# Похоронный марш

Валентин Павлович Свенцицкий

--------------------

Публикуется по: Свенцицкий В. П. Собрание сочинений. Т. 3. Религия свободного человека (1909-1913). М., 2014.

--------------------

На Ленских золотых приисках расстреляно более трехсот рабочих.

За что?

За то, что они потребовали от хозяев законного удовлетворения своих экономических требований.

Терпели долго. Просили, убеждали. Доказывали, что и рабочий хочет есть, и у рабочих есть дети, которых надо поить, кормить и одевать. "Хозяевам", тратящим десятки и сотни тысяч на шампанское, кокоток и роскошную развратную жизнь, плохо верится, что грязный рабочий, презираемый раб труда -- не может жить без хлеба.

Но всякому терпению бывает конец, даже терпению русского рабочего!

Не выдержали они -- и потребовали то, о чём просили раньше.

-- Бунтовщики! Злодеи! Арестовать "агитаторов"!..

Всегда виноваты "агитаторы", всегда преступны, кто кричит, не выдержав боли.

Что же оставалось делать? Собраться всем: вместе идти требовать своих человеческих прав.

Но разве рабочие -- люди?

И храбрый ротмистр приказывает солдатам -- стрелять. Толпа бросается на землю -- снова стреляют в лежачих.

Убитых более двухсот. Раненых столько же. Победа полная.

Даже для нас, холодных, чёрствых, бессовестных, кровавая расправа эта невыносима. Кажется, ко всему привыкли. Отупели, опустились. Но и нашу совесть разбудил храбрый ротмистр. И русское общество болезненно содрогнулось и крикнуло:

-- Мучители, убийцы, перестаньте же, перестаньте же!...

Но будем хладнокровны. Постараемся говорить спокойно. Надо же разобраться во всём случившемся.

Первый вопрос -- холодный до цинизма, но неизбежный в наших политических условиях: "Закономерно ли это?"

Я знаю, вопрос звучит чудовищно... Закономерно ли убить триста человек безоружных людей? Но пусть, пусть такой вопрос возможен. Пусть надо спрашивать: закономерно ли поступил ротмистр, приказав стрелять в толпу?

Всё дело в словах. Мы всё, всю правду, всё человеческое свели к "словам".

Да, скажут, закон предоставляет право в крайнем случае прибегать к расстрелу. В бунтовщиков можно стрелять.

Извольте доказать, был или нет "крайний случай". Допустим, далее высшее начальство скажет:

-- Не было.

Но разве ротмистр не может ответить:

-- Ваше высокопревосходительство, по-моему, было-с!

И что ответит на это Его высокопревосходительство?

Защитники расстрелов скажут:

-- Не бунтуйте -- никто в мирных граждан не стреляет.

Но позвольте, какой же выход для рабочих? Жаловаться? -- Жаловались. Просить? -- Просили. Кричать? -- Кричали, не слышат. Терпеть? Но доколе же, Господи? Безвыходность и беспомощность рабочих могла бы оправдать даже более резкую вспышку. А ведь они никакого насилия ни над кем не производили и не намеревались. Где же "крайний случай"? Где же закономерность?

Но допустим самое худшее: рабочие не правы. Они не могли собираться в толпу и требовать. Допустим. Так неужели отсюда вывод, что их можно за это лишать жизни?

У нас давно спутались представления о преступлении и наказании. И когда за "политическое преступление" ссылают на 20 лет каторги или вешают, законники говорят: не делай того-то и того-то. Но они должны были бы о другом подумать: не о том, был ли виновен, а о том, можно ли за такую вину отнимать у человека жизнь.

Так и здесь.

Лев Тихомиров пишет: ротмистр прав. Так и надо. Сначала залп боевой, а уж потом подгонять холостыми. У нас всегда наоборот делали: сначала холостые -- потом с пулями. Но вы отрешитесь на минуту от гипноза: что, мол, если виноват -- значит, можно стрелять. И постарайтесь сосредоточивать внимание не на том, "виноват ли", а в чём виноват, -- и ужаснётесь.

Даже Вы, Ваше высокопревосходительство, ужаснётесь.

Ведь вина только в том, что требовали улучшить материальное положение. Ведь если за такой грех можно командовать "пли", -- всех людей придётся перестрелять. Пусть спросит себя любой, от самых высоких особ до последнего нищего: нет ли у них на душе грехов и посерьёзнее? Уж конечно, есть. Так, стало быть, всех и расстреливать?

Закономерно ли?

Не знаю и знать не хочу, -- потому что преступно, бесчеловечно, невыносимо жестоко!

Что за дьявольское время мы переживаем. Никогда ещё так не расцветал у нас в России клерикализм, внешняя показная церковность, никогда так не выдвигались вопросы "религии". Каждый год открываются новые мощи святых. Каждый год в разных концах России являются и блаженные, и прозорливцы, и старцы. Но никогда не проливалось столько братской крови, никогда не казнилось столько людей, никогда так низко не падала цена человеческой жизни.

"Слава долготерпению Твоему, Господи!" -- Пусть это дерзко, безумно, непростительно, но хочется крикнуть:

-- Нет, не надо! Не надо долготерпения. Довольно. Будет!

Не терпение и прощение хочется призывать, а гнев. Не только на них, но и на нас, на себя. За бессилие, за бессовестность, за малодушие. Мрак так беспросветен, что осветить его может только огненный меч гнева Господня. Скоро ли, когда же подымет его Господь над землёй?