# Надо ли поддерживать висящее на ниточке?

Валентин Павлович Свенцицкий

Надо ли поддерживать российское правительство.

--------------------

Публикуется по: Свенцицкий В. Собрание сочинений. Т. 3. Религия свободного человека (1909-1913) / Сост., коммент. С. В. Черткова. М., 2014. С. 17-20.

--------------------


## НАДО ЛИ ПОДДЕРЖИВАТЬ "ВИСЯЩЕЕ НА НИТОЧКЕ"?


Мне вспоминается один эпизод, из недавнего прошлого, который представляется теперь бесконечно далёким!

В Москве происходил знаменитый съезд земских и городских деятелей 1. Речь шла о том, поддерживать ли правительство, в лице графа Витте, или нет? При баллотировке вопрос этот вылился не более не менее как в формулу: "за или против Учредительного собрания"! Голосовавшие за поддержку правительства голосовали за конституцию, против -- за Учредительное собрание.

Председатель поимённо спрашивал, с самым торжественным видом: "За или против?" И все эти почтенные, солидные люди с бородами и с проседью самым серьёзным образом отвечали: "За Учредительное собрание"... "Против"...

Им, видимо, казалось, что они решают судьбу России.

Всё это происходило не на "конспиративной" студенческой квартире, а в великолепном доме Морозова на Воздвиженке, не тайно, а гласно, хотя публика допускалась только по знакомству и особому приглашению, но всё же до такой степени гласно, что графу Витте по телефону докладывали обо всех постановлениях съезда...

И вот, во время прений какой-то оратор горячо убеждал поддержать Витте и конституцию, мотивируя это тем, что "Витте висит на ниточке"... Теперешний московский депутат Н. Н. Щепкин 2 очень ядовито спросил оратора: "Но не опасно ли поддерживать человека, который висит на ниточке?"

Очень тогда насмешил этот вопрос.

И действительно, он был очень смешно и остроумно поставлен.

Но рамки этого вопроса могут быть бесконечно раздвинуты, из частного он может стать принципиальным, из смешного по форме -- глубоко серьёзным по содержанию.

Не опасно ли и надо ли поддерживать вообще "висящее на ниточке"?

Надо ли поддерживать обветшалое, отжившее, что "еле держится", из боязни "резких потрясений", "радикальных катастроф"? Надо ли создавать, поддерживая "висящее на ниточке", какие-то "безболезненные", "постепенные" переходы? Или пусть падает, и чем скорее, тем лучше, потому что, в конце концов, все эти подпорки только тормозят жизнь.

Другими словами, всё сводится к вопросу, на чьей стороне правда: на стороне либерального или радикального общественного мировоззрения?

Основной мотив либерально-общественного мировоззрения -- это "постепеновщина". Полегоньку, помаленьку, "эволюционировать" от Иоанна Грозного до Петра Великого, от Петра Великого до конституционной монархии. Ну а в случае достижения конституционной монархии так же тихо, без шума и без всяких тревожных потрясений, "прогрессировать" дальше. Куда? Этого достаточно ясно никто себе не представляет, но, во всяком случае, куда-то в сторону "экономического и культурного развития", как принято говорить в нашем культурном обществе.

При таком "настроении" естественно желание сохранить историческую традицию и всему "висящему в воздухе" помогать постепенно, не падая, опускаться в могилу.

Этот "эволюционизм", наследованный от эпохи, когда властителем дум были Дарвин и Конт, до сих пор отравляет души нашей интеллигенции и по существу глубоко чужд национальному складу русского народа.

Русский народ не любит ничего половинчатого, недоделанного, недосказанного. И не боится сразу начинать жизнь по-новому. Душа русского человека способна перерождаться в одну ночь. И символом национального радикализма может служить русский граф, в пятьдесят лет надевший мужицкую блузу и начавший жить по-новому.

Таковы отдельные люди, таков и народ в целом.

Вот почему иностранцев удивляет, что первый русский парламент, парламент полудикой, голодной, невежественной страны, вносил законопроекты, которые представляются и до сих пор слишком радикальными на Западе: проект о принудительном отчуждении земли и об отмене смертной казни. Спрашивается, существовала ли бы смертная казнь в России, если бы наша Дума избиралась, как французский парламент, и имела бы такое же законодательное значение? И не ясно ли, что, если бы в России ввести всеобщее избирательное право, народ потребовал бы не только "принудительного отчуждения земли", но, может быть, и принудительного отчуждения фабрик! И во всяком случае, создал бы законодательство самое радикальное и встал бы впереди всех так называемых цивилизованных стран.

Русский народ сознательно, а интеллигенция бессознательно -- верят в чудо. Верят в какую-то историческую "внезапность", и вера эта освобождает от рабства перед исторической традицией, вдохновляет на героические перевороты, на самые крайние и радикальные решения вопросов, которые ставит жизнь.

Либерализм глубоко враждебен религиозному сознанью и, главное, религиозной психологии. Не думали апостолы о "постепенном", "экономическом" и тому подобном развитии. Не разбежались, когда заколебалось здание языческой жизни, не бросились поддерживать идолов, висевших на ниточке, не испугались ни огня, ни меча, ни катастроф, с пророческой верой в своё великое призванье вошли они в мир и повернули всю жизнь на новую историческую дорогу.

И ныне всё живое, творческое, смелое и сильное -- всё должно вместе с скрытыми, неопознанными народными силами вылиться в форму радикального общественного мировоззрения. Я говорю здесь не только о политике. Даже, пожалуй, меньше всего о политике. Я говорю о всей жизни, которая требует коренного переустройства сверху донизу.

У Ибсена есть одно стихотворение, которое очень хорошо может иллюстрировать мою мысль. В русском переводе оно, к сожалению, очень неуклюже по форме, но остаётся необыкновенно знаменательным по содержанию. Ибсен оправдывается от упрёка "в отсталости". "Нет", -- говорит он:

Я тот же всё, каким и был я весь свой век.

Фигуры лишь переставлять я не охотник,

Но опрокиньте доску всю -- я ваш работник.

Я до сих пор один переворот

На свете помню настоящий: это тот,

Которым был потоп всемирный...

Однако, по мнению Ибсена, и потоп был не вполне радикальным переворотом:

Но Люцифер впросак попался и тогда:

Стал Ной диктатором, когда сбыла вода!

И вот, Ибсен задаёт вопрос:

Уж не проделать ли нам это всё сначала?

Людей лишь нужно и ораторов немало.

Так вот устройте мировой потоп скорей.

И в этом новом мировом потопе Ибсен хотел бы довести дело обновления до конца, дальше, чем оно доведено было тем потопом, после которого Ной стал диктатором.

Ибсен говорит:

И мину подведу я под ковчег, ей-ей! 3

Итак, надо ли поддерживать "висящее на ниточке". Нет, не надо! Пусть разбивается вдребезги. Только бессильные живут прошлым. Отдаться во власть прошлого -- это самое безнадёжное рабство. Надо жить будущим. Жизнь требует не новых подпорок, она требует нового всемирного потопа.


## ПРИМЕЧАНИЕ


1 VI съезд земских и городских деятелей проходил 6-7 ноября 1905 г. в особняке Арсения Абрамовича Морозова (Москва, ул. Воздвиженка, д. 16). На открытии И. И. Петрункевич провозгласил: "Считаю себя и всех нас революционерами". Большинство делегатов проголосовало против созыва Учредительного собрания, но потребовало всеобщего, равного и тайного голосования на выборах в ГД и наделения её учредительными функциями для выработки конституции с утверждения государя. Надежды председателя Совета министров С. Ю. Витте на безоговорочную поддержку не оправдались, и он отказался принять делегацию съезда.

2 Щепкин Николай Николаевич (1854--1919) -- земский деятель, член "Союза освобождения", один из создателей и член ЦК кадетской партии, депутат III и IV ГД.

3 Ср. перевод В. Г. Адмони стихотворения "К моему другу, революционному оратору" (1869): "К чему двигать пешками? Кулаком / Всю доску смахните -- я ваш целиком" (Ибсен Г. Собр. соч.: В 4 т. М., 1957. Т. 4. С. 560).