# Забытая

Валентин Павлович Свенцицкий

Биография матери Елизаветы Федосеевны Козьминой.

--------------------

Публикуется по: Женское дело. 1911. 16. С. 4-5.

--------------------

Нынешний год исполнился один, к сожалению, никем не отмеченный юбилей: тридцать пять лет тому назад состоялось Высочайшее повеление о запрещении женщинам получать звание частного поверенного по судебным делам.

Это событие связано с биографией одной замечательной русской женщины. Несколько раз о ней "мимоходом" упоминалось в печати. Так, например, года два назад М. Гиршман вспомнила о ней в своём докладе в собрании помощников присяжных поверенных, отчёт о котором потом появился в "Русских ведомостях".

Но русское общество её не знает, она незаслуженно забыта, а между тем именно в наше время следует особенно вспоминать людей, давших пример неустанной борьбы за права женщины.

Мне трудно быть беспристрастным, так как речь идёт о моей матери. И потому я предоставлю говорить за себя фактам.

В 1864 году Вятскую гимназию окончила с золотой медалью пятнадцатилетняя девочка Елизавета Федосеевна Козьмина.

Девочка воспитывалась в семье одного важного сибирского чиновника, но с самого раннего детства мечтала о трудовой жизни. Едва окончив гимназию, она решила сейчас же начать самостоятельную жизнь. Директор гимназии пошёл навстречу этим стремлениям, и в виду исключительных дарований Елизаветы предложил ей место помощницы начальницы и преподавательницы русского языка, -- несмотря на юный возраст её.

Педагогическая деятельность Елизаветы Федосеевны продолжалась недолго, около трёх лет. В это время она узнала, что кроме Сусловой, окончившей медицинский факультет за границей, уже у нас, в России, окончила Кашеварова. Елизавета Федосеевна отправилась в Казань, в ближайший университетский город, попробовать добиться поступления на медицинский факультет.

В судьбе молодой девушки принял горячее участие бывший тогда в Казани профессор анатомии П. Ф. Лесгафт. Он сообщил ей, что группой профессоров предполагается читать для женщин отдельно медицинские науки, и что как он сам, так и другие предполагают это сделать в тех же размерах, как читается и студентам, но что ещё лучше, если она кроме того поступит на акушерские курсы при университете, так как он надеется, что из этих курсов постепенно выработается женское отделение медицинского факультета.

Елизавета Федосеевна в точности выполнила советы Лесгафта, но независящие обстоятельства разрушили её планы. Курсы просуществовали только два года: Лесгафт был выслан из Казани и чтения запрещены.

Елизавета Федосеевна осталась на распутьи. Профессор Якоби уговаривал её уехать за границу и продолжать там образование, но много личных причин заставляло молодую девушку колебаться сделать такой шаг. А главное, в это время она начала чувствовать настоящее своё призвание к адвокатской деятельности.

Прокурором суда в Казани был тогда А. Ф. Кони. Желая дать Елизаветк Федосеевне заработок, он предложил ей заниматься у него в качестве секретаря, и очень скоро убедился в её исключительных юридических способностях. Он стал советовать ей бросить медицину и заняться адвокатурой. Но Елизавете Федосеевне хотелось сначала довести начатое дело до конца, а потом уже приняться за. другое. Когда же курсы Лесгафта были закрыты, она окончательно решила не ехать за границу и заняться адвокатурой. Для практики она сначала поступила в письмоводители к мировому судье Н. Б. Бестужеву, мужу её приятельницы, впоследствии женщины-врача.

У Елизаветы Федосеевны был отдельный стол в камере, где она беспрепятственно делала своё дело. Но прошло не более пяти месяцев, как было "разъяснено", что женщины не могут быть письмоводителями у мировых судей. Тогда судья придумал остроумный "обход закона": стол, на котором занималась Елизавета Федосеевна, был поставлен за ширмы! И Елизавета Федосеевна, сидя за ширмами, писала протоколы судебных заседаний, резолюции и даже решения в окончательной форме. Судья приходил из камеры за ширмы и брал их.

Наконец Елизавета Федосеевна решилась попробовать самостоятельную практику. Первыми клиентами её были по преимуществу простой народ, крестьяне, мелкие купцы, рабочие. Так проработала Елизавета Федосеевна около года беспрепятственно. Но через год вышли новые правила министра юстиции графа Палена, по которым, кроме присяжных поверенных, прочие лица для занятия адвокатурой должны получать от судов специальные свидетельства после соответствующего экзамена. Для окончания ведущихся уже дел дан годичный срок. Елизавета Федосеевна употребила этот год на подготовку к экзамену, и блестяще выдержала его при нижегородском суде. Мечта Елизавета Федосеевна наконец осуществилась -- она получила свидетельство на звание частного поверенного и отдалась адвокатской деятельности. В Нижнем ею было проведено несколько крупных процессов, ей пришлось даже выиграть одно дело у самого Плевако.

Но радость опять была кратковременна. Нижегородский суд сообщил министру, что свидетельство было выдано не человеку, а женщине. Министр немедленно разослал циркуляры в суды и палаты, чтобы впредь женщинам не выдавались свидетельства на право ведения гражданских дел. И свидетельство свое Елизавета Федосеевна должна была возвратить в нижегородский суд.

После этого циркуляра Елизавета Федосеевна немедленно поехала в Москву, где в палату уже ранее было подано ею прошение о выдаче свидетельства на ведение чужих дел. Председатель судебной палаты был всецело на её стороне. Он сказал ей: "Если мы выдадим свидетельство -- это будет не надолго, лучше если откажем, а вы жалуйтесь в Сенат, и я уверен, что Сенат разрешит дело в вашу пользу".

Елизавета Федосеевна так и сделала. И Сенатом этот вопрос был действительно решён в её пользу. Сенат нашёл, что по нашим законам женщина не лишается права быть частным поверенным. Но через несколько дней после постановления Сената по ходатайству министра юстиции графа Палена состоялось Высочайшее повеление, коим женщины были лишены права получать свидетельство на звание частного поверенного. Эго произошло 7 января 1876 г.

Вот сухое изложение фактов.

Надо принять во внимание, что этой женщине пришлось бороться за свои права в одиночку, без сочувствия близких, даже наперекор им; что у неё не было никаких средств, что среда и всё окружающее создавало постоянные препятствия, одно другого сложнее.

В нашу эпоху безволия и уныния особенно должны отмечаться такие светлые явления.

Русскому обществу стыдно забывать своих героев, которые без шума, незаметно, прокладывали первые пути к раскрепощению женщины.

Сейчас Елизавете Федосеевне шестьдесят два года, и Бог даст -- она доживёт до того дня, когда то, о чём она мечтала и к чему самоотверженно стремилась, станет наконец радостной действительностью.