# О казни

Александр Петрович Сумароков

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ


ВСѢХЪ


СОЧИНЕНIЙ


въ


СТИХАХЪ И ПРОЗѢ,


ПОКОЙНАГО


Дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, Ордена


Св. Анны Кавалера и Лейпцигскаго ученаго Собранія Члена,


АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВИЧА


СУМАРОКОВА.


Собраны и изданы


Въ удовольствіе Любителей Россійской Учености


Николаемъ Новиковымъ,


Членомъ


Вольнаго Россійскаго Собранія при Императорскомъ


Московскомъ университетѣ.


Изданіе Второе.


Часть IX.


Въ МОСКВѢ.


Въ Университетской Типографіи у Н. Новикова,


1787 года.


http://az.lib.ru


О казни.


Мораль печется о благѣ частномъ: политика о благѣ общемъ. -- Спросъ теперь; ибо я о томъ спорю всегда и всегда спорить буду, что бы кто ни говорилъ. Казни убійцовъ потребны только ради общества, говорятъ; дабы отстрастився другія отъ того удалялись: это правда: политика права установляетъ, ради удержанія общаго спокойства; но мораль, не для образца казнь убійцъ предписуетъ. Читатель, вообрази себѣ убіеніе всѣхъ твоихъ любезнѣйщихъ! когда убійца благоденственъ останется; не новое ли ето убіеніе твоихъ любезныхъ; и не должна ли и ради единаго твоего удовлетворенія быть казнь и ему? благоденствіе ево тебѣ мука; ибо ты будешь воображать; сей человѣкъ лишилъ меня всѣхъ моихъ любезнѣйшихъ: я стражду, а онъ живъ и благоденствуетъ; не новая ли тебѣ ето мука? убійца долженъ заплатить тебѣ такою же платою. Тебѣ ево казнію твои любезныя не возвратятся; но какъ добродѣтель должна быть награждаема, такъ беззаконіе наказано, хотя бы то и не для образца было. Правосудіе и тогда убійцѣ казни предписывати должно когда бы симъ правосудіемъ и страха злодѣямъ не приключалось. Кто меня бьетъ: бѣй ево ради тогр, что онъ меня билъ: а не для того только, чтобы онъ другихъ не билъ. Онъ другихъ бить не будетъ, но меня уже билъ! когда онъ и накажется; побои имъ мнѣ останутся побоями; но то отрада что онъ и самъ за то битъ; да еще и больше битъ быти долженъ; ибо онъ билъ невиннаго, а онъ за меня битъ винный. Блаженъ ли бы я былъ, когда бы убійца моихъ любезнѣйшихъ, не былъ казненъ, или ежели бы убійство его требовалося только образцемъ казни, для общаго блаженсива: и но было ли бы тогда убіеніе моихъ любезныхъ пользою общества; ибо приключеніе убіенія моихъ любезныхъ, когда казнятся за оное злодѣи, могутъ отвратить еще болѣе другихъ убіенія? потому пострадали бы мои любезныя, дабы только возобновить образецъ казни, къ большему отвращенію убіенія другихъ. Сей странной системы принять не можно: а поверьхно судя; такъ казни только по политикѣ должны быть, а не по существу дѣла. Казни убійцѣ ради образца нужны; но истинна и человѣколюбіе не образца единаго, но и отомщенія требуютъ. Отомщеніе есть грѣхъ, говорятъ; но и Богъ беззаконія мститель: а свѣтскій судъ подражаетъ божіему; такъ наказаніе и отомщеніе едино; я не говорю о насиліи отомщенія, но объ отомщеніи по правосудію, не для образца только; но и для удовлетворенія оставшимъ послѣ убіеннаго, ради утоленія ихъ чувствительности. Положимъ мы, что бы не нужны были образцы: убійца побивъ моихъ любезнѣйшихъ, пересталъ бы въ семъ ремеслѣ упражняться; слѣдовательно могъ бы онъ остаться полезнымъ члѣномъ общества, и житіи благополучно; наблюла ли бы судьбина истинну, оставивъ меня во все время блаженства убійцына во стѣнаніи: а убійца хотя бы и не ругался учиненнымъ отъ него мнѣ злополучіемъ; но столько какъ я жалостнымъ стражду воспоминаніемъ, онъ угрызеніемъ совѣсти своея не могъ бы терзаться, и былъ бы по исполненіи своего беззаконія, и по неполезномъ мнѣ раскаяніи, блаженняе меня стократно. Таковое неправосудіе не существуетъ во естествѣ. Существуетъ Богъ; существуетъ и правосудіе не для образца единаго; но и для награды добрымъ и для отомщенія худымъ; ибо ни божество ни человѣчество, хотя бы и образцы воздаянія и казни были не надобны, зла терпѣть не могутъ: и всякое дѣйствіе и доброе и худое хотя бы и не простиралося далѣе, но пребывало во своихъ границахъ содержатъ и воздаяніе и наказаніе въ себѣ самихъ: пускай не будетъ ни доброму ни худому дѣйствію подражанія: ни образца отъ отдержанія зла, ни образца къ поощренію добра. Представимъ мы что нѣкто умертвилъ ково ни будь: друзья ево родственники и свойственники, жена, дѣти, отецъ и мать любя ево возстѣнали бы: а сей убійца былъ бы единому полновластному начальнику извѣстенъ: а начальникъ бы увѣренъ былъ о убійцѣ что онъ ни кого впредь не умертвитъ, и оставилъ бы ево безврѣдна; былъ ли бы сей начальствуюіцій правосуденъ? Полищика во многомъ превратилася вмѣсто гражданской науки въ лукавство; чего общее благо ни мало не требуетъ; и такъ поражащаія винныхъ ради образца, тщатся показати излишнее свое человѣколюбіе, лукавствуя что они не мстятъ но запираютъ пути ко беззаконію: а ето объявляютъ они входя въ сердца людей несмысленныхъ, какъ древнія египетскія жрецы, сокрывающія истинное любомудріе отъ простаго народа, представляя имъ божество по ихъ неразумію въ разныхъ ложныхъ но черни угодныхъ воображеніяхъ, которыми они всѣ понятія о божествѣ перепортили и стали основатели заблужденія и суевѣрія; тако и ложная политика не приводитъ людей ко добродѣтелй, но отводитъ отъ нея, и показывая человѣколюбіе, и человѣколюбіе и правосудіе истребляетъ, ища доказательства общему благу, котораго безъ участнаго блага, и безъ отомщенія каждаго невиннаго человѣка нѣтъ и быти не можетъ. Воздаяніе называется милостію; а я называю его слѣдствіемъ достоинству правосудія: а законное отомщеніе именую я законнымъ наказаніемъ; но и воздаяніе и наказаніе принадлежитъ только вышшей власти: а въ противномъ случаѣ было бы оно своевольство и насиліе принадлежащее безначальству и разрушенію всякаго порядка.