# Политические письма

Алексей Сергеевич Суворин

Национализм. Полемика 1909--1917

М.: Модест Колеров, 2015. (Исследования по истории русской мысли. Том 18.)


## Алексей Порошин


## Политические письма


Когда я читал, как г. Владимир Ж. подкалывал еврейским вопросом русскую интеллигенцию, я живо вспомнил этого милого и симпатичного человека, вспомнил обычную суровую рассудочность стратегических его соображений и не мог без внутренней усмешки, которую пусть он мне простит, разбирать его военные хитрости:

-- Хочет стравить русскую и еврейскую интеллигенцию, чтобы евреи все писали в жаргоне, думали только о красоте Сиона и собирались в Палестину.

Не знаю, как у самого г. Владимира Ж. выходит жаргон, думаю, однако, что жаргон этот сильно испортили ему те красивые и певучие русские стихи, которые он писал когда-то.

Г. Чириков нашел себе сразу и защитника, и прокурора в г. Владимире Ж., который очень умно защитил г. Чирикова, чтобы им попрекнуть русскую интеллигенцию за молчание по еврейскому вопросу, когда по его мнению следовало говорить и говорить.

По словам Владимира Ж., если русская прогрессивная печать теперь не говорит часто о еврейском вопросе, то это потому, что в сущности в душе-то она и сама едва ли не рада заминки с ним. Идеалы, Белинский, Толстой и пр. велят стыдиться антисемитизма, но душа-то все-таки русская -- что против нее поделаешь! И г. Владимир Ж. тут же и прощает лукавице:

-- Кто, в самом деле, совершенен на земле? Но все-таки пусть она признается -- ну, не антисемитична она, но евреи все-таки ей тошны и она хотела бы быть без евреев!!!

Ах, дорогой прокурор. Отстаньте вы с этой докукой! Почему она вам кажется остроумной? Не до исповедей, -- довольно допросов и кругом.

Вы-то и без других, конечно, отлично видите то, что ясно и явно стоит перед глазами всех.

Конечно, это только смешно, когда по поводу Чириковского эпизода г. Струве заявляет, что и русский народ имеет право на свое "национальное лицо".

Это открытие смешно и забавно напоминает прозрение г. Струве на Елагином острове, и октябристы, торжествуя, уже ведут г. Струве за нос в угол, приговаривая:

-- А, признался теперь, наконец! Вот и В. Голубев заговорил о "великодержавной национальности русской". Недавно еще В. Голубев таким языком в "Товарище" не говорил! Теперь и вы переходите в нашу веру, теперь и вы согласны, что в освободительном движении евреи забрали силу, и если его, это освободительное движение, ликвидировали, то и правильно, ибо оно было еврейское. А национальное чувство только теперь в вас просыпается -- благодаря нам!!!

"Национальное лицо", которое у себя нащупал г. Струве только в пику некоторым ораторам ходотовского вечера, конечно, забавно, но во всем этом Чириковском эпизоде есть и очень серьезная сторона, о которой теперь, на передышке освободительного движения, может быть и нелишне поговорить.

Это -- вопрос такта в отношениях между русской и еврейской интеллигенцией.

Что последняя его частенько и с весьма напрасной властностью нарушала -- отрицать это мудрено. Когда в разгар освободительного движения союзы и всякие организации пошли в ход, евреи чисто внешним образом так пестрили первый план, что дали реакции злорадную утеху все движение выставить "ненациональным", а то и прямо еврейским. Это ложь, но к этой лжи прибавилось и фактическое засилье реакции. Сила солому ломит, и если реакция не поставила своего "обвинения" серьезно, то все-таки наклеила его на забор для прочтения всем проходящим.

И вовсе не в том была причина этому "обвинению" освободительного движения в национальности, что среди деятелей революции было много евреев, вот реакция на них и озлилась. Нет, дело было в большом количестве маленьких и крупных бестактностей, резкостей и обострений всякого рода, которых тысячи были походя совершены маленькими и большими деятелями из евреев -- в итоге к большому вреду освободительного движения и самих евреев.

Теперь, когда эти годы в прошлом, г. Владимир Ж., вероятно, согласится, что провести еврейский вопрос так полно, какой желал бы, у движения тогда реальных сил не было, и одно умножение разговоров об этом, конечно, сил этих не прибавило бы, а лишь бы помогло врагам общерусского движения, отрицателям его государственности.

По существу же своему это обвинение русской интеллигенции в замалчивании еврейского вопроса, конечно, неверно. Русские прогрессивные газеты чаще и ярче говорили в защиту евреев, чем газеты, ведомые еврейской интеллигенцией. Этого тоже г. Владимир Ж. отрицать не станет, конечно.

Что же -- и еврейская интеллигенция асемитична?

Прибавлю тут же, -- я и одной соломинки вины не кладу на евреев за неудачи русского движения. Это было бы лишь малодушием. Движение это было русское, шло оно из самых недр русской вольной души, и главная ответственность была за него на русских же, которые и благо-

водили бы лучше разобраться в своих шансах. Положение было само по себе исключительно трудное, и удачи можно было ждать только от случайностей: слишком все вылилось неожиданно и неорганизованно. Но кто-нибудь все же причинен в том, что русские зубры с таким наслаждением хлещут движение 1905--1906 гг., как "не национальное", "еврейское" и пр.?! Еврейской интеллигенции приходится принять на себя часть расходов за разбитые черепки. Пусть ей это будет уроком -- не к молчанию и скрытности, а к более чуткому такту и к наблюдению за собой самой.

Если бы кто сказал обо мне, что я не желаю искренно полной свободы еврейскому народу в России, веря искренно же, что свободный русский народ мирно и к взаимной выгоде уживется с освобожденным еврейством, то, вероятно, и сам г. Владимир Ж. вступился бы за меня, -- не мало часов провели мы с ним в разговорах на эту тему.

Но спрошу я Владимира Ж., -- что же, это было тактично, когда в момент торжества реакции над освободительным движением, когда его заушали, как хотели, называя и грабежным, и изменническим, и разбойным, и огарочным и всяческим -- было ли это тактично, что именно еврей-публицист выскочил и возопил, насколько хватило в груди крику:

-- Но что же и за сволочь валит к нам из этого освободительного движения?!

Почему вышло так, что это сказал еврей?

История ничтожная, но очень видная. И если г. Владимир Ж. переберет только газетно-журнальные эпизоды последних наших лет, то не думаю, чтобы он признал много политического такта за перьями иных, именно еврейских публицистов.

-- Хороши и ваши русачки, -- может ответить он.

-- Да, -- соглашусь, -- есть отменные! Но их и резонят ежедневно, да и разговор теперь о них.

Г. Чириков, конечно, был прав, когда оттолкнул от себя то, в чем увидел попытку стеснить его свободу суждения, мнения, установить какое-то старшинство мнениям. Я рад, если этой попытки вовсе и не было, как утверждают объяснительные письма, но нисколько не сожалею, что вся эта история произошла и несколько провентилировала отношения между русской и еврейской интеллигенцией.

Я, помню, как-то говорил г. Владимиру Ж., что легенда о вечном жиде, о вечном странствии еврейства не мало принесла вреда евреям. Она приучала и приучила народы смотреть на евреев как на что-то "перекати поле", которое, если неприятно кому, то только стоит понажать... понадавить... смотришь -- неприятный народ и откатился дальше. Он ведь привычен откатываться!.. И евреев понажимали, понадавливали, как кому нравилось.

В России, однако, евреи приросли прочно, и г. Владимир Ж. никогда их в Палестину из нее не уведет. И русским и евреям должно привыкать жить, как туземцам одной и той же земли, сыновьям одной и той же страны, -- не бояться говорить друг о друге полную и прямую правду. Ведь неправда -- это рабство. Никто его себе не захочет.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые: Новая Русь. 1909. No 69. Печатается по сборнику. Алексей Порошин -- Алексей Алексеевич Суворин (1862--1937) -- журналист, издатель.