочется знать.

-- Ясно, отвѣтилъ матросъ, -- еслибы я могъ перерѣзать лапу водянаго бѣса, я бы охотно это сдѣлалъ въ надеждѣ уплыть куда-нибудь вмѣстѣ съ миссъ Минтурнъ. Но я не могъ этого сдѣлать тогда и не могу теперь. Сближеніе наше составляетъ часть моего разсказа и не можетъ быть пропущено.

"Я принялся за дѣло, стараясь исполнить все, что требовалось при такихъ обстоятельствахъ, но это было немного. Я повѣсилъ флагъ и, пораздумавъ хорошенько, рѣшилъ снять всѣ остававшіеся еще паруса. Я полагалъ, что судно безъ дыма надъ трубою и безъ парусовъ скорѣе привлечетъ вниманіе проходящихъ вдали кораблей. Поэтому я взобрался на рею, обрѣзалъ парусъ и сбросилъ его на палубу; потомъ спустилъ кливеръ и хотѣлъ укрѣпить его на бугшпритѣ. На эту работу потребовалось все мое искусство лазить и всѣ мои морскія познанія, и она дотого увлекла меня, что я невольно сталъ насвистывать. Я надѣялся, что миссъ Минтурнъ услышитъ меня. Это не только ободритъ ее, но и покажетъ, что я не изъ тѣхъ людей, которые въ положеніи, подобномъ настоящему, теряютъ присутствіе духа.

Окончивъ эту работу, я сталъ придумывать, что бы мнѣ еще сдѣлать. И вотъ у меня явилась идея! Предположи, сказалъ я себѣ, что мы не стоимъ на мѣстѣ, но находимся въ особенномъ теченіи, такъ что вода и. пароходъ постоянно движутся, и наконецъ насъ могутъ замѣтить съ материка или же мы попадемъ на путь другаго парохода!

Я тотчасъ приступилъ къ изслѣдованію, такъ ли это на самомъ дѣлѣ. Было около полудня и въ такое же точно время старшій офицеръ опредѣлялъ при мнѣ мѣсто нахожденія нашего парохода. Я внимательно присматривался къ его пріемамъ и продѣлалъ теперь то же самое.

Взявъ квадрантъ, я приступилъ къ наблюденію и нашелъ, что мы находимся подъ пятидесятымъ градусомъ сѣверной широты и девятидесятымъ долготы, на томъ самомъ мѣстѣ, на которомъ мы стояли сутки тому назадъ.

Убѣдившись въ этомъ, я почувствовалъ такую слабость, что принужденъ былъ сѣсть и прислониться къ стѣнѣ. Морской бѣсъ держитъ насъ въ своей власти, въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія, думалъ я. Спотыкаясь, сошелъ я внизъ и приготовилъ себѣ поѣсть. Въ положеніи, подобномъ нашему, ничто не освѣжаетъ такъ человѣка, какъ обильная ѣда.

Я знаю, что вамъ это не любопытно,-- продолжалъ матросъ, обращаясь къ кузнецу,-- но я не могу не сказать, что въ теченіе дня миссъ Минтурнъ нѣсколько разъ выходила на палубу и спрашивала меня, нѣтъ ли чего новаго и не виднѣется ли корабль. Я показалъ ей все, что сдѣлалъ, сказалъ, что ночью зажгу огни, и употреблялъ всевозможныя уловки, чтобы подольше задержать ее на палубѣ. Было очевидно, что ей нуженъ свѣжій воздухъ, а мнѣ необходимо было общество.

Пока я разговаривалъ съ нею, я не думалъ о морскомъ бѣсѣ! Странно, что красивая дѣвушка можетъ до такой степени вліять на человѣка, но это такъ, и противиться этому нельзя. Она сказала, что все время ломала себѣ голову, придумывая, что насъ задерживаетъ, и полагаетъ, что мы попали на мель и завязли въ илѣ, хотя это почти немыслимо на такомъ разстояніи отъ берега. Я подтвердилъ ея предположеніе, прибавивъ, что это вѣроятно и вызвало такой паническій страхъ у всего экипажа съ капитаномъ во главѣ. Но люди благоразумные, сказалъ я, какъ она и ея отецъ, не должны пугаться, тѣмъ болѣе, что судно неповреждено.

Она отвѣтила, что отецъ ея дотого занятъ своими мемуарами, которые теперь пишетъ, что не замѣтилъ ничего особеннаго въ нашемъ положеніи, за исключеніемъ того, что мы стоимъ на мѣстѣ.

-- Если онъ пожелаетъ видѣть повара или кого-нибудь другаго, пожалуйста позовите меня,-- сказалъ я.-- Вы знаете, что я заступаю мѣсто всѣхъ, и мнѣ будетъ пріятно услужить вамъ.

Она поблагодарила и ушла въ каюту.

Еще разъ она вышла на палубу, но уже въ сопровожденіи горничной, и погуляла немного. Мнѣ не представлялось болѣе случая поговорить съ нею, но передъ вечеромъ она вышла снова и дрожащимъ отъ волненія голосомъ обратилась ко мнѣ:

-- Обѣщайте мнѣ, что вы постараетесь спасти моего отца, если что-либо случится.

Вы не можете себѣ представить, до чего меня растрогали эти слова, произнесенныя красивыми устами!

-- Дорогая миссъ,-- отвѣтилъ я съ чувствомъ,-- что, надѣюсь, не обидѣло ее,-- я не вижу, что можетъ случиться, но клянусь вамъ честью матроса, что въ случаѣ какой-либо опасности я спасу не только вашего отца, но также и васъ, и вашу дѣвушку. Положитесь на меня!

Ея лицо и особенно ея глаза, устремленные на меня, когда я клялся ей честью матроса, дотого воодушевили меня, что я чувствовалъ въ себѣ достаточно силы оторвать лапу чудовища и уплыть съ милой дѣвушкой, къ которой меня все болѣе влекло сердце".

-- Замѣчательно,-- проговорилъ кузнецъ, -- что вы не прыгнули въ воду и не разорвали чудовище, когда на васъ напалъ этотъ припадокъ!

-- Да, зачастую чувствуешь въ себѣ силу сотворить какой-нибудь подвигъ,-- отвѣтилъ матросъ,-- и удерживаешься отъ этого. Такъ было и со мною. Но я далъ себѣ торжественную клятву спасти, въ случаѣ опасности, миссъ Минтурнъ, даже еслибы мнѣ и пришлось пожертвовать для этого остальными членами семьи.

"Она не сказала болѣе ничего, но протянула мнѣ руку. Ничего лучшаго она не могла сдѣлать. Я удержалъ эту ручку въ своей насколько было возможно, но это было недолго, и она ушла къ отцу".

-- Ну, и слава Богу!-- проговорилъ кузнецъ.

-- Поужинавъ, закуривъ трубку и оставшись одинъ, я тотчасъ вспомнилъ, что не увижу никого въ теченіе ночи, и мнѣ стало жутко. Будь со мною хотя горничная, все было бы пріятнѣе; но та всецѣло была поглощена заботами о господахъ. Она готовила для нихъ кушанье, прислуживала, была постоянно съ ними и конечно не имѣла времени болтать со мною.

"Въ полномъ одиночествѣ, мысли мои постоянно возвращались къ морскому бѣсу и, хотя теперь мнѣ это кажется глупо, но я высчитывалъ, сколько ему потребуется времени, чтобы сосчитать свои лапы. Я пришелъ къ тому же выводу, какъ и вы, сударь,-- обратился онъ къ школьному учителю,-- съ тою лишь разницей, что я предполагалъ, что, просчитавъ двѣнадцать часовъ подъ рядъ, чудовище будетъ спать остальные двѣнадцать, чтобы отдохнуть. Такимъ образомъ мнѣ оставалось пробыть съ миссъ Минтурнъ семь дней, и мысль объ этомъ была чрезвычайно пріятна.

Но нельзя было сказать съ увѣренностью, что морское чудище нуждается въ снѣ. Быть можетъ, оно было въ состояніи считать, не ложась вовсе на отдыхъ; быть можетъ, успѣвало сосчитать въ минуту четыреста лапъ. Въ послѣднемъ случаѣ гибель наша была близка.

При этой мысли я вскочилъ и сталъ ходить взадъ и впередъ. Что дѣлать? Нужно быть готовымъ ко всему! Поэтому я хотѣлъ отыскать спасательные пояса и надѣть ихъ каждому изъ насъ на тотъ случай, чтобы если бѣсъ опрокинетъ корабль и вытряхнетъ насъ, мы могли всплыть на поверхность, а не пойти ко дну. Но затѣмъ мнѣ пришло на мысль, что, найдя пароходъ пустымъ и увидя насъ плавающими на верху, бѣсъ оставитъ судно и выловитъ насъ одного за другимъ. И, представивъ себѣ его громадный, какъ двѣнадцати-весельная лодка, кулакъ, представивъ, какъ меня обхватятъ пятьдесятъ два щупальца, я содрогнулся съ головы до ногъ. Не къ чему трудиться, подумалъ я; не помогутъ никакія предосторожности, почему я рѣшилъ лечь, что безусловно было самымъ благоразумнымъ".

-- Мистеръ Кардли,-- раздался тутъ голосъ Гарберри,-- какъ вы думаете, почему чудовище дало возможность ускользнуть маленькимъ лодкамъ, наполненнымъ людьми съ того судна, которое онъ держалъ уже въ свой лапѣ?

-- Признаюсь,-- отвѣтилъ Кардли съ разстановкой,-- признаюсь, я не понимаю, какъ могли они ускользнуть, если...

-- О, это объясняется просто,-- перебилъ матросъ,-- бѣсъ могъ предположить, что на пароходѣ осталось еще больше людей. А если бы онъ схватилъ одну изъ лодокъ, у него могъ уйти и пароходъ, и такимъ образомъ онъ могъ бы упустить случай, который, быть можетъ, представляется разъ въ сто лѣтъ. Нѣтъ, господа, существо, подобное бѣсу, не гонится за меньшимъ, если имѣетъ въ виду нѣчто покрупнѣе.

"На другой день, около полудня, я вторично опредѣлялъ мѣсто нашей стоянки и нашелъ, что мы находимся подъ тѣми же градусами широты и долготы, подъ какими были въ ту минуту, когда остановились. Я взялъ капитанскую трубку и сталъ всматриваться, но кромѣ безконечной воды не увидѣлъ ни паруса, ни струйки дыма! Или время было неблагопріятное для судоходства, или мы попали въ мало посѣщаемую мѣстность: никогда Бенгальскій заливъ не представлялся мнѣ такимъ пустыннымъ.

Хотя это и неестественно и я самъ съ удивленіемъ вспоминаю это, но я дѣйствительно сталъ привыкать къ своему положенію. Провизіи было у насъ въ изобиліи, погода прекрасная,-- вѣтерокъ едва освѣжалъ воздухъ,-- я былъ хозяиномъ судна и пользовался обществомъ миссъ Минтурнъ, когда она появлялась на палубѣ. Въ тѣ минуты, когда я забывалъ бѣса, мнѣ въ дѣйствительности не было основанія жаловаться на положеніе дѣлъ. Я готовъ былъ прожить такимъ образомъ два или три мѣсяца, тѣмъ болѣе, что горничная миссъ Минтурнъ, по приказанію своей госпожи, стала готовить и для меня, а готовила она прекрасно. И тогда и теперь я того мнѣнія, что расположеніе женщины къ мужчинѣ узнается по той заботливости, съ какою она приготовляетъ ему обѣдъ. И этотъ родъ симпатіи дѣйствительно приноситъ мужчинѣ пользу, питая его тѣло и душу".

Тутъ матросъ взглянулъ на дочь кузнеца, но молодая дѣвушка снова принялась за работу и, казалось, шила прилежно. Поэтому онъ продолжалъ:

-- Но не все оставалось безъ перемѣны. Выйдя на слѣдующее утро на палубу, я сталъ прохаживаться, покуривая трубку и поджидая, не выйдетъ ли ко мнѣ миссъ Минтурнъ поговорить о нашемъ положеніи, какъ вдругъ почувствовалъ короткій, сильный толчекъ парохода, точно толчекъ отъ легкаго землетрясенія.

"Кровь застыла у меня въ жилахъ, и подкосились ноги. Я понялъ значеніе этого толчка: морской бѣсъ начиналъ втаскивать судно.

Состояніе мое было ужасно. Мускулы утратили, казалось, всякую силу и, въ довершеніе всего, я услышалъ голосъ миссъ Минтурнъ, которая поднималась наверхъ. Несмотря, однако, на волненіе, я сознавалъ, что не долженъ показываться ей въ такомъ видѣ, чтобы не испугать ее, и вотъ, шатаясь и спотыкаясь, я сошелъ внизъ, дотащился до комнаты повара, гдѣ еще раньше замѣтилъ бутылки съ виномъ, и сдѣлалъ нѣсколько хорошихъ глотковъ. Обыкновенно я не пью ничего, но иногда, при извѣстныхъ обстоятельствахъ, человѣкъ нуждается въ подкрѣпленіи.

Спустя нѣсколько минутъ, я совершенно оправился, пошелъ на палубу, гдѣ засталъ миссъ Минтурнъ полумертвой отъ страха.

-- Что это за толчекъ?-- спросила она.-- Мы наткнулись на что-нибудь?

-- Дорогая миссъ,-- отвѣтилъ я, стараясь придать веселое выраженіе лицу,-- намъ не на что наткнуться.

Она взглянула на меня, какъ ангелъ, готовый расплакаться и, складывая руки, сказала:

-- О, прошу васъ, скажите, что случилось? Отецъ почувствовалъ толчокъ и послалъ меня узнать, въ чемъ дѣло; онъ ужасно безпокоится.

Не успѣлъ я отвѣтить, какъ пароходъ снова вздрогнулъ и съ такой силой, что оба мы попадали на колѣни. Я тотчасъ всталъ, но она не поднималась. Я убѣжденъ, что она молилась. Затѣмъ поднялась и она.

-- Господи, что это!-- воскликнула она.

-- Не могу объяснить,-- отвѣтилъ я,-- но не пугайтесь. Маленькій толчокъ не можетъ повредить такому большому судну, какъ наше.

Легко было сказать "не пугайтесь", но когда она ушла, то на палубѣ остался человѣкъ, перепуганный чуть ли не до смерти. Не оставалось никакихъ сомнѣній; чудовище уже стало притягивать корабль, и вскорѣ рѣшится, будетъ ли оно въ силахъ завладѣть нами.

У меня составилось невысокое мнѣніе о горничной, которая, какъ извѣстно, опустилась на стулъ и закрыла лицо, когда я сказалъ ей, что пароходъ покинутъ экипажемъ. Но теперь и я сдѣлалъ то же самое: я скорчился на палубѣ и натянулъ шапку на уши. Я не хотѣлъ ни видѣть, ни слышать, ни чувствовать.

Я просидѣлъ такъ около получаса, какъ вдругъ до слуха моего донесся всплескъ воды. Я сталъ прислушиваться и вскочилъ на ноги. Неужели мы плывемъ? Я побѣжалъ на носъ; всплески доносились съ кормы -- я пустился туда. Руль стоялъ прямо, но по обѣ его стороны змѣилась еще недавно спокойная вода. Мы плыли, плыли именно назадъ.

Подъ вліяніемъ страшнаго волненія, я ухватился за перила и не отрывалъ глазъ отъ воды внизу, между тѣмъ какъ пароходъ медленно, но постоянно двигался кормою впередъ. Несмотря на волненіе, я удивлялся, какъ можетъ судно двигаться назадъ.

Можно было допустить только одно объясненіе. Бѣсъ ползъ по морскому дну и тянулъ насъ. Что заставляло его тянуть насъ за собою -- было необъяснимо. Оставалось только предположить, что жилище его находится въ пещерѣ, въ которую онъ и намѣревается опустить насъ.

Въ то время, какъ я раздумывалъ объ этомъ, меня тронули за руку. Обернувшись, я увидѣлъ миссъ Минтурнъ.

-- Мы, кажется, движемся?-- спросила она.

-- Да,-- отвѣтилъ я.

-- Какъ вы полагаете,-- продолжала она,-- не попали ли мы въ сильное теченіе, которое гонитъ насъ впередъ?

Я вовсе этого не думалъ, зная, что нѣтъ такихъ бродячихъ теченій, которыя толчками набрасываются на судно, но я обрадовался, что она напала на эту мысль, и сказалъ, что это очень вѣроятно.

-- И теперь мы, наконецъ, плывемъ куда-нибудь?-- спросила она, повеселѣвъ.

-- Да, -- отвѣтилъ я, съ трудомъ удерживая стонъ, готовый вырваться у меня изъ груди.

-- Куда мы плывемъ, какъ вы думаете?

Я былъ не въ силахъ сказать милому созданію, что, по моему мнѣнію, она вскорѣ очутится въ небѣ, и поэтому отвѣтилъ, что, къ сожалѣнію, не знаю.

-- Но если мы движемся, то все же, наконецъ, приплывемъ къ берегу, или попадемъ въ такое мѣсто, гдѣ проходятъ корабли.

-- Ничто въ мірѣ,-- замѣтилъ матросъ,-- не дѣйствуетъ такъ успокоительно на моряка во время опасности, какъ видъ дамы, надѣющейся на благополучный исходъ, конечно, если онъ къ ней неравнодушенъ. Часть ея увѣренности переходитъ на него, и, пока она съ нимъ, онъ чувствуетъ себя сильнѣе".

При этомъ замѣчаніи морякъ снова взглянулъ на дочь кузнеца. Она положила работу и серьезно смотрѣла на него блестящими глазами.

-- Да,-- продолжалъ онъ,-- поразительно, какая произошла во мнѣ перемѣна, когда я стоялъ рядомъ съ этой благородной дѣвушкой. Она была высокородная дама, а я простой матросъ, но, казалось, разница нашихъ положеній исчезла. Ея слова, ея надежды, казалось, возвышали меня, вливали въ меня благородныя, великія чувства, были въ состояніи сдѣлать изъ меня другаго человѣка. Рядомъ съ нею, я чувствовалъ себя равнымъ ей. Всегда и вездѣ я не постыдился бы сказать: "Я готовъ на все".

При этихъ прочувствованныхъ словахъ морякъ снова окинулъ взглядомъ дочь кузнеца. Въ глазахъ ея блестѣли слезы, а лицо свѣтилось восторгомъ.

-- Послушайте,-- замѣтилъ кузнецъ,-- безъ сомнѣнія, женщина эта будетъ васъ сопровождать въ объемистый желудокъ подводнаго дьявола, поэтому мнѣ бы хотѣлось, чтобы вы покончили уже съ нею и перешли къ дѣйствительнымъ фактамъ.

-- Одно такъ же важно, какъ и другое, -- отвѣтилъ разсказчикъ.-- И такъ мы двигались и цѣлый день шли съ равномѣрной скоростью, которая, по моему опредѣленію, составляла не болѣе полуузла въ часъ. Погода перемѣнилась. Густой туманъ застлалъ палубу, такъ что мы не могли ничего различить. Но онъ не мѣшалъ мнѣ смотрѣть на воду у кормы и наблюдать волненіе по обѣ стороны руля. Къ вечеру, однако, все это исчезло; вода успокоилась, всплески прекратились, пароходъ остановился. Лучъ надежды блеснулъ у меня. Неужели корабль слишкомъ тяжелъ для бѣса, и онъ отказался втянуть его въ свою подводную пещеру? Я сошелъ внизъ, поужиналъ и почувствовалъ себя почти счастливымъ. А когда миссъ Минтурнъ спросила у меня, продолжаемъ ли мы двигаться, я отвѣчалъ, что все идетъ хорошо. Я умышленно умолчалъ о томъ, что мы остановились снова; она сочла бы это дурнымъ признакомъ. Она ушла въ свою каюту успокоенная не столько моими словами, сколько моимъ веселымъ лицомъ. Я дѣйствительно чувствовалъ себя бодрымъ и спокойнымъ.

"Ночью туманъ сгустился дотого, что вся палуба отсырѣла. Вывѣсивъ нѣсколько зажженныхъ фонарей, я отправился въ каюту капитана, чтобы покурить. Выпуская колечки дыма, я предавался сладкимъ мечтамъ, предполагая провести съ миссъ Минтурнъ двѣ или три недѣли на этомъ плавучемъ раю, какъ снова почувствовалъ такой же толчокъ, какъ и наканунѣ. Морской дьяволъ снова захватилъ насъ.

Я уронилъ трубку и задрожалъ. Тотчасъ же раздался голосъ горничной, которая звала меня, появляясь въ дверяхъ.

-- Миссъ Минтурнъ спрашиваетъ,-- сказала она, -- что обозначаетъ новый толчекъ. Не есть ли это внезапное измѣненіе теченія, несущаго насъ?

Я оправился съ трудомъ, но полагаю, что въ полумракѣ она не замѣтила моего волненія. И вотъ я отвѣтилъ, что предположенія миссъ очень вѣроятны, и горничная ушла.

-- Вѣрнѣе, поворотъ бѣсовской лапы,-- подумалъ я, оставшись одинъ съ своимъ горемъ.

Въ теченіе слѣдующихъ десяти или пятнадцати минутъ подобный же толчекъ повторился еще два раза. Это доказывало, что чудовище дѣйствуетъ подъ нами. Быть можетъ, оно достигло входа своей пещеры и сгибаетъ щупало, прежде чѣмъ опуститься съ нами въ пропасть. Я былъ не въ состояніи оставаться одинъ въ комнатѣ и пошелъ отыскивать горничную, но она уже потушила огонь и, вѣроятно, легла.

Я поднялся на палубу, но тутъ было ужасно темно, чадно и непріятно. Лампы потухли; я теперь вспомнилъ, что забылъ ихъ долить. Но я не сталъ ихъ заправлять. Еслибы случайно проходящее судно увидѣло наши огни, оно, конечно, держало бы путь подальше отъ насъ, между тѣмъ какъ въ темнотѣ оно можетъ наскочить на насъ, что вовсе меня не страшило. Пароходъ могъ достаточно продержаться, чтобы мы успѣли спастись на чужое судно, а всякій исходъ былъ лучше, чѣмъ пребываніе на пароходѣ, находящемся во власти бѣса.

До ухода съ палубы я почувствовалъ еще одинъ толчекъ. Это окончательно сразило меня. Шатаясь, добрелъ я до своей койки, бросился на нее и укрылся съ головою. Будь со мною хотя одно живое существо, съ которымъ я могъ бы поговорить, я не чувствовалъ бы себя такимъ несчастнымъ.

Я старался забыть ужасное положеніе, въ которомъ находился, и сталъ думать о другихъ вещахъ, вспоминая ученіе моего экипажа съ Томомъ Роджерсомъ по одну сторону и Гумфри Петерсомъ -- по другую. Вы скажете, пожалуй, что не такъ слѣдовало исполнять данное миссъ Минтурнъ обѣщаніе заботиться объ ней. Но что мнѣ было дѣлать? Когда наступало время проявить свою дѣятельность и я зналъ, что нужно дѣлать, я готовъ былъ это дѣлать, но теперь не было никакого смысла будить моихъ товарищей по несчастью, которые удобно расположились въ кроватяхъ и утѣшали себя мыслью, что каждый бѣсовскій толчекъ -- это поворотъ теченія, который несетъ насъ въ Калькутту или въ другое пріятное мѣсто.

Послѣдовало еще нѣсколько толчковъ въ то время, когда я уже лежалъ; повторялись ли они ночью -- не могу сказать, потому что я скоро уснулъ. Было совсѣмъ свѣтло, когда я проснулся. Быстро вскочивъ, я поспѣшилъ на палубу. Все было въ такомъ положеніи, какъ и наканунѣ, только туманъ какъ-будто усилился. Подбѣжавъ къ кормѣ, я едва вѣрилъ глазамъ: мы снова двигались, но уже скорѣе вчерашняго. Проклятый бѣсъ, вѣроятно, отдыхалъ ночью и всякій разъ толкалъ насъ, переворачиваясь; теперь же онъ снова принялся за работу и старается наверстать потерянное время.

Вскорѣ на палубѣ появилась миссъ Минтурнъ, поздоровалась со мною и подошла къ кормѣ, чтобы взглянуть за бортъ.

-- Мы идемъ,-- сказала она улыбаясь;-- а туманъ не проходитъ. Очень вѣроятно, что скоро мы пристанемъ къ какому-нибудь берегу. Вы устали, -- продолжала она.-- Но это не удивляетъ меня. Тяжелая отвѣтственность, которую вы приняли на себя, должна васъ утомлять. Я приказала горничной подать вамъ завтракъ въ нашей каютѣ. Я хочу познакомить васъ съ отцомъ; мнѣ совѣстно, что вы, единственный нашъ защитникъ, постоянно бываете одни. Съ сегодняшняго дня мы будемъ ѣсть вмѣстѣ.

-- Чтобы скоро быть съѣденными вмѣстѣ!-- подумалъ я, и у меня пропала всякая охота завтракать съ миссъ Минтурнъ".

-- Господинъ Кардли,-- отозвался Гарберри,-- случалось ли вамъ читать, что въ Бенгальскомъ заливѣ бываютъ такіе густые, длящіеся цѣлыми днями, туманы?

-- Не могу сказать,-- отвѣтилъ учитель,-- мои изслѣдованія о географическомъ распредѣленіи тумановъ...

-- Что касается тумана,-- перебилъ матросъ,-- то отъ него, какъ извѣстно, нельзя спастись нигдѣ. Еслибы вы были матросомъ, вы бы знали, что во всякую погоду и во всякое время можно войти въ полосу тумана, который такъ же непріятенъ въ теченіе часа, какъ и въ теченіе цѣлаго дня.

"Но не туманъ безпокоилъ меня, я не обращалъ на него вниманія; было кое-что посерьезнѣе!"

И, вставивъ это замѣчаніе, онъ продолжалъ разсказъ:

-- Но, милые друзья, мнѣ не пришлось завтракать съ миссъ Минтурнъ и ея отцомъ. Еще не успѣла дѣвушка приготовить кушанье, какъ сквозь туманъ, который, вѣроятно, немного разсѣялся, я замѣтилъ черный таинственный предметъ, безъ опредѣленной формы, прямо идущій на насъ. Тутъ со мною сдѣлалась такая дрожь, что зубъ не попадалъ у меня на зубъ. Я ждалъ, что бѣсъ втянетъ насъ подъ воду, но никогда не думалъ, что онъ выйдетъ къ намъ наверхъ.

Въ то время, какъ глаза мои уставились на ужасный призракъ, я замѣтилъ, что мы приближались къ нему. Убѣдившись въ этомъ, я закрылъ глаза и отвернулся. Я почти лишился сознанія; я не кричалъ и не предупреждалъ остальныхъ объ опасности. Къ чему? Что могъ сдѣлать я, и что могли сдѣлать они?"

-- Что касается меня,-- сказала госпожа Фрикеръ, тяжело дыша,-- я умерла бы на мѣстѣ.

Матросъ остановилъ взглядъ на дочери кузнеца. Та, однако, занималась шитьемъ и не смотрѣла на него.

-- Не знаю,-- продолжалъ разсказчикъ,-- сказалъ ли бы я миссъ Минтурнъ, еслибы она была около меня, что готовъ умереть за нее и съ нею, но ободрять ее не пришлось, она не знала объ опасности. Опасность всей тяжестью обрушилась на меня одного, и я удивляюсь, какъ душа человѣческая можетъ выдерживать что-либо подобное!

Вдругъ я услышалъ позади себя страшный звукъ.

-- Милосердый Боже!-- воскликнулъ я.-- Неужели морской бѣсъ можетъ такъ кричать?

Звукъ повторился. Казалось, кто-то говорилъ. Въ туманѣ обрисовалась корма парохода съ человѣкомъ на ней, кричащимъ въ рупоръ.

-- Не знаю, право, что произошло затѣмъ. Я былъ слишкомъ взволнованъ! Когда я пришелъ въ себя, то увидѣлъ миссъ Минтурнъ, старика Минтурнъ и горничную. Человѣкъ съ рупоромъ молчалъ. Спустили лодку, а минутъ черезъ десять на нашемъ пароходѣ появилось двѣнадцать человѣкъ въ формѣ англійскаго флота. Я стоялъ молча и вытянувшись, чувствуя себя съ головы до ногъ матросомъ, представителемъ своего отечества. Я подошелъ къ старшему изъ пріѣхавшихъ и отдалъ честь.

Онъ удивленно посмотрѣлъ на меня и на моихъ спутниковъ и, обводя палубу взглядомъ, спросилъ:

-- Что случилось съ этимъ судномъ? Гдѣ же капитанъ?

Я объяснилъ ему, что тутъ, такъ сказать, нѣтъ никакого капитана, что я замѣняю всѣхъ и капитана, и офицеровъ, и экипажъ, и что пароходъ этотъ зовется "Генералъ Бруксъ" и идетъ съ грузомъ изъ Санъ-Франциско въ Калькутту. Затѣмъ я разсказалъ послѣдовательно все наше приключеніе и заключилъ замѣчаніемъ, что съ тѣхъ поръ, какъ показалось другое судно, наше пріостановилось, вѣроятно потому, что бѣсъ отпустилъ наше и сталъ готовиться схватить другой корабль. Поэтому намъ лучше всего поскорѣе перебраться на ихъ пароходъ и уйти изъ этой мѣстности.

Англичане смотрѣли на меня, посмѣиваясь.

-- Старая баба!-- воскликнулъ офицеръ, которому я излагалъ нашу исторію.

-- Дуракъ!-- прибавилъ другой.

-- Не понимаю, о чемъ тутъ говорятъ,-- вмѣшался господинъ Минтурнъ.-- Что это за морской бѣсъ?

-- Вы мнѣ не говорили объ этомъ,-- перебила миссъ Минтурнъ.-- Вы даже не намекнули, что мы находимся во власти морскаго бѣса и что именно онъ заставилъ капитана и экипажъ покинуть насъ!

-- Да,-- отвѣтилъ я спокойно.-- Умышленно не говорилъ я вамъ о страшной опасности, которой мы подвергались. Вамъ лучше было думать, что насъ увлекаетъ теченіе, и что толчки, отъ которыхъ вздрагивалъ пароходъ, происходятъ отъ рѣзкихъ поворотовъ этого теченія. Я не открывалъ вамъ ужасной дѣйствительности. Ничто въ мірѣ не могло побудить меня разсказать нѣжной дамѣ, ея старику-отцу и вѣрной, послушной горничной то, что, быть можетъ, могло бы довести ихъ до помѣшательства.

Офицеръ стоялъ и пристально смотрѣлъ на меня.

-- Вы не кажетесь мнѣ помѣшаннымъ,-- оказалъ онъ.-- Когда именно морской бѣсъ взялъ васъ на буксиръ?

-- Вчера вечеромъ!-- отвѣтилъ я.

-- А во время ночи онъ останавливался?

-- Да!

Офицеръ снялъ шапку, почесалъ у себя за ухомъ и замолчалъ.

-- Посмотримъ, что бы это могло быть!-- сказалъ онъ наконецъ, поворачиваясь.-- Лодка была отослана съ порученіемъ на англійское судно, между тѣмъ какъ офицеръ и оставшіеся съ нимъ люди разсѣялись по пароходу и стали его осматривать.

Я былъ очень недоволенъ этимъ замедленіемъ. Если англичане сомнѣвались въ существованіи бѣса, то у меня не было повода не вѣрить этому, и я желалъ спастись какъ можно скорѣе. Но, конечно, англійскій офицеръ не спрашивалъ моего совѣта, а такъ какъ, между тѣмъ, я проголодался, то и сошелъ внизъ позавтракать. Я ѣлъ одинъ; спутники мои, казалось, не нуждались въ пищѣ.

Не могу вамъ сказать, что произошло затѣмъ, потому что я положительно не понималъ, что задумали англичане. Нѣсколько разъ лодка ѣздила на свое судно и возвращалась оттуда съ людьми, въ числѣ которыхъ, какъ я догадывался, было двое ученыхъ. Третій былъ водолазъ, для котораго привезли воздушный насосъ и подводные снаряды. Его спустили въ воду, гдѣ онъ пробылъ съ четверть часа, послѣ чего его снова вытащили, между тѣмъ какъ въ трюмѣ стучали и колотили преусердно. Офицеръ и еще нѣсколько человѣкъ приняли на себя командованіе и велѣли поднять паруса, чтобы имѣть возможность управлять судномъ, какъ только подуетъ вѣтеръ. Во время всей этой суетни намъ объявили, что если мы желаемъ, то можемъ перейти на англійское судно.

Миссъ Минтурнъ и ея отецъ тотчасъ согласились на это предложеніе. При другихъ обстоятельствахъ я бы предпочелъ остаться и посмотрѣть, что дѣлаютъ англичане, но, при настоящемъ положеніи дѣлъ, для меня было громаднымъ счастьемъ покинуть нашъ корабль, и я послѣдовалъ за своими спутниками.

Насъ приняли очень любезно на англійскомъ суднѣ. Это былъ почтовый пароходъ, состоявшій на службѣ англійскаго правительства. Мнѣ пришлось разсказать наше приключеніе по крайней мѣрѣ разъ шесть какъ офицерамъ, такъ и экипажу. Не знаю, вѣрили они или нѣтъ моему разсказу, но могу сказать одно: ни одна морская исторія не пользовалась такимъ успѣхомъ, какъ моя.

По прошествіи часа, возвратился офицеръ, руководившій работами на "Генералѣ Бруксѣ". Проходя мимо меня къ капитану, онъ сказалъ:-- мы нашли вашего чорта, старина!

-- И онъ дѣйствительно буксировалъ насъ?-- воскликнулъ я.

-- О, да, вы были правы! И онъ пошелъ къ капитану съ докладомъ".

-- Ну,-- проговорилъ кузнецъ,-- надѣюсь, что мы добрались теперь до самой сути. Что же докладывалъ офицеръ?

-- Этого я не слышалъ,-- отвѣтилъ матросъ,-- но скоро стало всѣмъ извѣстно, что собственно приключилось съ нашимъ несчастнымъ пароходомъ. "Генералъ Бруксъ" везъ изъ Санъ-Франциско въ Калькутту грузъ аккумулированнаго электричества въ большихъ, крѣпкихъ жестянкахъ. И вотъ какимъ-то образомъ, который я, не будучи ученымъ, не въ состояніи вамъ объяснить, между этими жестянками и желѣзной обшивкой нашего судна произошло магнетическое соединеніе, и пароходъ нашъ превратился въ громадный плавучій магнитъ,-- самый большой, какіе извѣстны въ исторіи. Если не ошибаюсь, магнетизмъ этотъ и былъ причиной остановки нашей машины, каждая отдѣльная часть ея вѣроятно превратилась въ магнитъ и перестала работать.

-- Господинъ Кардли,-- обратился Гарберри къ школьному учителю,-- знаю напередъ, что вы не достаточно изучали торговлю, поэтому я и между отъ васъ объясненіи, составляетъ ли аккумулированное электричество предметъ вывоза нашей страны, но, быть можетъ, вы скажете намъ, что это такое аккумулированное электричество и какимъ образомъ его нагружаютъ въ жестянки?

-- Не могу съ точностью сказать,-- началъ школьный учитель задумчиво,-- что пересылка электрической силы...

-- О, Господи! да это совершенно просто,-- перебилъ матросъ.-- Электричество можно собирать сколько угодно и разсыпать его по всему міру; мнѣ кажется, что заготовка его въ такихъ мѣстахъ, какъ Калькутта, обойдется дороже, чѣмъ покупка. Электричество употребляется какъ движущая сила для машинъ на судахъ, для яблокочистителей, а также и для другихъ вещей, какъ напримѣръ обметыванія петель и сбиванія масла. Если собранное электричество израсходовалось въ одной жестянкѣ, слѣдуетъ только соединить другую жестянку съ машиной, и она станетъ снова работать. Въ нашемъ грузѣ не было ничего необыкновеннаго. Но электричество наше вышло изъ жестянокъ и образовало съ желѣзомъ магнетическую смѣсь, и въ этомъ и заключалось наше несчастье.

-- Господинъ Кардли,-- сказалъ Гарберри,-- если судно будетъ намагничено подобнымъ образомъ, не отразится ли это на компасѣ и не пріостановитъ ли его дѣйствіе?

Матросъ не далъ времени школьному учителю на отвѣтъ.

-- Говоря вообще,-- сказалъ онъ,-- это, конечно, могло сбить съ пути судно, но съ нами этого не было. Большая часть парохода лежала передъ компаснымъ отдѣленіемъ, и такимъ образомъ игла компаса имѣла одинаковое направленіе съ ходомъ нашего судна. Насъ гнало южнымъ вѣтромъ къ сѣверу, и поэтому электричество не отразилось на нашемъ компасѣ.

-- Превращеніе нашего судна въ плавучій магнитъ не мѣшало намъ идти на парусахъ до тѣхъ поръ, пока мы не достигли девятидесятаго градуса долготы и пятидесятаго сѣверной широты. Случайно, за нѣсколько дней до того, въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы находились, оборвался телеграфный кабель, проложенный британскимъ правительствомъ между Мадрасовъ и Рангуномъ. Можете теперь представить, что произошло. Когда такая громадная масса намагниченнаго желѣза, въ видѣ "Генерала Брукса", поравнялась съ этимъ мѣстомъ, часть кабеля подъ нами притянулась со дна моря этимъ магнитомъ, легла вдоль киля, приставъ къ нему такъ плотно, точно припаянная. Понятно, мы не могли сдвинуться и такимъ образомъ морской дьяволъ продержалъ насъ на одномъ мѣстѣ около двухъ дней. Британское правительство рѣшило не исправлять оборвавшагося кабеля, но вынуть его и заложить новый, болѣе прочный. Оно послало большой пароходъ, снабдивъ его машинами, большой катушкой и всѣмъ необходимымъ для того, чтобы смотать Мадрасскій конецъ испорченнаго кабеля. Пароходъ работалъ уже нѣкоторое время ранѣе нашей остановки и, подойдя къ намъ на такое разстояніе, что ему пришлось уже тащить часть кабеля, приставшую къ намъ, сталъ тащить и насъ. Когда бросали якорь и останавливали воротъ, само собою разумѣется, останавливались и мы. Вотъ почему мы не двигались ночью. Въ послѣднее утро англичане проработали недолго, какъ замѣтили насъ, что случилось бы раньше, еслибы съ вечера фонари не потухли такъ скоро.

-- И это все, что вы можете сказать о вашемъ морскомъ чортѣ?-- спросилъ кузнецъ со строгимъ выраженіемъ лица.

-- Все,-- отвѣтилъ морякъ,-- и я думаю, что едва-ли съ кѣмъ можетъ случиться что-либо болѣе удивительное. Морской бѣсъ можетъ быть только или дѣйствительнымъ существомъ или нѣтъ! Въ послѣднемъ случаѣ о немъ нечего говорить, такъ какъ его можно считать привидѣніемъ или духомъ. Но если это что-нибудь дѣйствительное, что-нибудь осязаемое, то его можно опредѣлить и описать въ книгахъ. Если мы не увидимъ его,-- ученые скажутъ намъ, какъ онъ устроенъ, и тогда онъ будетъ одной изъ тѣхъ диковинокъ, изъ которыхъ набиваютъ чучела, или сохраняютъ въ спиртѣ. Но если вы хотите заняться чѣмъ-нибудь дѣйствительно чудеснымъ, представьте себѣ змѣевидную проволочную веревку въ пятьсотъ или шестьсотъ миль длины, лежащую на днѣ Бенгальскаго залива и въ которой столько же жизни, какъ и въ грошовомъ гвоздѣ. Затѣмъ вообразите себѣ эту мертвую проволочную змѣю мгновенно оживающею и надъ нею на поверхности моря нѣчто, до чего она хочетъ дотянуться и дотронуться. Представьте себѣ, какъ оторванный ея конецъ вдругъ поднимается, вертится, тянется выше и выше, качаясь взадъ и впередъ въ безмолвной водѣ, и вдругъ припадаетъ къ вещи, къ которой онъ стремился, которую не можетъ ни видѣть, ни слышать, ни чувствовать, и о присутствіи которой все же знаетъ. Можетъ ли быть что-нибудь болѣе чудеснаго въ мірѣ? И если этого чуда вамъ мало, представьте себѣ конецъ Рангунскаго кабеля, который съ такимъ же желаніемъ, какъ и конецъ Мадрасскій, извивается и вертится, и тянется къ нашему судну, но не въ состояніи его достать. И затѣмъ представьте, какъ конецъ этотъ, по мѣрѣ того, какъ судно наше удаляется, становится съ каждой минутой все слабѣе и слабѣе, пока наконецъ не падаетъ на дно морское такъ же безжизненно, какъ и всякая иная желѣзная вещь!

Морякъ перевелъ дыханіе, а госпожа Фрикеръ вздохнула.

-- Страшно,-- сказала она,-- когда подумаешь, что дѣлается на днѣ моря; но, признаюсь, я разочарована.

-- Почему?-- спросилъ морякъ.

-- Морской бѣсъ, -- отвѣтила она, -- такой большой, какъ шесть китовъ и съ пастью, какъ воронка для всасыванія людей -- это что-то другое, чѣмъ ваша проволочная змѣя. Новое же хорошо, что кончилось такъ, какъ вы сказали.

-- Послушайте,-- отозвался кузнецъ,-- а что сталось съ дѣвушкой? Я давно думалъ, что вы объ ней начнете!

-- Вы спрашиваете о миссъ Минтурнъ?-- отвѣтилъ морякъ.-- Не могу сказать ничего особеннаго. Все пошло обычнымъ порядкомъ! Когда миновала опасность и мы очутились на хорошемъ пароходѣ съ массою офицеровъ въ красивой формѣ, и когда мы стали быстро подвигаться къ Мадрасу, миссъ Минтурнъ не вспоминала больше о простомъ матросѣ, который еще недавно стоялъ между ею и какой-то опасностью. И, разговаривая со мною единственный разъ по прибытіи на англійскій пароходъ, она, хотя и не прямо, но все же дала мнѣ понять, что вовсе не одобряетъ меня за излишнюю заботливость и даже недовольна, что я заподозрилъ, что она можетъ испугаться, узнавъ всю правду о бѣсѣ.

-- Нужно сказать, что вы очень просрочили свой отпускъ,-- замѣтилъ кузнецъ.-- Какъ же поступилъ вашъ капитанъ, когда вы явились на свое судно и разсказали исторію о новоиспеченномъ бѣсѣ? Онъ васъ не наказалъ?

Морякъ засмѣялся.

-- Я такъ и не попалъ на "Апахъ," -- отвѣтилъ онъ.-- По прибытіи въ Мадрасъ, я узналъ, что онъ давно отбылъ изъ Калькутты. Старанія мои нагнать его были бы безполезны, и потому я рѣшилъ оставить на нѣкоторое время службу и заняться другимъ дѣломъ, о которомъ теперь не время говорить, такъ какъ уже очень поздно.

-- Господинъ Кардли, -- спросилъ Гарберри у школьнаго учителя, -- читали вы о томъ, что англійское правительство имѣетъ подводный кабель между Мадрасомъ и Рангуномъ?

За учителя отвѣтилъ морякъ.

-- Кабель, о которомъ я говорилъ, снятъ, какъ я вамъ уже сказалъ, и я не слышалъ, чтобы вмѣсто его положили другой. Но уже поздно, -- прибавилъ онъ,-- пора спать. Завтра мнѣ предстоитъ длинный путь.

Онъ всталъ, положилъ трубку на каминъ и пожелалъ обществу спокойной ночи.

Еще разъ устремилъ онъ взглядъ на дочь кузнеца, но не замѣтила этого, занявшись чтеніемъ журнала, который отецъ положилъ на столъ. Морякъ вышелъ.

Поднялся и Гарберри, собираясь домой. Застегивая сюртукъ, онъ обвелъ всѣхъ взглядомъ и произнесъ:

-- Я всегда слышалъ, что моряки народъ гораздый на выдумки, но теперь настали, кажется, такія времена, что и столы начинаютъ плясать.


Конецъ.


"Русскій Вѣстникъ", No 11, 1894