# Разговор в царствии мертвых, между Александром Великим и Геростратом

Александр Петрович Сумароков

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ


ВСѢХЪ


СОЧИНЕНIЙ


въ


СТИХАХЪ И ПРОЗѢ,


ПОКОЙНАГО


Дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, Ордена


Св. Анны Кавалера и Лейпцигскаго ученаго Собранія Члена,


АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВИЧА


СУМАРОКОВА.


Собраны и изданы


Въ удовольствіе Любителей Россійской Учености


Николаемъ Новиковымъ,


Членомъ


Вольнаго Россійскаго Собранія при Императорскомъ


Московскомъ университетѣ.


Изданіе Второе.


Часть IX.


Въ МОСКВѢ.


Въ Университетской Типографіи у И. Новикова,


1787 года.


http://az.lib.ru


Разговоръ въ царствіи мертвыхъ, между Александромъ Великимъ и Геростратомъ.


Геростратъ.


Покойся, по трудахъ своихъ, подражатель славы моея.


Александръ.


Естьли бы я видѣлъ нѣкое величество въ образѣ твоемъ; я бы тебя принялъ за Ахиллеса; но не видя въ лицѣ твоемъ благородія, кто ты таковъ, не могу догадаться.


Геростратъ.


Я въ ту ночь прославился, въ которую ты родился: еще ль меня не узнаваешъ?


Александръ.


Не помню, кто бы изъ смертныхъ того времени толь славенъ былъ, чтобъ я ему подражать могъ.


Геростратъ.


Слыхалъ ли ты о Геростратѣ ?


Александръ.


Какое жъ между нами сравненіе? Я побѣдитель Вселенныя, а ты человѣкъ самый презрѣнный.


Геростратъ.


Не будь такъ гордъ, Александръ; царствованіе твое миновалось, и отъ всего твоего величества на свѣтѣ только пустой звукъ остался: власть твоя прешла. Здѣсь всѣ въ одномъ почтеніи, и нѣтъ здѣсь ни какова раздѣленія между царя и невольника. Ты тамо страшенъ былъ, гдѣ тебѣ множество народа повиновалось, и жертвовало страстямъ твоимъ, а здѣсь лишенъ ты скипетра, лишенъ окружавшихъ тебя льстецовъ, лишенъ боящихся тебя, и больше гнѣвъ твой никому не вреденъ.


Александръ.


О Боги ! Геростратъ ругается Александру!


Геростратъ.


Я не знаю, для чево ты такъ много меня уничтожаешъ?


Александръ.


Разрушивъ чудо мира, храмъ Діянинъ, спрашиваешъ меня, для чево я тебя уничтожаю.


Геростратъ.


Тажъ притчина понудила меня разорить Ефесскій храмъ, которая понудила тебя опустошать вселенную.


Александръ.


Опустошеніемъ Вселенныя я показалъ мужество свое, и подвергъ ея области своей; чтобъ тотъ надъ нею царствовалъ, кто всѣхъ смертныхъ достойнѣе былъ, а къ сожженію великолѣпнаго зданія Геройскаго духа не надобно.


Геростратъ.


Тебѣ, для сожженія Персеполя, въ угодность непотребной женщинѣ, геройскаго духа было не надобно; твоя жизнь и по сожженіи сего города была безопасна; а мнѣ великая отважность была потребна; мнѣ потомъ умереть надлежало; и такъ я всею жизнью жертвовалъ славѣ своей. А ты никогда въ извѣстную погибель не вдавался.


Александръ.


Сожженіе Персеполя при протчихъ прехвальныхъ дѣлахъ моихъ есть такъ малый ущербъ славѣ моей, что едва ущербомъ назваться можетъ. Сверьхъ того зажегъ я сей городъ от-кровеннымъ образомъ, такъ какъ побѣдитель, а ты зажегъ Ефесскій храмъ тайно, и какъ бунтовщикъ.


Геростратъ.


То истинна, что я для славы своей здѣлался злодѣемъ города Ефеса; но ты для славы своей здѣлался злодѣемъ всего мира. Тебѣ Персеполь явно зажечь удобно было, когда тебѣ вся Азія повиновалась, и ни кто не дерзалъ тебѣ спорить; а я, естьли бы Діянинъ храмъ сталъ зажигать явно, не могъ бы никакъ прийти къ исполненію своего намѣренія.


Александръ.


Мною имя грековъ вознеслося паче чаянія ихъ; а тобою твое собственное имя на вѣки посрамилось.


Геростратъ.


Ежели бы я не сжегъ великолѣпнаго храма; то бы вся моя исторія смертію моею окончилась, а отъ того мое имя столько жъ извѣстно и памятно свѣту, какъ и твое. Оба мы основаніемъ дѣлъ нашихъ имѣли тщеславіе, и оба живемъ въ исторіи, ты разорителемъ вселенныя, а я Ефесскаго храма.


Александръ.


Я искоренилъ гордость царей персидскихъ и привелъ Грецію въ безопасность.


Геростратъ.


Ты искоренилъ гордость царей персидскихъ, а на мѣсто оныя свою возстановилъ, и опасающуюся ига персидскаго Грецію себѣ подъ иго покорилъ, и освободивъ ея отъ чаямыя напасти, ввелъ ея въ дѣйствительную напасть, которую она тобою обманута своею купила кровію.


Александръ.


Побѣдители никогда игоносцами не называются.


Геростратъ.


Но часто бываютъ.


Александръ.


Такъ по крайней мѣрѣ я, отечестве свое Македонію возвысилъ.


Геростратъ.


По смерти твоей Македонія осталась равночестною другимъ греческой монархіи провинціямъ, а во время твое, жертвуя ненасытному твоему тщеславію всѣхъ больше странъ, безпокойства претерпѣла, для того только, чтобъ Македоняна могли сказать: Александръ разоритель вселенныя рожденъ отъ нашего народа. И естьли симъ тебя исторія возвышаетъ; возвышаетъ и меня, когда потомки наши читаютъ: Геростратъ сжегъ великолѣпный Ефесскій храмъ.


Александръ.


Я пролитіемъ крови своей приобрѣлъ себѣ великое имя.


Геростратъ.


Скажи лутче, пролитіемъ крови множества народа. А я единымъ своимъ животомъ вѣчную себѣ здѣлалъ славу.


Александръ.


Чтобъ тронъ Персидскій палъ, того благополучіе цѣлой Греціи требовало.


Геростратъ.


Но что требовало завоеваніе Индіи, кромѣ того, чтобы ты выплывъ изъ устья рѣки Инда могъ сказать: я былъ на Океанѣ?


Александръ.


Чтобъ видѣлъ Нептунъ величество царей Греческихъ, и мною всѣхъ трудностей преодолѣніе.


Геростратъ.


А я хотѣлъ показать, что великолѣпіе свѣта вдругъ въ ничто обращается, и что все на свѣтѣ суета.


Александръ.


Мнѣ свѣтъ и понынѣ удивляется.


Геростратъ.


Удивляется твоимъ великимъ предпріятіямъ; но моему великому предпріятію еще и больше удивляется. И какъ ненавистники мои ни старались привесть имя мое въ забвеніе; однако слава моя ненавистью моихъ неприятелей не остановлена; даромъ что я не имѣлъ Курція.


Александръ.


Я не Курціемъ прославленъ, вся вселенная гремитъ о дѣлахъ моихъ.


Геростратъ.


И о сожженіи Ефесскаго храма вся вселенная воспоминаетъ.